Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Category:

Академгородок, 1961. Часть 2. Профсоюзные комиссии Академгородка

Продолжение. Начало см. Академгородок, 1961. Часть 1. 

см. также
Академгородок, 1959. Части 
1  -  20.
Академгородок, 1960. Части  12.



работы в комиссии общественного контроля прибавилось

 Мы быстро обнаружили пустеющие полки в магазинах. Бытовая комиссия, которая обычно собиралась вместе с общественными контролерами, на это раз не обсуждала, как обычно, случаи нарушения правил торговли и реакцию на них работников ОРСа «Сибакадемстроя». Никто не понимал, что происходит. Директора магазинов помалкивали. Их вообще в ОРСе приучили говорить поменьше. У продавцов не было работы, и они стояли без дела, посматривая на входящих и выходящих покупателей. Покупать было нечего. Но есть-то что-то было надо, и люди потекли на базар. На нашем базарчике были другие цены, которые казались нам чрезмерными. Многие поехали на центральный рынок в Новосибирск, но там цены были такими же высокими.

 Женщины, которым надо было кормить детей, начали высказываться первыми. И на заседании бытовой комиссии именно они первыми начали говорить о пустых магазинах и дорогих рынках. Некоторые даже начинали ругать правительство и Хрущева, но я останавливал их:

– Наша задача понять, что присходит. Мы сами, вероятно, исправить положение не можем, раз это по всему городу, но надо хотя бы выяснить ситуацию с ОРСом. Чем они объяснят пустые полки.

Разговор с начальником ОРСа Н.А. Борисовым несколько прояснил ситуацию.

– В первые дни нового года резко возрос спрос, были раскуплены все запасы, которые были. Вывезли в магазины все, что имелось в наличии на базах. Заказали в Управлении рабочего снабжения дополнительные фонды. К решению вопроса уже подключился Николай Маркелович Иванов. Но не думаю, что это изменит ситуацию надолго, - в городе таких возможностей меньше, поэтому все, что будет у нас на полках магазинов, мгновенно сметут.

– Можете ли Вы самостоятельно закупать продукцию у колхозов?

– Мы это делаем, но сейчас никто не хочет продавать, потому что на рыне закупочные цены выше, - и продукция колхозов уходит туда.

Вернувшись из ОРСа, я рассказал о разговоре, о принимаемых ОРСом мерах и предложил подумать над тем, что можем сделать мы.

Предложений было много – от введения карточек на продовольственные товары до писания писем в Правительство. Я исписал целый лист крупными, небольшими и самыми мелкими предложениями. Потом мы принялись их обсуждать.

Первое, что мы решили, взять все фонды на продовольственные товары под контроль нашей комиссии. Одна группа должна была контролировать поступление продуктов по фондам. Другая – поступление продуктов в магазины и столовые, третья – регулирование продажи продуктов магазинами. Сил на все нехватало. Надо было быстро привлечь жителей Академгородка, выработать принципы и павила работы. Наконец, договориться обо всем с Постройкомом и руководством ОРСа. Следовало обсудить ситуацию и с Зам председателя СО АН Л.Г. Лавровым, чтобы согласовать ряд вопросов и действовать с руководством СО АН совместно.

В заключение я сказал:

– Ругать правительство проще всего. Я думаю, что оно тоже сейчас принимает меры. Наша задача – сделать все, что МЫ можем сделать сами для себя.

Я всегда думал, что забота о советском народе – главная задача партии и советского правительства. Меня тогда еще жизнь ничему не научила. 

исправление ошибок по строительству жилья и соцкультбыта

 Все большее время отнимала у меня профсоюзная работа. Все больше внимания я уделял строительству жилья и соцкультбыта. Термин «соцкультбыт» был официальным термином у проектировщиков и строителей в ту пору. Именно так именовались здания для учреждений социального типа – школы и детские учреждения (сады и ясли), культуры – дома культуры, кинотеатры, музыкальные школы, спорта – спортивные залы и стадионы, бассейны, предприятий торговли и быта – магазины, столовые, бани, парикмахерские, а также мастерские и предприятия бытового обслуживания.

А вот с их строительством как раз было плохо. Здесь были две проблемы.

Первая заключалась в следующем. Необходимые учреждения или не строились, даже не закладывались, или строились чрезвычайно медленно. Я решил в рамках бытовой комиссии ОКП создать комиссию по строительству соцкультбыта. Щербаков не возражал, и мы начали заниматься этим постоянно, вникая в строительство каждого «объекта».

Мы составили список таких строек и начали контролировать график строительства.

Но это была только одна сторона проблемы. Составляя список, мы увидели, что некоторые объекты пока не начинают строиться. А есть и такие, которые вообще не запроектированы. С теми, которые не начинали строиться, было просто. Мы составили такой график строительства, какой нам представлялся правильным и включили в него те объекты, которых, по нашему мнению, нехватало. Хуже было с теми, которых не было в проекте или которых было недостаточно.

Когда я сверил составленный нами список с государственными нормативами, которые дал нам Ладинский, я увидел, что эти нормативы сильно занижены. Они были составлены в среднем по стране, и для нашего молодежного Академгородка явно не годились.

Вторая проблема была связана с негодным качеством работ. После сдачи объектов они еще несколько месяцев доделывались, а иногда и достраивались. Официально при приемке составлялся «перечень недоделок», но этих недоделок было столько, что стыдно было смотреть на сданный объект. И на сданные жилые дома тоже, не только на объекты соцкультбыта.

И вот тут мы столкнулись с «интересным» парадоксом. Как правило сдача шла к Новому году, по школам – к 1 сентября. Для того, чтобы строители выполнили план и получили премии (весьма значительные), надо было сдать объект в срок. Вот и подписывался акт приемки объекта. План выполнялся и премии коллектив строителей получал. А то, что люди не могли пользоваться им, не имело для строителей никакого значения. Более того, никто и не форсировал устранение недоделок. Наоборот, бригады после подписания акта снимались с объекта, и там оставалось 2-3 человека, которые и долелывали все, не торопясь, как могли.

Я попытался выяснить в УКСе, почему они подписывают акты приемки. Нет, я не был уж очень непонятливым, я понимал, что УКС дорожит строителями, их добрым отношением, идет им навстречу. Но оказалось, здесь есть и другая сторона. За план спрашивали и с райкома и с райисполкома, и если план не выполнялся, район считался отстающим. Вот почему секретари райкомов и председатели райисполкомов «давили» на УКС Сибирского отделения, Управление эксплуатации, предприятия СОАН, отвечающие за сети, чтобы те принимали в эксплуатацию недостроенные объекты.

Обе проблемы были масштабными и очень трудными, – ведь так было повсюду в стране. И мы понимали это, обсуждали и с принимающими службами, и между собой, думали над тем, как переломить сложившийся порядок. 

жилищная комиссия

 Был и еще один сложный вопрос – распределение жилья. У этого вопроса было две стороны: был такой фактор, как нуждаемость в жилье и был фактор производственной необходимости, когда было необходимо привлечь крупного или среднего класса специалиста в тот или иной институт.

К тому моменту, когда я начал вникать в это вопрос, все жилье между институтами и службами распределяла Центральная жилищная комиссия. В институтах же эти вопросы решали директора с минимальным участием месткомов. Председатель месткома каждого института подписывал, наряду с директором совместное решение, и это было правильно. Поэтому мы в дела месткомов не лезли. Разве что, когда к нам поступали жалобы из институтов на неправильное распределение. И то конфликтов у нас с месткомами никогда не было. Мы исходили из принципа: «Им виднее!»

Но вот какому институту, сколько дать квартир в каждом конкретном доме решалось кулуарно. Где, не знаю и посейчас. Официально – на заседании Центральной жилищной комиссии. Но там предлагалось уже готовое решение, и откуда оно бралось, никто не знал. Возможно, над этими вопросами работала наиболее активная группа академиков, членов Президиума СО АН. А может быть, и еще более узкий круг людей.

Еще одна трудность была связана с полнометражными квартирами в четырехэтажных крупноблочных домах, которые Сибакадемстрой привез из Ангарска, Красноярска и других строек Минсредмаша и которые начали сдаваться в конце 1960-го года. Они строились достаточно быстро сначала в микрорайоне А, потом в Б и В. Конечно, они были получше первых домов по всем параметрам – и хорошая планировка, и потолки повыше, и туалеты отделены от ванн, и звукопроницаемость получше. На эти дома Президиум СОАН смотрел как на свои собственные и распределял по списку, не спрашивая мнение Объединенного комитета профсоюза. А это уже противоречило Уставу профсоюзов. Процедура была примерно такой. Каждый институт предлагал свой список научных сотрудников, претендовавших на такое жилье. В него для проформы включали 1-2 высококвалифицированных рабочих, чтобы не обвинили в зажиме рабочего класса. Как я понимаю, эти списки попадали на стол к узкому кругу лиц, и этот круг решал, какому институту сколько квартир дать в очередном доме. После этого Центральная жилищная комиссия утверждала подготовленные предложения не только по количеству квартир, но и по персональному составу.

Конечно, какие-то институты при этом считали себя обиженными. Директора их даже выступали на заседании Центральной жилищной комиссии. Их вежливо выслушивали, но этим все и кончалось. Было видно, что решения просто проштамповывались.

Конечно, роль профсоюзных комитетов здесь была нулевой, но при том авторитете ученых, который был общепринят (без ученых не было бы и Новосибирского научного центра) никто и не пытался посягать на сложившуюся практику.

Сама же Центральная жилищная комиссия была в структуре взаимоотношений предприятия с профсоюзной организацией, сложившейся в стране, явно чужеродным телом. Ведь она существовала наряду с жилищной комиссией ОКП, которая в этой схеме  бездействовала, разбирая только жалобы, но не имея ни малейшего влияния, чтобы что-то решить. Это было нарушением законодательства. Об этом знали и высокие профсоюзные органы, но закрывали на это глаза. А со стороны Президиума СОАН было явно выраженное недоверие профсоюзному органу.

Мы начали с того, что создали жилищную комиссию ОКП Академгородка. Надо было вести кропотливую повседневную работу с людьми, чтобы к нам привывкли, чтобы знали, что мы не только что-то распределяем, а реально помогаем людям в трудных ситуациях и исправляем несправедливость, если она кем-то допущена.

Но вмешиваться в порядки, установленные Лаврентьевым, я тоже пока не считал возможным. Перед ним стояли труднейшие задачи создания Научного центра в Сибири, а жилье, да еще более комфортабельное, да еще коттеджи, которые давались только академикам, членкорам и некоторым докторам, были великолепным дополнительным стимулом для привлечения в Сибирь ученых. Главным все же была возможность развития научных направлений. И я не хотел, чтобы Лаврентьев смотрел на профсоюз как на помеху в его деятельности. Более того, я прекрасно осознавал уже в это время, что любой, кто встанет на пути академика Лаврентьева или даже не встанет, но он подумает, что встал, будет мгновенно раздавлен. Я к тому моменту уже видел, как Михаил Алексеевич Лаврентьев это делает. Без сожаления, без жалости, сметая с пути. 

Продолжение следует

Tags: Академгородок. 1961
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments