November 20th, 2010

Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1964. Пост 21. Под и над Интегралом (3)

Продолжение главы Академгородок, 1964.
см. Академгородок, 1964. Пост   1  -  10,   11,   12,   13,   14,   15,   1617,   18,   19,   20.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 19611962 и 1963 гг.




«Интеграл» – как важнейший центр общественной жизни Академгородка

 

          Итак, кафе-клуб «Под интегралом», выросший из тесных штанишек ККК, оставил  свое первое постоянное помещение на Жемчужной 20 в ППО и переехал в то помещение, где в течение следующих четырех лет бурлила яркая жизнь и где теперь висит мемориальная доска памяти Галича.
          С конца 1963 года именно кафе-клуб «Под интегралом» постепенно становится элитарным центром притяжения любителей, молодых и не очень людей, которые, с одной стороны, хотели бы в свободное время хорошо отдохнуть, причем не абы где, а обязательно окунувшись в интеллектуальную атмосферу, а с другой, –блеснуть игрой ума – обсудить в острой полемике проблемы наши насущные.
          Клуб со своими подклубами, полюбившими знаменатель здания, быстро стал комплексным дискуссионным клубом высокого уровня. Правда, не могу не отметить, что некоторые из перечисляемых в воспоминаниях подклубов существовали только в уме авторов этих воспоминаний. Но и действующих было много.         
          В клубе были постоянные члены (более 100 человек), любители тусовок. Среди них были как выдающиеся ученые-полемисты, так и молодые ученые, готовые спорить обо всем на свете. Но были и молодые женщины, без которых все эти "заседания" были бы пресными. Одним было интересно, другие летели, как бабочкина огонек.
          Клуб, как магнитом, притягивал определенную часть молодежи Академгородка в свои остроумные «кабачковые дни», и «праздники». Он стал знаменит своими приглашениями выдающихся умов науки и выдающихся деятелей искусства на встречи с молодежью и просто как местом, где можно хорошо отдохнуть.
          «Интеграл» постоянно посещало не так уж много людей, но был определенный круг завсегдатаев и элитарный круг руководителей. 
         Наконец, апофеозом его деятельности стал фестиваль бардов 1968 с первым и последним выступлением на большой сцене Александра Галича с его пронзительными песнями, всколыхнувшими многие души, когда он впервые открыто назвал всё, что творилось в стране, своими именами. Сегодня эти песни звучат совсем по-другому, чем тогда. Тогда – дух захватывало от услышанного, от смелости исполнителя.

          В песне «Памяти Б.Л. Пастернака» он вслух, громко, на всю страну сказал
о нашей молчащей совести –                                     До чего ж гордимся мы, сволочи, 
                                                                                что он умер в своей постели». 
и об участниках и пособниках расправ  – 
                                                                                Мы поименно вспомним тех, кто поднял руки.
Прямо и нелицеприятно упомянул власти страны –  
                                                                                А над гробом встали мародеры, 
                                                                                И несут почетный караул... 
А в песне «Старательский вальсок» – вслух сказал о нас, о народе, принявшем правила игры в молчанку –                                                                               Пусть другие кричат от отчаянья, 
                                                                               От обиды, от боли, от голода! 
                                                                               Мы-то знаем – доходней молчание, 
                                                                               Потому что молчание - золото! 
                                                                               Вот так просто попасть в богачи,
                                                                               Вот так просто попасть в первачи,
                                                                               Вот так просто попасть в палачи:
                                                                               Промолчи, промолчи, промолчи!»

          И, видимо, власть предержащие "просто" испугались его правды. Испугались и даже растерялись. И в значительной степени спустили дело на тормозах, оставив без наказания руководство интегральцев.

          Итак, первые три года деятельности кафе-клуба «Под интегралом» – это его становление, а последние полтора года – апофеоз и умирание.
          Прозорливый министр журналистики «Интеграла» Нелли Степановна Ямпольская, возглавлявшая подклуб «Гусиное перо»,  еще в конце 1966 года скромно отметила в своей статье в нашей газете «За науку в Сибири», где она работала журналистом:
          – Сегодня из простого молодежного кафе «Интеграл» стал интересным центром общественной жизни Академгородка.
          Это верно, за три года клуб-кафе «Под интегралом» из не очень заметного клуба стал одним из центров культуры Академгородка 60-х годов.
          Верно. Я бы даже сказал, очень интересным центром. И никто тогда не мог представить себе, что пройдет еще год с небольшим, и в марте 1968 году имя кафе-клуб «Под интегралом» неразрывно сплетется с фестивалем бардов и с именем Александра Галича, станет символом пробуждающейся свободы для нашего и последующих поколений.

          Я думаю, что без фестиваля бардов и, особенно, без выступления Галича кафе-клуб «Под интегралом» так бы и остался лишь одним из славного ряда клубов Академгородка.


 А.И. Бурштейн
и Г.П. Безносов
в Израиле в 2000 г.

          «Интеграл» жил всего пять лет и то с натяжкой. У него был славный путь. И был свой звездный час, который Бурштейн и другие руководители клуба не упустили, не побоявшись последующих санкций, оставив яркий след в истории Академгородка и страны!
          А в глазах последующих поколений клуб стал уже чуть ли не единственным центром духовности жителей Академгородка 60-х. Хотя он был не единственным и не самым главным, определившим ауру Академгородка. Важнейшим, но не главным. Как же это могло случиться?, - спросите вы. Почему, говоря об Академгородке 60-х вспоминают его особую ауру, а потом "Интеграл" и Галича? Правильно ли это? И да, и нет.
          Тому несколько причин.

          Прежде всего, потому, что о главном центре духовной жизни жителей Академгородка никто громко и убедительно сказать не сумел. Может быть, потому что каждый из тех людей, который написал о прошлом, знал только свое, – кто свой оркестр, кто свой театр, кто свои бальные и современные танцы, кто свой клуб.

          Встречи со знаменитыми писателями, поэтами, композиторами, пианистами, другими музыкантами, учеными и популяризаторами начали проводиться еще в самые первые годы Академгородка. Сначала это был маленький ручеек, но он в середине 60-х превратился в полноводную реку. И поток этот шел в ДК «Академия» и Дом ученых, – во все их залы и салоны, а потом растекался по клубам, среди которых видное место занимал «Интеграл». 
          Но этот поток растекался не только по клубам, но и по «кухням»-домашним салонам, которых было множество, где сначала гостей угощали коньяком и вкусной домашней снедью, а хозяева и их друзья вкушали пищу духовную, которую привозили гости. Но потом оказывалось, что  в завязавшейся  беседе участвуют на равных уже обе стороны, и духовной пищей питаются не только души хозяев, но уже и души гостей. И в следующий свой приезд в Академгородок гости хотели обязательно повидаться с хозяевами той квартиры, где они столь приятно и полезно провели время в прошлый раз.

          И таких кухонь-салонов, самых настоящих миниклубов, где участниками были хозяева квартиры и их друзья, было множество. И это был, на мой взгляд, тот высокий фоновый уровень культуры, – горное плато, относительно которого возвышались горы и пики клубов, школ, самодеятельных коллективов (музыкальных, театральных, танцевальных и др.), картинной галереи, а в центре их, как мощная двуглавая гора стояли, сплетясь друг с другом, Дом культуры «Академия» и Дом ученых. Такая «горная система» сложилась уже в 1965 году, а 1964 год был годом становления ее.

          К вопросу о духовных центрах Академгородка, к характеристикам его культурной жизни я еще вернусь, – он требует более подробного и тщательного анализа.

 

мое неучастие и моя непричастность

 

          Чтобы ни у кого не было сомнений по поводу написанного, чтобы никто не думал, что я «примазываюсь» к славе кафе-клуба «Под интегралом», сразу заявляю, что я к работе клуба никогда никакого отношения не имел и не участвовал ни в одном их мероприятии. По принципиальным причинам. Еще раз повторю, почему: Не хотел «светиться». Если бы я туда пришел, - обязательно бы выступил, а мои высказывания сразу стали бы достоянием иделогических блюстителей. Я знал, что туда ходят академики Будкер и Воеводский, член-корреспонденты Ляпунов и Александров. Но они уже имели определенную репутацию. Им бы даже достаточно радикальное выступление сошло бы с рук. Мне – нет. Я же дорожил своей работой в ОКП. И старался не дать никаких поводов к недовольству. Мне так много предстояло еще сделать из того, что было задумано! Так что, еще раз – не участвовал в работе клуба и непричастен к его деятельности, кроме как:

– к его созданию в 1963 году, – да, имел отношение.
– к его переезду в новое здание напротив Института гидродинамики, – да, имел.
– к его финансированию в период 1963-1967 гг., – да, имел.
– и был еще один маленький эпизод: разговор с секретарем райкома КПСС по идеологии Р.И Яновским перед фестивалем бардов, когда я сообщил ему свое мнение по поводу возможного запрещения концерта бардов. Об этом разговоре я расскажу позднее. Впрочем, о нем с моих слов упоминала (немного не так, как я ей говорил) в какой-то статье на сайте «Эхо Москвы» журналист Нателла Болтянская.
          И всё.

          Я был тогда знаком (а с некоторыми и дружен) с основателями или активными деятелями кафе-клуба: А.И. Бурштейном, Г.П. Безносовым, В. Димитровым, Г.А. Яблонским, Ю.В. Лихачевой, З. Ш. Яновицкой и многими-многими другими людьми, постоянно ходившими в клуб или изредка посещавшими его «заседания».

          И чтобы никто не подумал, что я критикую деятельность кафе-клуба «Под Интегралом» и его руководителей, сразу заявляю, что в мои намерения не входило и не входит критиковать кого-бы то ни было. Я пишу так, как я помню и что я помню, и привожу те оценки, которые сложились у меня в голове, но боюсь утверждать, что сложились они в таком виде именно тогда. С тех пор я со многими общался, многое прочитал, да и просто с годами изменился. Это неизбежно. Безусловно окончательное отношение к событиям, которое я сейчас оставляю в воспоминаниях, это то, что я думаю сегодня, когда пишу. А оценивать не хочу. Будушее окончательно расставит точки над i.

           Факты я помню, некоторые разговоры помню, свое отношение к событиям и людям в те времена помню. Помню и пытаюсь сейчас донести. А оценок стараюсь избегать. Тем более категоричных.

          Я всегда гордился достижениями интегральцев. Всегда им симпатизировал. Но знало это очень небольшое количество людей. Толя Бурштейн, Гера Безносов и Вася Димитров знали. Возможно, знал Гриша Яблонский, хотя я в этом не уверен, – по делам «Интеграла» я с ним не контактировал. Знал и мой заместитель в ОКП Гарик Платонов, знал директор ДК Володя Немировский. Они не только знали о моем отношении, – они и сами симпатизировали «Интегралу» и помогали ему во всем. Безусловно знала и знает об этом Любочка. Она и сама была со многими интегральцами в дружеских отношениях. С теми, кто жив, поддерживает отношения и сейчас. Но, как и я, в клубе не была: ни в «кабачковые» дни, ни в какие-либо другие. У нас на это просто не было ни времени, ни желания.

          Я вспоминаю с большой симпатией об интегральцах того времени и сейчас. Они замечательно делали свое дело. Проявили редкую изобретательность, целеустремленность, изысканный вкус, организаторские способности. Они создавали молодежное кафе, но благодаря высокому интеллекту и безупречному вкусу у них получился клуб совершенно нового типа, на порядок выше первоначально задуманного. Они были настоящими Лидерами (я пишу это слово с большой буквы). А заключительным аккордом – фестивалем бардов и выступлением Галича – повели за собой не только своих постоянных членов и посетителей, но и всех думающих людей Академгородка. И я сегодня воспринимаю овации, которые были адресованы Галичу после его выступления в Доме ученых, когда со своих мест поднялся весь зал, как выражение признательности и кафе-клубу «Под интегралом», А.И. Бурштейну лично за то, что выступление Галича состоялось, за то, что Анатолий Бурштейн в тот незабываемый 1968-й сотворил невозможное, – он подарил стране Александра Галича.

          Впоследствии, начиная с 70-х годов, мы с Анатолием Израилевичем много лет жили в одном доме (ул. Правды д.9), в одном подъезде и даже на одном этаже. Номер его квартиры был – 37, а моей – 38. Других квартир на площадке третьего этажа не было, только две наши. И так было до тех пор, пока мы не разъехались по разным странам.

          Я не располагаю какими-либо документами той поры. Может быть, они когда-либо и обнаружатся. Но многое появляется в интернете. А иногда я посылаю кому-нибудь письма и задаю вопросы. И кое-что проясняется. Постепенно всплывает то, что ранее не афишировалось. Появляются более трезвые оценки. Объясняется подоплека некоторых событий.

          И вот , я предлагаю прочесть переписку между мной и Анатолием Израилевичем: 2 письма – мое ему и ответное, которыми мы обменялись по электронной почте в марте 2007 г., когда пришло известие о гибели в США бывшего директора Картинной галереи Михаила Яновича Макаренко (Хершковича).

         Сначала мое письмо А.И. Бурштейну:

 >>> "Mikhail Katchan" <mikat@sunway.us>
03/16/07 10:38 PM >>>

Добрый день, Толя!
Надеюсь твоя почта настроена на русский язык. Посылаю тебе печальное известие о гибели Михаила Яновича Макаренко (Хершковича), то, что я сегодня написал о нем, и некоторые материалы, которые сохранились у меня.
Пользуясь случаем, сообщаю, что я с удовольствием прочел твои воспоминания. Они очень интересны, но думаю, что ты мог бы вспомнить и больше. Кстати, а что ты знаешь о золотом пере?
Обнимаю,
Михаил Качан

         А теперь его ответное письмо:

From: "Anatoly Burshtein" <Anatoly.Burshtein@weizmann.ac.il
To: "Mikhail Katchan" <mikat@sunway.us
Sent: Tuesday, March 20, 2007 2:13 AM
>
>Subject: Re: About Makarenko Hershkovich

 Привет, Миша!
Благодарю за присланные материалы и прискорбное известие.
Однако о каких воспоминаниях идет речь? Об Интеграле давно опубликованы, а моя Одиссея все еще в печати. Неужто по рукам пошла, не в укор будь сказано? Это лестно. Но что писать об этом аппендиксе истории, хотя ему и отданы лучшие годы. Кто это сейчас поймет без примечаний Института Истории науки, позарившегося на мои сочинения?
А о золотом пере понятия не имею. Что это?
Твой б. подопечный и друг
Анатолий 

Вот так «Толя» пишет «Мише». Он подписывается как мой «бывший подопечный и друг». Спасибо, Толя, за память.
А о пере, которое оказалось совсем не золотым, о пере, подаренном Александру Галичу, я еще напишу.

 

Анатолий Израилевич Бурштейн
(краткая биографическая справка)

 


              Анатолий Израилевич Бурштейн родился в Одессе в 1935 г.
              В 1957 г. окончил физико-математический факультет Одесского университета и с 1958 г. по 1993 г. работал в Институте химической кинетики и горения Сибирского отделения АН СССР (СО РАН). Как он туда попал подробно описано в его мемуарной статье «Одиссея советского еврея».
                В 1961 г., т.е уже в 26 лет, Бурштейн стал кандидатом наук, защитив свой дипломный проект  в качестве диссертации на тему «Полупроводниковые термоэлектрические устройства».
               В 1969 г. (в 34 года) не без трудностей, связанных с эпопеей силового закрытия кафе-клуба «Под интегралом», он стал доктором физико-математических наук, защитив диссертацию на тему «Квантовая кинетика». В 1961-1969 гг. Бурштейн параллельно с работой в Институте преподавал в Новосибирском государственном университете.
             Анатолий Израилевич Бурштейн широко известен как Президент кафе-клуба «Под интегралом» в новосибирском Академгородке, а также проведенным в нем Фестивалем бардов в марте 1968 года, где впервые выступил Александр Галич.
              Он известен также как талантливый публицист. Его воспоминания можно найти:
Анатолий Бурштейн. «Одиссея советского еврея». "Альманах "Еврейская Старина" №2(61). Апрель-июнь 2009 года. Сетевой портал «Заметки еврейской истории». На сайте http://berkovich-zametki.com/2009/Starina/Nomer2/Burshtejn1.php
Анатолий Бурштейн. «Реквием по шестидесятым, или под знаком интеграла». Журнал ЭКО, 1992, 1-2, стр. 86-105 или сборник «Научное сообщество физиков СССР. 1950-1960 годы», Российская Академия наук. Институт истории естествознания и техники им С.И. Вавилова, 2005, стр. 569-618.
            Все годы А.И. Бурштейн работает как физик-теоретик над исследованиями физико-химических и химических процессов в веществе. С 1993 г. он профессор химии Вейцмановского Института в Израиле. 
 

продолжение следует

Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1964. Пост 22. Под и над Интегралом (4)

Продолжение главы Академгородок, 1964.
см. Академгородок, 1964. Пост   1  -  10,   11,   12,   13,   14,   15,   1617,   18,   19,   20,   21.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 19611962 и 1963 гг.



открытие кафе-клуба «Под интегралом»

 

          Странные у меня получились воспоминания об «Интеграле». Сначала я написал о начале клуба, потом о его конце. Теперь возвращаюсь опять к началу его деятельности. А о середине, вероятно, писать вообще не буду. Впрочем, как получится. Пока я еще не знаю, буду что-нибудь писать или не буду. Если что-нибудь вспомнится, – напишу. Но писать о деятельности «Интеграла» должны сами интегральцы. Они и пишут. И написано уже много, хотя, на мой взгляд, недостаточно. Я же пишу в основном, о том, что связано со мной, пишу то, что я знаю. Или по поводу чего имею свое мнение как житель Академгородка, знавший о некоторых событиях (так уж сложилось) больше других.

          Говоря о начале деятельности клуба, тем не менее, я сразу должен передать слово самому Анатолию Израилевичу Бурштейну, который изложил в написанном им очерке «Одиссея советского еврея» все перипетии, связанные с началом славной деятельности «Интеграла», ставшего теперь в глазах многих символом особой атмосферы Академгородка и свободолюбия его жителей той поры, называемых ныне «шестидесятниками».

           - К слову, мне не очень понятен этот, теперь уже устоявшийся термин, – пишет он, – характеризующий субкультуру интеллигенции моего поколения. Я не поленился и посмотрел Википедию: шестидесятниками называют родившихся приблизительно между 1925 и 1945 гг. Большинство из нас, живших тогда в Академгородке и участвовавших в его общественной жизни родилось между 1930-м и 1940-м.  Я родился как раз в середине этого периода.

          Близкий по звучанию термин – «пятидесятники» относится к религиозному течению христиан веры Евангельской. Правда, связан он не с пятидесятыми годами, а с переживаниями апостолов на пятидесятый день после воскресения Христа.

          «Семидесятниками» или «восьмидесятниками» вообще никого не назвали. Но еще не поздно. Место не занято.

          Вернемся, однако, к «Одиссее» А.И. Бурштейна (с моими небольшими комментариями):

          "Оказавшись в 1958 году на постое в подмосковном поселке Никольском-Архангельском [А.И. Бурштейн как молодой специалист был принят на работу в только что созданный Институт химической кинетики и горения, находившийся пока в Москве. МК], в снимаемом Академией частном доме, окруженном цветущим садом и тишиной, я даже был немного разочарован. Одной лишь новоизбранной науки, в которую я был отныне всецело погружен, было, увы, недостаточно для ощущения тугого ритма жизни, ставшего для меня привычным. Ничто не изменилось в этом отношении и с переездом нашего института из Москвы в Новосибирск в январе 1961 года Даже напротив, территориально изолированный от города Академгородок, окруженный девственным лесом, был подлинной глушью: ни тебе московских театров, музеев, да и просто кафе, где можно было бы скоротать время, свободное от науки, с кем-то встретиться, с кем-то познакомиться. Последнее обстоятельство особенно удручало молодежь, составлявшую большинство населения.
            Именно она и инициировала совещание, посвященное проблеме свободного времени в Академгородке".

            Как я ни вспоминал об этом совещании, не вспомнилось ничего. Наверное, его проводил Комитет комсомола СО АН, а я на их мероприятия не ходил. 

             А.И.Бурштейн далее пишет:

             "Приглашен был и я. Оставшись равнодушным ко многим обсуждавшимся проектам заполнения этого времени, я взял слово и сказал: а не лучше ли просто обзавестись хотя бы одним молодежным кафе, наподобие тех, которые появились в это время в Москве. Последние легитимизировали джаз, долгое время находившийся под запретом, и тем самым снискали себе широкую популярность в молодежных кругах. Что бы нам самим не попробовать? «Вот Вы предложили, Вы и пробуйте», – сказали мне". 

            
Так обычно всегда и бывало. Мы всегда знали: "Инициатива наказуема". 

             "А почему бы и нет? У меня ко всему прочему были и собственные мотивы заняться этим. Мой первый брак не сложился, и мне нужна была точка опоры вне семьи, чтобы отдалиться и разомкнуть порочный круг. Что-то подобное или же просто одиночество подтолкнуло некоторых из присутствовавших сплотиться вокруг меня и начать действовать. Впрочем, очень скоро из них осталось лишь несколько молодых женщин, преданно выполнявших все, что требовалось".

            
Жалко, что А.И. Бурштейн не называет этих "преданно выполнявших всё, что требовалось" женщин. По крайней мере, двух из них я хорошо знаю. Это Юлия Вильевна Лихачева и Зоя Шмеровна Яновицкая. Они действительно удивительные люди, и о них речь впереди, потому что они не только сыграли значительную роль в жизни Академгородка в тот период, но продолжают оставаться активными и деятельными и сегодня. С ними связано много интересных дел. 

"А требовалось многое: и челобитные, и справки, и связи. Однако на первых порах все шло гладко: Президиум Сибирского Отделения во главе с «дедом» (академиком Лаврентьевым) вошел в положение и выделил нам деньги на реконструкцию одной из столовых в молодежное кафе-клуб и приобретение дорогостоящей музыкальной аппаратуры. Последнее оказалось простейшим делом, и мы начали функционировать на временных площадках как филиал дома культуры «Академия»".

           
До столовой еще было далеко, в столовую №7 напротив института гидродинамики "Интеграл переехал в 1965 году. 
            Деньги на инструменты для джаз-оркестра Володи Виттиха были выделены Управлением делами по нашей смете для ДК «Академия». 
            Филиалом ДК «Академия» клуб никогда не был; он был его дочерним учреждением. 

             "Несколько ранее, проходя вечером мимо одного из домов, я услышал звуки джаза, доносившиеся из одной квартиры. Ткнув дверь, я беспрепятственно вошел внутрь, как это тогда было принято в Академдеревне, и познакомился с самоорганизовавшимся ансамблем Виттиха, которого я уговорил податься под нашу крышу. Там он и играл последующие несколько лет, обеспечивая постоянную популярность субботам и воскресеньям, которые именовались нами «кабачковыми днями».

Владимир Андреевич Виттих (на снимке) в 1969 году вернулся в Самару (он окончил Куйбышевский индустриальный институт в 1962 году). Сейчас он доктор технических наук, профессор, директор Института проблем управления сложными системами РАН.

«Кабак» был и пребудет самодостаточным, но в будние дни, целиком отданные общественно значимым программам, мы обходились без музыки.

А в своём «Реквиеме по 60-м, или Под знаком интеграла» Бурштейн пишет о начале «Интеграла» так:

А начиналось все с молодежных кафе, невесть как появившихся в Москве в начале 60-х. Джаз в эту пору был парией. И группы обретали, наконец, площадки в залах кафе, а сами кафе — привлекательность. А в городке в эту пору роились планы создания чего-нибудь эдакого, культурно-просветительного, для заполнения досуга ученых, отрезанных от всего мира и даже от Новосибирска. И я предложил воспроизвести в Сибири московское начинание. Увы, вскоре от группы энтузиастов осталось несколько феминисток, готовых идти до конца, хотя и не представлявших, куда именно. Но безнадежное дело можно начинать только с женщинами, если, конечно, они веруют, что дело это правое.

                Здесь опять о женщинах. Но те, которых я назвал чуть выше, никогда не были феминистками.

Спустя полгода, когда под временно обретенной крышей зазвучала живая музыка и к ней потянулся народ, мужские лица незаметно заслонили женские, и ряды наши умножились и окрепли.

 

министр странных дел Гера Безносов о рождении кафе-клуба «Под интегралом»

 

Герман Петрович Безносов приводит выдержку из статьи в новосибирской энциклопедии :

Клуб-кафе “Под интегралом” основан 1 декабря 1963 года в Академгородке молодыми учеными по инициативе Анатолия Бурштейна, Татьяны Винниковой, Юлии Лихачевой и др. Интеграл – математический знак предельного суммирования. Название клубу придумал Владимир Захаров (ныне академик). Эмблему "интеграл чашки кофе по времени" нарисовала Зоя Яновицкая (сейчас доктор ф.-м.н.). Девиз, устав, печать, флаг, товарный знак "интеграл café-club dt" сделал Герман Безносов.

Добавлю, что он же придумал слоган «Люди, интегрируйтесь!»

Далее Герман Петрович пишет:

...Молодежный клуб «Под интегралом родился 1 декабря 1963 года в столовой №8 на Морском проспекте, 24 [Видимо, там была первая встреча единомышленников. МК] и начал регулярно функционировать в одноэтажном здании на улице тогда Спортивной, ныне Жемчужной, 20 [это адрес ППО, о котором я рассказал чуть раньше. МК].

Его президент Анатолий Бурштейн посетил клуб ИАиЭ (Института автоматики и электрометрии) и пригласил меня «Под интеграл», назначив премьер-министром [потом Гера стал министром странных дел. МК] .Министрами стали лидеры подклубов: дискуссионного, социологического, литературного, журналистского, песни, танца, «кабачкового» и др.

Все министры входили в кабинет министров. Не путать с советом министров.

               Исполнительным органом кафе-клуба был совет министров (финансов, питания, рекламы, транспорта и др.) под руководством председателя совета Василия Димитрова.

Вася Димитров  (на снимке) был частым гостем Объединенного комитета профсоюза. Ему вечно требовалось то одно, то другое. Чаще всего он находил у нас поддержку. Гарик Платонов был к нему неравнодушен и ни в чем не мог отказать. И я относился к Васе с большой симпатией.

 

конкурс «Мисс интеграл»

 

Об этом Конкурсе на звание «Мисс Интеграл», проведенном уже в мае 1964 года ходили легенды. Это объяснялось двумя причинами.

Во-первых, тогда конкурсы подобного рода почему-то не проводились. Возможно, это властями считалось неприличным. Но девушки откликнулись на приглашение поучаствовать в таком конкурсе охотно.
                Всех, однако ждал сюрприз, - устроители конкурса решили, что одна из участниц конкурса будет переодетым мужчиной. 
                Так случилось, что эта участь выпала на долю Геры Безносова. И он так замечательно сыграл эту роль, что никто не распознал под личиной балерины-красавицы Земфиры предствителя мужского пола, даже Бурштейн, который на полном серьёзе в личной беседе призвал «конкурсантку» укреплять «...связь между мегагородом и академдеревней, крепить дружбу науки и культуры», а после беседы поделился впечатлениями с джазменами, сказав: «Как можно такую корову поднимать в балете?»
               Более того, именно Земфира стала «Мисс Интеграл». Этот рассказ, но конечно, более подробно рассказан Герой Безносовым в сборнике воспоминаний старожилов Академгородка к 50-летию новосибирского Академгородка «И забыть по-прежнему нельзя».

Другой вариант этого события рассказан Лешей (Леонидом Абрамовичем) Лозовским на своем сайте.

 

байка Леши Лозовского «Мисс под интегралом»
(http://ll.pit.lv/kazyr/stories/32.htm



 

          Страшным скандалом закончился конкурс красоты "Мисс Виртуальная Якутия". Одна из главных претенденток на приз оказалась 25-летним мужчиной. Юношу в женском амплуа зовут Олег Гончаров.

          Как сообщает сам виновник скандала - ему просто хотелось засветиться и всех разыграть. Олег взял себе псевдоним - Анжела Адамова и дошел в новом облике до финала.

          Это не первый случай в мировой практике проведения конкурсов красоты: два  года назад в США мисс Миссисипи чуть не стал 20-летний Джон Гредфилд.  

Современные новости (2007 г.)

 

               – Друзья! К нам едет… Юра! Ку-у-укин!!!

               Я знал об этом уже неделю. Остальные смотрели на Геру индифферентно.

               – Как! Вы даже Кукина не знаете?!!

               Гера Безносов, юный аспирант, боксёр-второразрядник, полуякут, стройный, гибкий, подвижный, занимавшийся хореографией, обожающий джаз и бардов, сам играющий на пианино, немножко сочиняющий, талантливо импровизирующий, весьма разносторонний, был вне себя от возмущения. На смуглых его скулах даже проступил румянец негодования.

                Якутская половина крови делала его кожу смуглой, гладкой, шелковистой и совершенно безволосой. Похоже, он ни разу не брился в свои 25 лет.

               Я ломал голову, как развлечься в ближайшее время – на работе застой, никаких свежих идей, мир стал серым, видеть никого не хотелось, и я понял – пора ломать карту.

               Этот азартный, искрящийся, фонтанирующий парнишка навёл на мысль, и уже через два дня Жора Заславский (или это был Толя Бурштейн?) – шеф-президент клуба «Под Интегралом», базирующегося на территории одноимённого кафе, был полностью увлечён идеей организации выборов «Мисс под Интегралом». Но это была только половина дела.

               Ещё через неделю были выбраны судьи, составлено соревновательное меню, выработан список вопросов соискательницам-мисскам, разработана схема и определены пункты состязаний. Моё предложение соискательницам быть в масках до самого конца – до награждения победительницы, прошло без возражений. Все понимали: Академгородок - маленький посёлок, все знают всех, поэтому, для большей беспристрастности судьям лучше не видеть лиц. В качестве противовеса было выдвинуто предложение всем мисскам всё время на сцене быть только в купальниках и туфлях. Сомнение, что тело может оказаться знакомо судьям, было с возмущеньем отметено – не могут из пяти судей, людей добропорядочных, весьма авторитетных и прочно женатых, не менее трёх хорошо знать одно и то же тело. Академгородок не пуританский, нет. Но не до такой же степени!

               Со своей идеей к Гере я подошёл вместе с двумя прехорошенькими женщинами, заранее посвящёнными и горячо поддержавшими мою идею. Это были самые надёжные женщины в Академгородке, которые могли бы работать Зоями Космодемьянскими.

               С первого же представления миссок всеобщее внимание привлекла одна – самая стройная, музыкальная, лёгкая, грациозная, с плавно-порывистыми движениями, танцующая, как богиня и обладающая низким грудным волнующим голосом. Уверен, что всё время соревнований за неё болел весь зал, ну, может, за исключением полутора десятков близких знакомых других конкурсанток. Надо сказать, что она заметно опережала остальных и в танцах, и в пении, и в театральных сценках. Все её болельщики с ужасом ждали последнего этапа – проверки на интеллект, отлично понимая, что городок слишком мал, чтобы в нём завелась такая красавица да ещё с мозгами. Все знали, что бывает либо одно, либо другое. А этот последний этап оценивался судейскими отметками весьма высоко.

               Наконец, настал последний конкурс. Все уже привыкли к толпе полуобнажённых красавиц в одинаковых масках, вернее, полумасках на сцене. На этот раз соискательницы были размещены в первом ряду, сразу позади судейского стола, и на сцену вызывались по очереди.

               Вопросы были жёсткими и требовали мозгов. Частенько было неудобно за претенденток, частенько становилось жаль некоторых. Конечно же, лидер симпатий была вызвана на сцену последней.

               Эта высокая, узкобёдрая красавица с удивительно тонкой и гибкой талией, потрясающими ножками с нежной, но хорошо проявленной мускулатурой, в одном купальном костюме под взглядами сотен глаз держалась очень непринуждённо – прохаживалась по сцене, подшучивала над собой и отдельными кричащими и свистящими зрителями, отпускала комплименты судьям и своим товаркам, уже прошедшим этот этап и сидящим всё так же в масках на первом ряду.

Вопросы были безжалостные. На сообразительность, на находчивость, на реактивность, на наличие вкуса, на знание литературы и нескромных анекдотов, наконец. Лёгкость верных ответов, непринуждённое парирование, состязательный азарт, атакующая находчивость постоянно вызывали восторженный свист, топот, аплодисменты и овации, и судьи только для порядка отлучились на пару минут посовещаться.

Наконец, Первая "Мисс под Интегралом" объявлена. Свист, овации, вручена корона. И вот наша красавица по требованию судей подняла руки к лицу. Зал замер. Выдержав эффектную паузу, победительница грациозным движением руки сбрасывает маску... и парик, и перед нами предстают скуластенькое лицо, чёрно-смольный ёжик и искрящиеся глаза Геры. Тишина-а-а-а... Наиболее сообразительный Жора Заславский уже отыскивает меня глазами. Чёрта-с-два! Я торопливо пробираюсь к выходу, и только у дверей меня настигает рёв опомнившегося зала.

Да, прав был старина Хэм, заметив, что самые красивые женские ножки бывают только у мальчишек-боксёров.

Больше никогда «Мисс под Интегралом» в Новосибирском Академгородке не избиралась.

***

               Это, конечно, только байка, но красивая. Может быть, «Мисс под Интегралом» и не избиралась, но "Мисс интеграл" была избрана уже в следующем, 1965 году. Гера Безносов пишет в уже многократно упоминавшихся мной воспоминаниях старожилов Академгородка:

               «Конкурс «Мисс Интеграл» стал традиционным. Восьмого марта следующего года в нижнем зале – «знаменателе» нового здания кафе-клуба уже под неоновой рекламой (Пр. Науки, 16), я, в халате и в бигудях, давал интервью на псевдо пресс-конференции для интегральцев с входными билетами в форме сердец. Они отдавали свои сердца понравившимся конкурсанткам. Победила Рита Гинзбург, городковская красавица с роскошными русыми волосами. Ее фото  украсили обложки нескольких иностранных журналов».

 

клубы Академгородка

 

          В Академгородке действовало много клубов по интересам. Были среди них очень известные, как, например, киноклуб «Сигма». Правда, в 1964 году он так не назывался. Это был пока еще киносовет при ДК, но его возглавляли те же люди, что и потом киноклуб. Его работа не ограничивалась только подбором кинофильмов. Они уже и приглашали к себе на премьеры кинофильмов режиссеров и артистов, обсуждали фильмы, постепенно завоевывая авторитет своим отношением и возможностью подискутировать.

           Были клубы с известностью поменьше, но их коллективы постепенно становились все сплоченней. Они подбирали интересные темы для обсуждения или работы, и членам этих клубов было хорошо друг с другом.  В свое время я о некоторых из них расскажу то, что знаю и помню.

          Но вспомним, что я описываю пока события 1964 года. Рассказывая о кафе-клубе «Под интегралом», который, получив в свое распоряжение ППО, избрал Президентом Толю Бурштейна, избрал премьер министра и председателя совета министров, сформировал кабинет министров из министров-председателей подклубов, обзавелся собственным джаз-оркестром и 8 марта 1964 года единодушно избрал первую «Мисс интеграл», красивую и остроумную, которая к глубокому разочарованию мужской части клуба оказалась Герой Безносовым. Чувства женской части я бы не взялся описать: вероятно, единодушия не было, - каждая молодая девушка, каждая молодая женщина восприняли это нонсенс по-своему. Впрочем, возможно я и ошибусь. Я никогда не считал себя знатоком женских душ.

          Клуб сразу с момента своего рождения, с пеленок, взорвался фейерверком блестящих идей, привлек совершенно незаурядных людей и сплотил их. Каждый прожил со своим клубом короткую, но яркую жизнь.

          Клуб книголюбов (впоследствии «Гренада») был организован Борей Швецовым в 1960 году, когда на Академической ул. (Морском пр.) в жилом доме на первом этаже открылся книжный магазин. Валентина Ивановна Скороходова, первый директор книжного магазина не просто приютила этот клуб, но и оказывала ему полное содействие.

          А клуб сразу начал свою работу с организации встреч с писателями и поэтами, с обсуждения новых книг и публикаций в толстых журналах, которые в те годы открывали нам глаза на только что ушедшую эпоху Сталина и восхищали непривычной для нас «смелостью», с которой они были написаны.  К 1964 году, как мне кажется, клуб «Гренада» уже возглавлялся Эдуардом Штенгелем, сотрудником Института автоматики и электрометрии.

         Наверняка я перечислил не все клубы по интересам, существовавшие в тот период. Но, может быть, кто-то, прочитав эти строки, дополнит меня. Я буду только рад этому. Потому что каждое добавление – дополнительный мазок в картину жизни Академгородка того периода. И ни один мазок не будет лишним.

Продолжение следует