August 6th, 2010

Был молод я

Академгородок, 1961. Часть 2. Профсоюзные комиссии Академгородка

Продолжение. Начало см. Академгородок, 1961. Часть 1. 

см. также
Академгородок, 1959. Части 
1  -  20.
Академгородок, 1960. Части  12.



работы в комиссии общественного контроля прибавилось

 Мы быстро обнаружили пустеющие полки в магазинах. Бытовая комиссия, которая обычно собиралась вместе с общественными контролерами, на это раз не обсуждала, как обычно, случаи нарушения правил торговли и реакцию на них работников ОРСа «Сибакадемстроя». Никто не понимал, что происходит. Директора магазинов помалкивали. Их вообще в ОРСе приучили говорить поменьше. У продавцов не было работы, и они стояли без дела, посматривая на входящих и выходящих покупателей. Покупать было нечего. Но есть-то что-то было надо, и люди потекли на базар. На нашем базарчике были другие цены, которые казались нам чрезмерными. Многие поехали на центральный рынок в Новосибирск, но там цены были такими же высокими.

Collapse )
Был молод я

Академгородок, 1961. Часть 3. Шахматы и шашки. Взгляды академика Лаврентьева

Продолжение. Начало см. Академгородок, 1961.  Части   1,   2.

см. также
Академгородок, 1959. Части 
1  -  20.
Академгородок, 1960. Части  12.


шахматы и шашки

 Зимой 1959-60 и 1960-61 я ездил в город играть за команду СО АН. Команда состояла из шахматистов и шашистов. Хотя в то время я еще играл в шахматы в силу первого разряда, в интересах команды меня сажали за шашечную доску. По шашкам у меня тоже был первый разряд, а это почти гарантировало очко. Поскольку профсоюзная организация СО АН входила в обком профсоюза высшей школы и научных учреждений, играть приходилось с вузовскими командами, достаточно сильными. Не помню, были ли там мастера и кандидаты в мастера, но шахматистов-перворазрядников было много.

В первую зиму можно было спокойно уходить из института без всякого разрешения хоть на целый день. Во вторую зиму в институте начали налаживать «трудовую дисциплину». Выходили приказы об этом, вводились правила. Кто-то в воспитательных целях наказывался. Поэтому я затребовал от Спорткулуба СО АН письмо на имя директора института с просьбой освободить меня на какое-то время от работы для участия в командном турнире на первенство Новосибирска.

Академик Работнов, к которому я пришел с этим письмом, подписывать его отказался:

– Вы видите, – суховато сказал он, – письмо адресовано директору института, он и должен его подписать.

Юрий Николаевич Работнов явно подставлял меня, и я это понимал. Но что мне было делать. Я же не мог сказать в Спортклубе, что я испугался идти к Лаврентьеву. Я и пошел к нему с письмом в руках. Лаврентьев взял письмо в руки, сдвинул на лоб очки, так он всегда делал, когда читал, прочел и недоумевающе посмотрел на меня.

– В шашки? – спросил он. – играть в шашки?

Видно было, что содержание письма просто выбило его, и он не знает, что сказать. Михаил Алексеевич положил письмо на стол.

– Оставьте его, – сказал он. – Потом заберете. В тот же день Таня Луговцова, которая была у Лаврентьева секретарем, позвонила мне и сказала, что я могу забрать письмо с резолюцией. Я пришел в приемную. Таня явно веселилась, но я еще не знал, почему. Но когда я прочел резолюцию, мне почему-то смешно не стало. В углу документа Михаил Алексеевич размашисто написал:

– В шашки рекомендуется играть в свободное от работы время. И подписался.  

Collapse )