Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Академгородок, 1961. Часть 6. Перевыборы ОКП. Сигорский, Котюк.

Продолжение. Начало см. Академгородок, 1961.  Части   1,    2,    3,   4,    5.
см. также
Академгородок, 1959. Части 
1  -  20.
Академгородок, 1960. Части  12.

выборы объединенного профсоюзного комитета СО АН

 В марте 1961 года прошла отчетно-выборная конференция. Старый состав ОКП отчитывался и уходил с профсоюзной работы, а на смену ему приходил новый состав ОКП. Я не был на конференции, которая прошла в городе на ул. Мичурина 23. Сейчас уже не помню, почему. То ли не был избран в Институтской профсоюзной организации делегатом, то ли была какая-то другая причина, но я не был приглашен на нее. Скорее всего и то, и другое. Отчеты-то я Щербакову предоставил, но за нашу работу отчитывался кто-то другой.

Откровенно говоря, меня это тогда мало волновало. Правда на конференции меня избрали заочно членом пленума (я думаю, для удобства Щербакова), но в состав президиума профсоюзного комитета меня даже не предлагали. На конференции голос Академгородка, как мне потом рассказывали, звучал слабо. А вот старые институты Западно-сибирского филиала, где работали большие коллективы, и новые институты, не попавшие в число пяти на площадях института гидродинамики, звучали во весь голос. Они пользовались всеми благами города и не представляли себе ни нашей неустроенности, ни нашей повседневной борьбы за минимальные удобства. Они совсем не знали жизни Академгородка и не представляли, чем живут его обитатели.

Особенно громко звучали голоса представителей института автоматики и электрометрии д.т.н. профессора Сигорского и к.т.н. заведующего лабораторией в отделе Сигорского Андрея Михайловича Котюка. Говорить оба умели. Жестко. Хлестко. Без фактов, но убедительно. В их представлении Академгородок стал вотчиной Качана, который, что хотел, то и делал. Кому хотел, – давал квартиры. Кому не хотел, – не давал. К кому благоволил, – тому давал место в детском садике, а кому не хотел, – исключал из списков. И, как мне потом рассказали, никто за меня, за всю работу наших комиссий на конференции не заступился. Щербаков и Мосиенко знали, что это не так, но промолчали. А никого из членов наших комиссий на конференции не оказалось. Может, просто не поехали в город.

И вот председателем ОКП избирают Сигорского, а членом президиума и председателем бытовой комиссии Котюка.

– Тобою недовольны «люди», – сказал мне Щербаков.

– Кто конкретно и чем недовольны? Поинтересовался я. Мне казалось, что я все делаю по-справедливости, и недовольных быть не может. Щербаков не сумел мне ответить. Он был чрезвычайно осторожным человеком и боялся сказать лишнее слово.

Первое, что сделал Президиум ОКП по предложению Сигорского, – это освободил меня от обязанностей председателя академгородковских бытовой, детской и жилищной комиссий. Об этом мне немедленно сообщил Щербаков. Он сказал, что Котюк скоро приедет в Академгородок (его лаборатория, как и весь отдел Сигорского, работал на Советской 20), и я должен передать ему все дела.

Котюк ранее редко бывал в Академгородке и он, разумеется, ничего не знал об Академгородке и его жизни. Но Гарик Платонов, который тоже работал в этом институте и тоже приехал из Львова, сказал мне:

Сигорский – барин. Его никакая общественная работа не интересует. Он взялся за профсоюзные дела, потому что думает, что на этом посту он получит какую-нибудь выгоду. А Котюк – хороший мужик. И он разберется.

Так оно и оказалось. Гарик был на 100% прав.
 

Виталий Петрович Сигорский

  Виталий Петрович Сигорский был видным мужчиной сорока лет, вельможным и осанистым.

 На снимке он в центре. Рядом сотрудники его отдела в Институте автоматики и электрометрии.

 

Но это потом, потому что первый раз увиделся я с ним спустя месяца два после конференции. А в первые два месяца он для меня как бы пропал. Я с ним не контактировал, а он, вроде бы, мной не интересовался. Снят, ну и все. По крайней мере, я ничего не знаю об этом. Знаю только, что он сам на себя написал представление в Президиум СО АН и стал членом Центральной жилищной комиссии. Теперь он заседал вместе с академиками, и это импонировало ему. Через год он получил полкоттеджа на Обводной улице и переехал туда жить. Не будь он председателем ОКП – полкоттеджа ему бы не светили, это точно.

 Кстати, здесь уместно показать фотографию того времени с построенными восемью коттеджами по Обводной улице. Каждый коттедж был рассчитан на 2 семьи.

 На переднем плане дом, в котором я тогда жил. Восемь коттеджей выстроились в ряд. Далее видны здания Института Геологии и геофизики, а за ним здание института математики. На переднем плане = дом №1 по Обводной улице, где наша семья  по-прежнему жила в двух комнатах трехкомнатной квартиры.

Щербаков, который остался первым заместителем председателя ОКП, никогда не передавал мне ни одного поручения от имени председателя ОКП. Я на заседаниях не присутствовал, а Сигорскому было проще распределять поручения своим заместителям. 

Вторым заместителем председателя ОКП был избран Владимир Ильич Караваев, и он мне впоследствии рассказывал, что Сигорский на заседании Президиума ОКП раздавал все возникавшие вопросы, не оставляя себе ни одного, и до следующего заседания был просто свободен. Но видимость работы была.  

Андрей Федорович Котюк

 Андрей Федорович Котюк мне понравился буквально с первого взгляда. Он мгновенно располагал к себе спокойными манерами, мягким бархатным успокаивающим голосом, всей манерой вести разговор.

Мы познакомились, и Котюк попросил меня просто рассказать, что делала бытовая комиссия и что делал лично я. Об остальных комиссиях он вообще ничего не спросил. Я начал рассказывать. Сначала я думал уложиться в 5-10 минут. Это не удалось, потому что Котюка заинтересовали детали работы. Только теперь он понял, что у нас в Академгородке была не одна только бытовая комиссия, председателем которой он теперь в ОКП был. Поэтому он попросил меня кратко охарактеризовать работу каждой комиссии, но подробнее рассказать о бытовой.

И мы проговорили три часа. Теперь уже шли не вопросы-ответы, не уточнения, а разговор о том, как сделать лучше ту или новую работу, которую мы в комиссиях задумали. Я видел, что Котюк оценил тот огромный объем проблем, которые мы подняли и над которыми повседневно работали. И мы уже обсуждали, какие еще есть пути решения, возможности для еще большей эффективности нашей деятельности.

Уходя, Котюк сказал, что он совсем не представлял себе, чем мы занимаемся и как мы работаем. Что он восхищен тем, что мы уже сделали и какие проблемы подняли и пытаемся решить. Что он – с нами и считает за честь работать вместе и просит передать это всем, кто работает в комиссиях. Он предложил мне остаться его заместителем по Академгородку, каковым я собственно и раньше был.

Андрей Федорович в последующем приезжал в Академгородок раз в 1-2 недели. Но мы с ним обсуждали только дела бытовой комиссии. Он не стал заниматься ни жилищной, ни детской, ни строительной комиссиями. Они так и остались за мной. И я не знаю, утверждал ли их ОКП. По крайней мере, мне никто об этом не говорил. А я не интересовался.

По жилищным вопросам меня попросили передавать в Президиум ОКП все наши материалы, и я в последующем, передавая Щербакову наши решения, объяснял ему, почему мы сделали так, а не иначе, и какое решение нам хотелось бы провести в центральной жилищной комиссии. Как видите, работа строилась довольно странно.

Работа строительной комиссии не изменилась. Никто нас не стал контролировать, инкто нам и не помогал. Здесь мы все делали на свой страх и риск. Аккуратно, спокойно и  последовательно. Да и не было подобной комиссии в ОКП.

И в работе детской комиссии остались те же люди. И работали они, как и прежде, ничего не изменив в стиле своей деятельности. Я не стал просить об утверждении наших комиссий. Если надо было подписаться на каких-либо решениях, я подписывался как председатель соответствующей комиссии Академгородка. И никто уже не возражал.

А работы все прибавлялось. Сдавались дома, торговые точки, в домах Академгородка поселялись все новые и новые люди. Начали сдаваться в эксплуатацию корпуса институтов, и потребности людей в жилье, детских учреждениях, в школе, в магазинах и столовых резко выросло.

И стало понятно всем, что мы были правы с самого начала. Очередность строительства объектов была неправильной. Более того, в проект Академгородка были заложены неправильные идеи, неверные исходные данные. Даже если бы все сдавалось во-время, все-равно предприятий и учреждений соцкультбыта было бы недостаточно. И мы заговорили об этом во весь голос. И не просто заговорили. Мы подняли эти вопросы официально.

Самое интересное было в том, что не Сигорский поставил эти вопросы, а я. Более того, он не подхватил мои предложения, а остался в стороне. Сигорский помалкивал, не желая портить отношения ни с хозяйственными руководителями СОАН Лавровым и Беляниным, ни, тем более (упаси, боже), с Президиумом СОАН (а вдруг у них другое мнение? Собственно у Президиума просто не было тогда собственного мнения.).

И встретив сопротивление Ладинского и поддерживавшего его первоначально Белянина, мне в конце концов пришлось обострить обстановку. Высказать вслух все, что я думаю по этому поводу. Это произошло на заседании президиума ОКП, в повестку дня которого по моему предложению был поставлен этот вопрос и куда были приглашены все ответственные лица. Это был первый случай общественного обсуждения проекта Академгородка.

Продолжение следует


Tags: Академгородок. 1961
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments