Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Академгородок, 1960. Часть 5.

Академгородок, 1960. Продолжение.

Начало см. Академгородок, 1960. Части 1,  2,  3,   4. 
 
См. также Академгородок, 1959. "Как я попал в Академгородок". Части 
1  - 20.



приспособить квартиры под магазины

и предприятия бытового обслуживания

 

Временно занимать квартиры под магазины и предприятия бытового обслуживания – выдумка не наша. Я уже рассказывал о том, что в первом же сданном доме в одной из квартир строители открыли маленький магазинчик. Правда, сделали они это не для жителей, а для рабочих-строителей. Но пример для нас был. И по этому примеру мы добились открытия хлебного магазина в угловой квартире дома №1. Потом были открыты и ясельки в доме №3.

Бытовая комиссия (она впоследствии была совмещена с комиссией общественного контроля) лучше всех понимала сложившуюся ситуацию. К нам шли люди со всеми своими бедами. Да мы и сами жили тут же и терпели все эти неурядицы. Бедные женщины! Они были терпеливы, но постоянно спрашивали у нас, когда же все это будет. И народ не понимал, почему весь этот, как тогда говорили в УКСе – соцкультбыт, –  не был нормальным образом запланирован.

И мы не понимали тоже, почему этот соцкультбыт строится в последнюю очередь. Вообще-то говоря, тогда это была обычная практика. Жители новых районов в любой части нашей страны, вселяясь в новые квартиры, годами не имели магазинов и этого самого соцкультбыта. Я знаю многих людей, в том числе и близких мне, которые ежедневно после работы (в старом районе) покупали в магазине рядом с работой продукты, и с ними добирались до дома. Да, годами. Между домами стояли пустыри, где по влану должны были быть, магазины, столовые, детские сады, дома быта... Такова была порочная советская практика. И люди терпели. Но я был молод и не понимал, почему нельзя было спланировать так, чтобы все вводилось в эксплуатацию одновременно. И на этой почве я постоянно осаждал хозяйственных руководителей СО АН, особенно УКСа – Каргальцева и Ладинского, – и заместителей председателя по общим вопросам и по строительству – Лаврова и Белянина. Теперь я бывал у каждого из них минимум два раза в неделю, тщательно разбирался во всех проектах и планах, думаю, что надоел всем до чертиков, и, наверное, знал уже каждого работника УКСа. Разобравшись, я от имени нашей комиссии потребовал корректировки плана строительства и сдачи объектов.

Должен сказать, что наш голос вскоре зазвучал весьма громко. Хотя поддержки от председателя Объединеного комитета Мосиенко и его заместителя Щербакова практически не было никакой. Но они и не мешали пока. Уже за это спасибо.

 

движение за коммунистический труд

 

Все трудные кляузные дела по Академгородку Мосиенко и Щербаков отдали мне и ни во что не вмешивались. Главной их задачей в то время было «развертывание движения за коммунистический труд». Газеты в то время писали о передовых бригадах, принявших повышенные социалистические обязательства. Им присваивалось звание «бригад коммунистического труда». На слуху было имя бригадира бригады прядильщиц Валентины Гагановой, которая из хорошей бригады переходила в отстающую и через некоторое время выводила ее в передовые. И так два или три раза.

Но в народе подсмеивались над этим. Помню частушку:

                                     ... Буду, как Гаганова.
                                    Брошу милого, хорошего,
                                    Заведу поганого.

              Щербаков уделял движению за коммунистический труд очень большое внимание. В месткомах всех институтов были созданы научно-производственные комиссии, в них был назначен специальный человек, ответственный за то, чтобы это движение развивалось. Проводились собрания. Вырабатывались какие-то аспекты этого движения, присущие только научным учреждениям.

Я это все игнорировал. Я не видел никакой пользы в этом ни для себя, ни для научной работы вообще и не хотел этим заниматься. Вслух я это никак не мотивировал, объясняя Щербакову мои отказы даже от выполнения его отдельных поручений большой загруженностью.

Щербаков же все аккуратно записывал. Видно было, что он собирает материал для чего-то. Я знал, что он учится заочно в школе профдвижения, но не думал, что он уже думает о заделе на будущее. Когда он приезжал в Академгородок, среди 40-60 вопросов, которые он мне задавал, всегда был десяток по движению за коммунистический труд. Но я никогда ни на один из них не мог ответить. Я этим принципиально не занимался. Постепенно Щербаков перестал задавать мне такие вопросы и давать поручения на эту тему, чему я был очень рад.

 

телевидение

 

Мы купили небольшой черно-белый телевизор. С каждым годом телевидение становилось все  более интересным.

В феврале 1960 года появился тележурнал «Здоровье» с ведущей Мелик-Пашаевой. Потом передачу стала вести врач Белянчикова, и все старались обязательно придти домой к этой передаче.

В марте начал работать еще один тележурнал «Клуб кинопутешествий». Передачу вел Шнейдеров, которого сразу все полюбили. Эту передачу тоже не хотелось пропускать, потому что это было окно в незнакомую жизнь, о которой мы ничего не знали. А рассказывал Шнейдеров блестяще, хотя и очень коротко.

Начало работать и интервидение, и дверь в мир распахнулась еще чуть шире.

 

театр-студия в подвале

 

В подвале нашего дома неожиданно кто-то организовал театр-студию. Два раза в неделю по вечерам приезжал из Новосибирска артист то ли театра «Красный факел», то ли ТЮЗа Ямпольский. Узнав о существовании театра, Любочка непременно захотела участвовать в его работе. Мне это не нравилось. Я ревновал. Ни к чему, ни к кому, а просто так. Сидел дома и мучился.

Ревность – совершенно жуткое чувство. Я представлял, как там разыгрываются любовные сцены, и Любочка целуется с другим. Ревность раздирала мне душу, но Любочка продолжала туда ходить и совершенно не понимала, почему я ревную. Она звала меня с собой, но я категорически отказался. Нехватало только, чтобы Любочка целовалась с кем-то в моем присутствии. Я не мог думать ни о чем другом, – только об этом. Я даже подумал, что ревность – это какая-то болезнь, раз это чувство, раз возникнув, больше тебя уже не отпускает.

Любочке нравилось ходить туда и репетировать. Ямпольский пытался поставить пьесу «Диплом на звание человека». Слава богу, эта пытка через месяца три закончилось. Ямпольский перестал ездить, и театр прекратил свое существование. А я освободился от чувства ревности, и вздохнул с облегчением.

 

воспоминания Любочки об этом театре и поэтической жизни

 

Мы репетировали пьесу Шура «Диплом на звание человека». У меня была главная роль. Но спектакля не получилось Наш режиссер Ямпольский устал добираться из города (30 км) зимой.

Но в это время я уже начала работать в университете. Сначала лаборантом, а потом ассистентом на кафедре общей химии. А в университете жизнь била ключом. В том числе и поэтическая. Были поэтические собрания, вечера. Поэтов было много. Многие пишут и до сих пор. Но профессионалом стала только Нина Грехова, которая, впрочем, в университете не училась, а приезжала из города на семинары и кружки.

 

Исаак Соломонович Шур

 

Шур Исаак Соломонович (17 (30) декабря 1913 - 13 февраля 1976). Писатель, драматург, член Союза писателей (1962). Родился в г. Смоленске. В 1930 с родителями уехал на Сахалин, куда был сослан его отец, меньшевик, не отказавшийся ни от взглядов, ни от товарищей..В 1940 году Окончил Лесотехническую академию в Ленинграде. В 1938-1939 был арестован, как «террорист – прогрессивист» но оправдан по суду. В 1940 окончил Ленинградскую лесотехническую академию. Работал на Байкале, Севере, Кубани, Кавказе. Участник Великой Отечественной войны. Награжден боевыми орденами и медалями. Работал в министерстве лесной промышленности. С 1957 жил в г. Кирове, работал на комбинате «Кирлес», потом на Кировском телевидении главным редактором кинопроизводства.

После войны начал литературную деятельность. Его первая пьеса была поставлена в 1955. Пьесы «Диплом на звание человека» и «Заводские ребята» обошли более 100 театров нашей страны каждая. Кировскому ТЮЗу за спектакль «Письма к другу» (по пьесе И. Шура и А.Лиханова) была присуждена премия Ленинского комсомола (1967). Умер в г. Кирове. Эти сведения об Исааке Соломоновиче Шуре изложены в «Энциклопедии земли Вятской», в томе «Знатные люди».

 

дело «террористов – прогрессивистов»

 

В 1934 году Исаак Шур поступил в Московский лесотехнический институт, но вскоре это учебное заведение перевели в Ленинград, и Шур стал студентом Ленинградской лесотехнической академии. Вместе с другими студентами он жил в общежитии. В одной комнате жило 8 студентов и среди них – сводный брат Льва Николаевича Гумилева – Орест Николаевич Высоцкий.

Их отец, Николай Гумилев, блестящий русский поэт начала двадцатого века, был расстрелян в 1921 году, как участник «Таганцевского заговора» против советской власти.

Супруга Николая Гумилева, великая русская поэтесса Анна Ахматова, и их сын, Лев Гумилев не отреклись от своего мужа и отца, за что в течение многих лет подвергались преследованиям.

Лев Гумилев арестовывался 4 раза и, в общей сложности, провел в тюрьме 19 лет. Через много лет Л. Н. Гумилев скажет о своих арестах: «В 1935 я сидел – за себя, в 1938 – за папу, а в 1949 – за маму».

В 1938 году он был студентом Ленинградского университета, занимался научной работой, подавая большие надежды (впоследствии он стал создателем нового направления в истории – этнологии). Причиной ареста Л. Гумилева в 1938 году стало его пререкательство с преподавателем университета Л.В. Пумпянским, который глумился над его отцом, поэтом Н. Гумилевым. Профессорского доноса оказалось достаточно для ареста Л. Гумилева. Гумилев и группа студентов университета обвинялись «в участии в молодежной антисоветской террористической организации ЛГУ и в подготовке террористического акта против А. А. Жданова».

Был арестован и сводный брат Льва Гумилева – Орест Высоцкий, студент Лесотехнической академии. Так возникло второе дело - «террористов – прогрессивистов». По нему проходили слушатели Лесотехнической академии. Оба дела вела одна и та же бригада следователей, возглавляемая Бархударьяном. Были арестованы все 8 студентов, проживавших в одной комнате с Орестом Высоцким. И среди них - Исаак Шур.

Недавно появились в печати материалы, связанных с арестом Исаака Шура, найденные в Российском государственном военном архиве. Стало известно, что
од и 9 месяцев Исаак Шур провел в печально знаменитой ленинградской тюрьме №1 («Кресты») и в здании НКВД на Литейном проспекте 1 год и 9 месяцеы. Там он  подвергался всевозможным пыткам и издевательствам, т.к. отказался оговорить себя, подписать ложные показания. Шур сидел в одиночной камере, подвергался «конвейерному» допросу, который продолжался двое суток без перерыва. Следователи сменяли друг друга каждые 8 часов, подследственный не имел ни минуты передышки. У Шура были сломаны ребра, выбиты зубы, невыносимо болел затылок … Но он твердо стоял на своем – невиновен.

Во время следствия 180 студентов Лесотехнической академии вызывались на допрос в качестве свидетелей, и только трое дали нужные для НКВД показания. Но этого оказалось мало. Весь арсенал пыток не заставил Исаака Шура поставить свою подпись под тем, чего не было, оговорить себя и своих товарищей. Мужественно вела себя и Александра Тузлукова, жена И. Шура, учившаяся вместе с ним в академии. Она не поддалась нажиму секретаря комитета комсомола И. Воронова (будущего заместителя министра лесной промышленности СССР), который предложил ей выступить на открытом комсомольском собрании и отречься от любимого человека как врага народа и осудить его. Потом уже стало известно, что следователь обещал Шуру арестовать жену, если тот не подпишет протокол с признанием своей вины.

Я привел здесь краткий пересказ статьи Ивана Кантора. Исаак Шур: о времени и о себе. <http://berkovich-zametki.com/Nomer36/Kantor1.htm>, автора пьесы, «Диплом на звание человека», которую пытался поставить в Академгородке Ямпольский, артист новосибирского ТЮЗа, а, может быть, (точно не помню) «Красного факела».

Продолжение следует.


Tags: Академгородок. 1960
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments