September 26th, 2010

Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1963. Часть 7. Вознесенский и Шостакович.

Продолжение главы Академгородок, 1963.
Начало см. части  123,  45,   6.  
Предыдущие главы см.:   
Академгородок: 1959. Части  1  -  20,   1960. Части 12,   1961. Части 29, 
                           1962. Части 
19.


Андрей Вознесенский

 14-летний Вознесенский послал по почте свои стихи Пастернаку, и он оценил их. С тех пор их дружба не прерывалась до самой кончины Пастернака.
             Когда в 1959 году "Литературная газета" напечатала поэму Вознесенского "Мастера", Пастернак написал ему, своему единственному ученику:
           - Я – в больнице. Слишком часто стали повторяться эти жестокие заболевания. Нынешнее совпало с Вашим вступлением в литературу, внезапным, стремительным, бурным. Я страшно рад, что до него дожил. Я всегда любил Вашу манеру видеть, думать, выражать себя. Но я не ждал, что ей удастся быть услышанной и признанной так скоро.

           Андрей Вознесенский стал известен с первым же чтением своих стихов перед массовой аудиторией. В 60-е годы Окуджава, Ахмадулина и Вознесенский участвовали в вечерах поэзии в большой аудитории Политехнического музея в Москве. Чтение стихов Вознесенского стало сенсацией. 

           Вечера поэзии в Политехническом музее собирали полные залы, а на поэтические чтения на стадионе в Лужниках в 1962 г. пришло 14 тыс. человек.
           На легендарном вечере в Политехническом Вознесенский читал свои полукрамольные строки:

                                                             Пожар в Архитектурном
                                                             Пылайте высоко
                                                             Коровники в амурах
                                                             райкомы в роккоко. 

Collapse )

            Андрей Андреевич Вознесенский родился 12 мая 1933 года в Москве.  Он поэт моего поколения. Он понимает меня, а я его. У нас один опыт. Одно мироощущение. 
            Первые стихи Вознесенского были опубликованы в 1958 году. Его лирика непроста. Усложнённая ритмическая система, звуковые эффекты. Но ведь Маяковский тоже для многих сложен, а мной любим. С моего школьного детства. Я учил наизусть его стихи и читал их на школьных вечерах. 
            Фактически, Вознесенский ученик не только Пастернака, но и последнего футуриста Семена Кирсанова. И Маяковский был футуристом. Для меня футуристы - это люди, устремленные в будущее. Они и были такими.
             Первый сборник Вознесенского «Мозаика» был издан во Владимире. Он немедленно навлёк на поэта гнев властей. Редактора сняли с работы, а тираж хотели уничтожить. Но уже второй сборник – «Парабола» -  сразу стал библиографической редкостью.  
             В 1962 году вышла третья поэма «Треугольная груша», в ней – цикл стихов «40 лирических отступлений» о своем пребывании в США в 1961 году.

И вот теперь на встрече с деятелями искусства под аплодисменты угодливого зала Хрущёв кричит поэту:

– Убирайтесь вон, господин Вознесенеский к своим хозяевам. Я прикажу Шелепину и он подпишет вам заграничный паспорт!

Поэт сошел с трибуны ...

Слава богу, не туда, где погиб Мандельштам.

Неожиданно помогло вмешательство президента США Джона Кеннеди. Он позвонил Хрущёву лично и попросил смягчить судьбу поэта и разрешить ему поехать в США для выступлений. Вознесенскому разрешили выехать в США. И он сразу же стал там самым популярным из русских поэтов. Его стихи переводил Роберт Кеннеди. Вознесенский сдружился с поэтом-битником Алленом Гинзбергом. Он стал другом семьи Артура Миллера. А его встреча с Мерилин Монро запечатлена в таких строках:
                                                                Я Мерилин Мерилин.
                                                                Я героиня
                                                                Самоубийства и героина.

               Лишь недавно стала известна тайна подтекста этого стиха. В образе затравленной Мэрилин Монро поэт изобразил себя. Другие стихи ещё более откровенны: 

В Америке, пропахшей мраком,

Камелией и аммиаком,

Пыхтя, как будто тягачи,

За мною ходят стукачи…

Невыносимо быть распятым

До каждой родинки сквозя,

Когда в тебя от губ до пяток,

Повсюду всажены глаза…

Пусти красавчик Квазимодо.

Душа болит, кровоточа

От пристальных очей свободы

И нежных взоров стукача.

Все сразу понимали, что речь идёт не об Америке, а об СССР. Мы владели эзоповым языком в совершенстве.

Почему – Шостакович – стоит!!??

Скульптор Эрнст Неизвестный вспоминает: 

«Вот что произошло на одном из идеологических совещаний, куда нас всех Хрущев таскал – это было или в Кремле, или у него на даче. Но, тот эпизод произошел именно в Кремле. Меня, кстати, удивляет, что никого из тех, кто писал о том событии в своих воспоминаниях, почему-то это не резануло. Ни Ромм, ни Солженицын не упоминают об этом вовсе. Меня же происшедшее резануло чудовищно.

Хрущев закричал:

– Эй, Вы там, в очках, встаньте! - и вдруг поднялся Шостакович.

Ильичев наклоняется к Хрущеву и шепчет ему на ухо, (видимо, поднялся не тот, кого Хрущев хотел поднять, я не знаю до сих пор). Хрущев кричит Шостаковичу:

– Да не Вы! А вот Вы! - и указывает на кого-то другого.

Шостаковичу:

– А Вы садитесь!

Дмитрий Дмитриевич же словно не слышит. Он стоит. Ему со всех сторон говорят:

– Садитесь!

Он стоит. Но не просто стоит, он – простите меня! – стоит на полусогнутых ногах и… дрожит!

Простите, но мой бюст [Шостаковича] – об ЭТОМ.

У него уже трясутся руки.

Хрущев выходит из себя:

– Не Вы, а Вы!!!

Шостаковича тянут вниз друзья или просто рядом сидящие, а он не садится!
Я не хочу называть фамилии – со мной рядом сидел один очень видный человек. Я спрашиваю его:

– Что же происходит? Почему Шостакович стоит!!??

И он с такой презрительной, холодной улыбочкой отвечает:

– Он привык стоять.

В конце концов Дмитрия Дмитриевича просто силой усадили в кресло.

– Для меня то был огромной силы трагический эпизод», – вспоминает Эрнст Неизвестный

повышение жирномолочности крупного рогатого скота

по методу академика Т. Д. Лысенко.

Лысенко полностью опутал Хрущева своими лживыми теориями. 17 марта 1963 года в газетах было опубликовано постановление ЦК КПСС о повышении жирномолочности крупного рогатого скота по методу академика Т. Д. Лысенко.

В тот же день Хрущев написал в Президиум ЦК КПСС письмо о создании молочно-овощных хозяйств вокруг крупных городов и промышленных центров.

Поскольку у крестьян отобрали всех коров и вообще всю животину, на базарах не стало молока. Да и поступление молока на молочные заводы практически прекратилось. Мелкие заводы ликвидировали. Крупные – еще не были построены. Так погибли знаменитые каинские сыры (Каинск – город в Новосибирской области), которые еще до революции шли на экспорт в Англию. А теперь их рецепт утерян.
               Приусадебные участки у крестьян отобрали. Не стало и овощей, которые на них выращивались. Рынки опустели.
              Теперь Хрущев попытался это восполнить созданием крупных молочно-овощных хозяйств. Он все еще свято верил в преимущество социалистической системы хозяйствования.
               А я уже не понимал, почему надо сначала разрушить старое и только потом начинать строить новое.
               И стали повсюду говорить, что мы сами себе создаем трудности, с которыми потом «успешно» боремся.

снова защиты диссертаций

А ребята в Институте гидродинамики работали. Самозабвенно и довольно успешно. У академика Работнова диссертации защитили Боря Аннин, Сережа Милейко, Володя Курзин и Юра Немировский. У Григолюка – его аспирант из Сибниа Паша Чулков. В отделе гравитационных волн Юра Тришин, а в отделе быстропротекающих процессов Слава Истомин, в отделе прикладной гидродинамики – В.Г. Пряжинская, в Моской физической секции Олег Кисаров, а в теоретическом отделе А.Б. Шабат.

Но вот кандидат физ.-мат. наук С.И. Похожаев уехал в Москву. Мне это было непонятно:

– Как можно отсюда уезжать?

Продолжение следует