Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Как я попал в Академгородок. Часть 4.

Продолжение. Начало см. 1,  2,  3.


Советский район города Новосибирска

 

Вскоре я узнал, что Бердское шоссе проходит близко от берега нового водохранилища, тоже построенного недавно. От нового Бердского шоссе сворачивавшего левее можно было проехать и на сохранившееся старое шоссе, но теперь оно шло прямиком в воду Обского водохранилища. Направо тоже шла дорога. По ней можно было через 300 м попасть в поселок гидростроителей Новосибирской ГЭС, который называли попросту «Правый берег», или «Шлюз», хотя правильнее было называть его поселком «Правые Чёмы». Дальше дорога вела через шлюз, потом через длинную плотину, а и вдоль здания ГЭС в поселок «Левый берег» – «Левые Чёмы».

 

 У дома в Чербусах (Фото с сайта Тимыча). Здесь были когда-то земли колхоза им. С.М. Кирова. Деревня располагалась на месте нынешних улиц Демакова и Полевой.

 

Городские власти решили выделить в Советский район города Новосибирска Академгородок, оба поселка гидростроителей на левом и на правом берегах Оби и еще пару деревень рядом – «Чербусы» и «Нижняя Ельцовка», а на левом берегу Оби еще и поселок Огурцово. То, что этот район находится в 30 км от центра города, никого не смутило.

Сам Академгородок предполагалось построить на землях колхоза имени Свердлова Новосибирского района, который отдал «по решению колхозного собрания»  530 гектаров пахотной земли, и на землях Бердского гослесхоза, тоже отдавшего примерно 500 гектаров леса и 80 геткаров земель, находившихся во владении Новосибирска.

Вскоре был назначен и первый секретарь райкома КПСС. Им стал Егор Кузьмич Лигачев, впоследствии «прославившийся», как автор «сухого закона» в СССР в годы горбачевского руководства. Председателем райисполкома стал Лев Георгиевич Лавров, вскоре пересевший в кресло Заместителя Председателя СОАН по общим вопросам.


           Интересно, что райком находился в таком же бараке, как УКС и Управление строительством, рядом с ними - прямо на строительной площадке. А райисполком поселили на левом берегу - в поселке строителей ГЭС - Левых Чёмах. По-моему такое разделение было крайней редкостью Обычно эти две организации всегда были рядом. Более того, обычно председатель райисполкома избирался членом бюро райкома КПСС, а 1-й секретарь райкома обязательно был членом райисполкома и строго "следил", чтобы Советская власмть "проводила в жизнь" политику партии.
           По моим наблюдениям в первые годы райисполком больше занимался поселками левого берега. Дома ветшали. Жили скученно. Магазинов было недостаточно. Бытовых услуг было крайне мало. Дороги были плохие. Забот хватало. У райсполком на Академгородок времени и сил нехватало. Он поневоле отдал все в руки двух гигантов - СО АН СССР и Управление строительства "Сибакадемстрой" (вначале "Академстрой"). Это привело к усилению роли профсоюзных организаций - Объединенного комитета профсоюза СОАН и Постройкома - в налаживании нормальной жизни в Академгородке, каждой в своих микрорайонах.

А название "Академгородок" или "новосибирский академгородок" нигде и никогда не было официально закреплено. Но люди все-равно говорили: «Мы из Академгородка», реже – мы из новосибирского академгородка (это, когда появились академгородки в других местах). На конвертах же мы писали обратный адрес: Новосибирск, Академгородок, микрорайон «А»,  т.к. боялись что иначе письма к нам не дойдут. Письма доходили, я не помню потерянных.

 

мои города – Новосибирск и Ленинград

 

К Новосибирску я относился вначале с некоторым предубеждением, пока не перестал его сравнивать с Ленинградом. Ленинград я любил и продолжаю любить любой: и красивые ансамбли и рядовые дома, и чистый, и грязный, и зимний, и летний, и шумный, и тихий, и дождливый и солнечный. Это мой родной город. Я там родился. Я оттуда уехал в первых числах июля 1941-го под вой сирен и возвратился в него после войны в 1945-м. Все школьные годы с 4-го класса по 10-й, все студенческие годы с 1952 по 1959 я прожил в Ленинграде. Он у меня в сердце. Там я жил с моими незабвенными родителями. Там родились и жили с нами сестренка Аллочка в феврале 1941 г. и братишка Боренька в августе 1948.

Когда после девятилетней разлуки со страной и городом я приехал в Ленинград 2000-го года, я не узнал его – он был запущенным, грязным, с разбитыми дорогами, облезлыми фасадами домов, яркими пивными барами и многочисленными торговыми палатками. Я ходил по до боли знакомым местам, здоровался с домами и дворцами. Мысленно одевал их в цвета, оставшиеся в моей памяти. А мимо проходили полуразбитые ободранные трамваи. И нигде не было больших красивых автобусов, а по колдобинам дорог ходили «маршрутки» на 10-12 мест. И улицу перейти было очень трудно. Приходилось бежать бегом, чтобы не попасть под машину. Иначе не успевал на зеленый. Машины по одним дорогам гоняли, не считаясь с ограничением скорости, по другим – плелись в пробках. Причем ехали по всей ширине улицы, включая встречный трамвайный путь, встречные автомобильные полосы и даже тротуар на противоположной стороне улицы. Водитель, с которым я ехал, в потоке машин, не остановился перед светофором, на котором загорелся красный свет.

– Саша, – спросил я его, – как ты можешь спокойно ехать на красный?

– Это не красный, – ответствовал он мне, – это красненький.

Да, многое в этом новом облике города, было для меня непривычным, но он все-равно оставался родным. Ленинград – мой город, на всю жизнь.

Новосибирск не стал мне таким же родным городом, но все же со временем я стал его принимать таким, каким он был. В сравнении с Ленинградом он конечно сильно проигрывал и, естественно, вначале не показался мне таким красивым. Он и потом через 33 года, не стал таким красивым, как Ленинград, но я привык к нему, и он стал, по крайней мере в моих глазах, своеобразным, ни на кого не похожим. Прошло время, и мне захотелось, чтобы он стал красивее. Я уже радовался, если появлялись красивые здания, расширялись улицы, прокладывалось метро. А он, действительно, хорошел. И теперь я его люблю и не только новым, но и старым, таким, каким он принял меня в далеком 1959 году.

Ленинград был для меня символом культуры, – Новосибирск не стал вначале таким символом, но я начал гордиться теми островками культуры, которые его возвеличивали – Театром оперы и балета, театром «Красный факел, ТЮЗом, ГПНТБ, симфоническим оркетром филармонии Арнольда Каца. Академгородок стал со временем уже не островком, а островом культуры Новосибирска. И в конце концов, я – житель Академгородка, почувствовал себя жителем Новосибирска.

Ленинград был для меня городом интеллигентных, вежливых и предупредительных людей. Сам город Новосибирск не был и не стал таким городом для меня, хотя, разумеется, таких людей там было тоже много, но в Новосибирске был мой сверхинтеллигентный и суперинтеллектуальный Академгородок, в нем жило рядом много добрых людей, близких мне по духу.
          Мне было 24, когда я стал там жить, и мне было уже 57, когда я его покинул. Целая жизнь моя прошла в нем. Там были со мной Любочка и Иринка – любимые жена и дочь. Там родились три мои внучки. Там я нашел друзей, и они там остались, когда я уехал.  Там было много встреч с удивительными людьми. Там я жил и работал. Там осталось много памятных для меня мест. Я прирос к Академгородку. И оторвать его от меня – можно только с кровью.

Ленинград был для меня городом, где жили мои предки. Там их иогилы. Это мое отечество. Моя память о стране.

В Новосибирском Академгородке, увы, тоже остались могилы родных и друзей. Тоже моя память. Тоже мое отечество.

Место жительства можно изменить. Отечество – нет. Оно одно, раз и навсегда. И другого быть не может.

 

Академгородок – моя жизнь, моя поэма

 

И вот Академгородок я люблю, как Ленинград. И я могу только повторить, что я люблю его улицы и дворы, окружающие его леса и Обское «море», крупноблочные и панельные дома-хрущевки, какими бы плохими они мне теперь ни казались, его типовые магазины и зеленые деревья вдоль улиц, даже сами улицы, которые раньше казались широкими, а теперь кажутся довольно узкими. Люблю яблони в цвету на Золотодолинской улице. Люблю ДК «Академия», в прошлом кинотеатр «Москва», который собираются сносить, люблю и Дом Ученых. Даже гостиницу «Золотая долина», которая по проекту должна была быть двенадцатиэтажной, но по прихоти Хрущева стала восьмиэтажной, и ее люблю. Люблю университетские здания, где я занимался со студентами, и здания больницы, где я нечасто но лежал больным. Люблю ресторан «поганка», он так и не стал «Ермаком», как ни пытались внедрить в наше сознание это название, люблю и ТЦ, в который приезжали толпы людей из города за покупками, так что про Академгородок стали говорить: «Сначала был научный центр, а потом – торговый центр». Люблю «свободную» планировку, не потому, что она мне нравится, а потому что она моя, дома выросли на моих глазах, а многие здания в Академгородке и жилые дома я принимал в составе комиссии по приемке в 1963-1967 годах. А некоторые здания выросли, потому что я этого хотел, – предлагал, добивался, «доставал» деньги в Госпланах и Госэкономкомиссиях в Москве. Люблю то, к чему приложил руку и теперь оно живет. Продолжаю любить и то, чего уже нет: то, что выстрадал и создал, но потом кто-то посчитал ненужным и закрыл, как, например, детскую профсоюзную музыкальную школу и детскую художественную школу. Люблю мои КЮТ и Станцию юных натуралистов. Мои профсоюзную библиотеку, на формирование фонда которой профсоюзный комитет отдавал последние деньги. Люблю мою Картинную галерею, которую мы с огромным трудом создали и отстояли. Люблю созданные нами Дом физкультуры и конькобежную базу. Помню все спортивные секции, особенно детские, которые тогда появились. Как много сил вложено в развитие детского спорта и детского творчества, пионерлагеря Солнечный и детского лагеря в Бурмистрово, водно-спортивной базы и спортивных залов, дома отдыха на Иссык-Куле. В развитие культуры – музыки, театра, кино, клубов по интересам и кружков. Театральных и музыкальных коллективов. Какое количество путевок для лечения в санаториях Сочи и Крыма, Карачи и Белокурихи оказалось благодаря удаче, в распоряжении сотрудников СОАН на долгие годы. Какое количество квартир было выделено действительно тем, кому это было нужно, а не по блату. Меня радуют сохранившиеся названия улиц, которые я лично придумал, но никто и не догадывается об этом – Жемчужная улица, Весенний проезд, Цветной проезд, Детский проезд, улица Пирогова, Университетский проспект, улица Правды. Я помню и те названия, которых уже нет: улица Романтиков и улица Туристов, Бульвар отдыха, - это тоже мои названия. Я помню и старые названия, рождленные проектировщиками Академгородка и зафиксированные на его планах: Институтская, Академическая, Центральная улицы. Но я не переживаю по поводу того, что их нет. Жизнь идет вперед. Странно, что через 50 лет еще что-то сохранилось.

Я создавал Академгородок вместе с другими, и я сам рос вместе с ним. Я мужал, и он мужал, и я радовался его силе и красоте. Я жил в нем, я видел его страдания и страдал вместе с ним. Ему уже более полувека, и он теперь живет отдельно от меня и по другим законам. Но он остался в моей душе. И останется там навсегда.

Здесь родились все три мои внучки-сибирячки. Здесь я боролся и побеждал. Здесь я терпел поражения, и меня нещадно били и «убивали». Но я снова оживал и возрождался. А он рос и развивался. Мой Академгородок. Он был частью моей страны и в то же время был какой-то особенный. Я верил в мой Академгородок. И я знаю, что многие мои сверстники тоже считают Академгородок своим. Он не стал бы таким, если бы был только Академгородком Лаврентьева. Академгородок Лаврентьева – это Центр российской науки. Наш Академгородок – это Центр российской культуры. Это более удобное для жизни место – и духовной жизни в том числе. Мы все его строили, делали, холили и лелеяли. Мы все в него вкладывали душу и свою жизнь. Вот почему Академгородок стал таким, особенным. Своим для каждого его жителя. Я не хотел уезжать из него. Но жизнь меня выгнала и отправила в другие места, в чужую страну. И далеко от друзей.

А Академгородок остался для меня сладостным и одновременно горестным воспоминанием о молодости и зрелости, о мечтах и свершениях. О том что хотел сделать и что сделал или что мог бы, да не сделал. О стремлениях и препятствиях. О людской порядочности и низости. Смелости и трусости. Верности и измене. О друзьях и врагах. Пронзительном одиночестве и неожиданной поддержке. Все было. И мой дом там был почти тридцать три года. Я отдал Академгородку мои молодые и мои зрелые годы..Но я уже только жил в Академгородке, а работал в Новосибирске. Я уехал, когда мне уже было 57. А в Академгородке остались мои друзья, которые так там и живут. И вот это уже не забыть. Это кровит.

Когда моих и любочкиных родителей уже не стало, когда моя дочка Иринка выросла, когда у нее уже росли три замечательные дочки, мои внучки, я, глядя на них, неожиданно для себя сказал:

– 33 года тому назад я завез свою семью в Сибирь. Если я не вытащу вас отсюда, кто это сделает за меня? А сами вы не сможете. Я сказал это тогда, когда страна, благодаря новым вождям, обновлялась и одновременно гибла. Они сделали для возрождения страны очень много, но как неумело!  Они ликвидировали коммунизм, но заменили его бандитским капитализмом. Они вернули институт частной собственности, но крупные предприятия оказались в руках новых капиталистов - олигархов. Закон и порядок отступили, и воцарилось право сильного. Промышленность, наука, сельскохозяйственные предприятия оказались разрушенными, но восстановить промышленное производство и науку не могут и спустя 20 лет. Я никогда не сумею простить этого ни Горбачеву, ни Ельцину. И распад страны не могу простить. Горбачев делал все, чтобы отвратить остальные республики от центральной власти, (вспомним Тбилиси и Вильнюс) а Ельцин устроил парад суверенитетов. Еще чуть-чуть и от России осталась бы одна Московия. 
            Все это происходило на моих глазах. И пусть на меня не обижаются сибиряки. Я никого не хотел обидеть. И я никого не предал, уезжая из Академгородка, из Новосибирска, из погибшей страны СССР и из новосозданной за месяц до отъезда страны Россия. Но пришло время, и я захотел вывести своих близких в родные мне места.

Тогда я еще и не думал об Америке. Я хотел вернуться с семьей в Ленинград. Мой родной город. Получилось по-другому. Но все это будет потом в моих воспоминаниях. Если успею написать. А сейчас, за 33 года до этого времени...

Полный сил, уверенный в себе молодой человек приехал в строящийся Город Науки творить будущее. Этот человек мечтал об открытиях в науке, которые он несомненно совершит.

Да, я был совершенно уверен, что так оно и будет. Хотелось бы побыстрее. У меня есть способности, и я трудолюбив и усидчив. У меня хорошая память и острый ум. В конце концов, у меня есть желание и воля! Что еще надо?

Продолжение следует

Tags: Академгородок. 1959
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments