November 29th, 2010

Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1964. Пост 27. Лысенко и лысенковщина (3)

Продолжение главы Академгородок, 1964.
см. Академгородок, 1964. Пост   1  -  10,   11  -   20,   21,   22,   23,   24,   25,   26.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 19611962 и 1963 гг.


               Публикуя воспоминания об Академгородке 60-х годов, я столкнулся с некоторыми людьми, которые ставят под сомнение  научные результаты генетиков 20-30-х годов, провозглашают Лысенко великим ученым, отрицают связь между выступлениями Лысенко и его последователей и репрессиями генетиков - расстрелами, тюрьмами и лагерями, массовыми увольнениями из научных учреждений и т.п.
Не желая вступать в полемику с ними, я решил опубликовать статьи Струнникова В.А. и Шамина А.Н., которые возглавляли комиссию, созданную АН СССР в 1988 г. для изучения этих вопросов. Для того, чтобы закончить обсуждение этих вопросов в моем блоге, сразу сообщаю, что я придерживаюсь мнения, изложенного в этих статьях. 
 

Безусловно следует учитывать, что Комиссия АН СССР работала еще в советскую эпоху. В статьях не могли не появиться неизбежные в то время ссылки на марксистско-ленинское учение и прочие штампы, на которые при чтении не обращали внимание специалисты, но которые требовались для того, чтобы авторов не обвинили в отсутствии марксистско-ленинского мировоззрения. Таковы были, к сожалению, «правила игры», которым должны были следовать все ученые, публиковавшие свои работы в соответствующих областях науки. Идеологический отдел ЦК КПСС и Отдел науки и образования ЦК КПСС зорко смотрели за соблюдением принятых установок о главенстве материализма и марксистско-ленинского учения во всех областях, где эти установки могли быть использованы. И объявление лысенковцами вейсманизма- морганизма-менделизма реакционной буржуазной лженаукой, придерживающейся идеалистических позиций уже само по себе означало призыв к гонениям на ученых, работавших в этих областях. Объявление же лысенковцами этих ученых «врагами народа» являлось призывом к их арестам и дальнейшим репрессивным мерам. А после арестов для сталинских следователей выбивание нужных показаний уже являлось делом «техники». Поэтому говорить о непричастности Лысенко и двоих его ближайших соратников Презента и Нуждина к гонениям ученых генетиков и последовавших массовых репрессиях. Так что, слова академика А.Д. Сахарова «о позорных и тяжелых страницах..» академик Т.Д. Лысенко не зря принял на свой счет: «Что касается меня, то я призываю всех присутствующих академиков проголосовать так, чтобы единственными бюллетенями, которые будут поданы „за", были бюллетени тех лиц, которые вместе с Нуждиным, вместе с Лысенко несут ответственность за те позорные, тяжелые страницы в развитии советской науки, которые в настоящее время, к счастью, кончаются (Аплодисменты)».


 

Струнников В.А., Шамин А.Н. Т.Д. Лысенко и лысенковщина. Разгром советской генетики в 30–40-х гг. // Биология в школе. –1989. – № 2. – С. 15–20.

Струнников В.А., Шамин А.Н. Т.Д. Лысенко и лысенковщина. Трудные годы советской биологии // Биология в школе. – 1989. – № 3. – С. 21–25.

 

© В.А. Струнников, А.Н. Шамин

© Биология в школе, Москва

 

В истории советской биологии самые черные страницы связаны с деятельностью Т. Д. Лысенко и его сторонников, добившихся в 30…60 гг. монопольного положения в биологической науке нашей страны. Насильственное распространение идей Лысенко и его практических рекомендаций нанесло науке и сельскохозяйственной практике нашей страны ущерб, исчисляемый миллиардами рублей. Однако, по существу, этот ущерб значи­тельно больше, так как лженаучные идеи Лы­сенко были внедрены в преподавание биологии в средней и высшей школе, и несколько поко­лений советских людей были лишены возможно­сти получить правильные представления об ос­новных законах биологии. Фактически у них целенаправленно формировалось искаженное, ан­тиматериалистическое мировоззрение, резуль­татом чего стала научно-методологическая неподготовленность многих тысяч специалистов, которая с огромным трудом ликвидируется сей­час. Многие трудно исчислимые потери, которые до сих пор несут сельскохозяйственная прак­тика, селекционное и племенное дело, экология, лесное хозяйство нашей страны, обуслов­лены этими вторичными эффектами деятельно­сти Лысенко.

В мае месяце 1988 г. Академия наук СССР, Академия медицинских наук СССР и Всесоюзная сельскохозяйственная академия им. В. И. Ленина приняли совместное решение о создании спе­циальной комиссии для анализа последствий мо­нополизации биологической науки Т. Д. Лысенко и его сторонниками, нанесшей огромный вред советской науке и особенно сельскохозяйствен­ной практике. В состав комиссии вошли круп­нейшие генетики нашей страны. (Авторы данной статьи В.А. Струнников и А.Н. Шамин являют­ся, соответственно, председателем и заместите­лем председателя данной комиссии.)

Работа комиссии, которая продолжается и в настоящее время, строится на анализе архивных документов, научных и исторических публика­ций и личных воспоминаний участников собы­тий. Особое внимание комиссии привлекли обстоятельства и факты, приведшие к утверждению монопольного положения Лысенко в советской биологии.

Имя Лысенко получило известность в конце 20-х гг. благодаря опубликованной в «Правде» статье о нем, тогда начинающем селекционере, экспериментирующем со сроками посева раз­личных сельскохозяйственных культур. Никто не мог предположить, что этот человек в течение следующих десяти с небольшим лет уничтожит блестяще развивавшуюся советскую генетику.

Чтобы понять, как могла возникнуть лысенковщина, ее надо рассматривать на фоне важней­ших исторических процессов, происходивших в нашей стране в 20–40-х гг.

Появление лысенковщины было обусловлено не только научными дискуссиями в среде био­логов, вызванными нерешенными проблемами теории наследственности, но и серьезными по­литическими, экономическими и социальными факторами. Это был период «свертывания» нэпа, хлебозаготовительного кризиса 1927–1928 гг. и серьезной продовольственной проблемы, воз­никшей в результате процессов коллективизации, сопровождавшихся развязанным Сталиным тер­рором против значительной части крестьянства. Масштабные социальные изменения охватили це­лые классы, происходили возникновение и диф­ференциация отдельных социальных групп со своими интересами. Лысенковщина была продук­том эпохи культа личности. Она не была яв­лением, свойственным одной биологии. В биоло­гии и сельскохозяйственной практике она приня­ла лишь особо чудовищные формы и привела к тяжелейшим последствиям. Но все типичные для лысенковщины проявления – идеологизация естествознания, противопоставление совет­ской и «буржуазной» науки, извращенное толко­вание критерия практики, использование прин­ципа партийности как инструмента для репрес­сий в отношении научных противников – все это затронуло, в меньшей, правда, мере, все структуры науки в нашей стране. Эти проявления были усугублены чрезвычайной централизацией управления наукой и формированием в те годы упрощенных подходов к ее планированию.

Развитию лысенковщины содействовала и ат­мосфера репрессий в эпоху культа личности. Де­ло крупнейших специалистов в области сельского хозяйства А. В. Чаянова, Н. Д. Кондратьева и других, хотя и не было прямо связано с дискус­сиями в биологии, но подсказывало Лысенко, что старые специалисты, а также инакомыслящие в области экономических или научно-техниче­ских вопросов могут быть оклеветаны, объявле­ны контрреволюционерами, «врагами народа», «кулаками в науке», а научные дискуссии истол­кованы как проявления «классовой борьбы». Отдельные репрессивные акции сталинского перио­да затрагивали крупных биологов и создавали атмосферу страха среди противников Лысенко (примером может служить гибель академиков Г.А. Надсона и Я.О. Парнаса, профессора Московского университета А.Р. Кизеля и т. д.).

Знание всего этого необходимо, так как за ру­бежом высказывается ряд домыслов, которые сводятся в основном к утверждениям, что марксистско-ленинская идеология, социалистическая система, советский строй неизбежно ведут к идеологизации естествознания и, в конце концов, к монополизации в науке со всеми вытекающими отрицательными последствиями. Знание конкретных фактов истории позволяет опроверг­нуть эти утверждения, вскрывая истинные корни лысенковщины, ее связь с извращениями эпохи культа личности.

Отмечая политические, экономические и соци­альные факторы, влиявшие на развитие биологии в нашей стране, нельзя сбрасывать со счета субъективную роль Т. Д. Лысенко, которая была очень зловещей. Именно вокруг него сплотились силы, уничтожившие многие разделы советской биологии, отбросившие назад страну в очень трудный период ее истории, подорвавшие авто­ритет советских ученых, уничтожившие границы, отделяющие науку от шарлатанства. С Лысенко делят ответственность за все это многие его сторонники, среди которых И.И. Презент, Н.И. Нуждин, И.Е. Глущенко и другие.

 

Отечественная генетика в 20–30-х гг.

 

Collapse )

 Продолжение следует


Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1964. Пост 28. Лысенко и лысенковщина (4)

Продолжение главы Академгородок, 1964.
см. Академгородок, 1964. Пост   1  -  10,   11  -   20,   21,   22,   23,   24,   25,   26,   27.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 19611962 и 1963 гг.


Продолжение. Начало статей Струнникова В.А. и Шамина А.Н. см. 1.



Феномен лысенковщины

Лысенковщина проявлялась в различных исто­рических условиях, пройдя три этапа своего су­ществования. Первый этап – 20-е – 40-е годы. Второй – от сессии ВАСХНИЛ 1948 г. до начала 50-х гг. Третий – после смерти Сталина до 1964 г.

Т. Д. Лысенко в 1925 г. на Азербайджанской (Ганджинской) опытной станции начал опыты по проращиванию семян растений при низких тем­пературах. Он ничего при этом не знал о том, что такие опыты давно ведет во Всесоюзном институте растениеводства Н.А. Максимов (в 1930 г. он получил за свои работы премию им. В. И. Ленина) и что еще раньше это явление изучал немецкий физиолог Г. Гасснер. Лысенко, высевая озимые зимой или ранней весной, доби­вался, чтобы они выколашивались в один год, как яровые. При этом он заметил, что для яро­визации (это название предложил Лысенко) не­обходимо не просто воздействие низких темпе­ратур, но определенная длительность их воздей­ствия (от нескольких дней при посеве ранней весной, до нескольких месяцев при посеве осе­нью или зимой). Н.И. Вавилов поддержал моло­дого агронома. В 1929 г. Лысенко доложил о своих работах на Всесоюзном съезде по генети­ке, селекции, семеноводству и племенному жи­вотноводству, и в том же году предложил Наркомзему УССР внедрить яровизацию в практику. Это предложение было принято, так как в холод­ные зимы 1927–1928 гг. наблюдалась массовая гибель озимых. Лысенко предложили возглавить отдел физиологии в Одесском селекционно-генетическом институте.

Массовые мероприятия по яровизации, пере­несенные на поля страны, закончились прова­лом. Но Лысенко объяснил неудачи сначала не­точностями инструкций, а затем неточностью выполнения исправленных инструкций. Однако предложения Лысенко были разрекламированы в печати и, вопреки очевидности, были объяв­лены «переворотом в зерновом хозяйстве» стра­ны. Под явление яровизации Лысенко подвел «теоретическую» базу, предложив универсаль­ную, как он утверждал, теорию стадийного раз­вития растений. В 1931 г. на Коллегии Наркомзема СССР с докладом выступил Н. И. Вавилов, где впервые публично высказал свое мнение о работах Лысенко и его теории стадийного раз­вития. Стремлению сразу внедрять свои предло­жения в практику без должной научной про­верки, как это делал Лысенко, Вавилов противо­поставил программу прикладных научных иссле­дований, гарантировавшую практическую эффек­тивность предлагаемых им (Вавиловым) разра­боток, направленных на выведение новых сортов сельскохозяйственных культур. Вместе с тем Ва­вилов доброжелательно относился к Лысенко, отдавая должное его энергии, он рекомендовал его в Академию наук УССР, а затем в члены-корреспонденты АН СССР.

Однако в эти трудные годы в решении серьез­нейших проблем биологии и сельского хозяйства научный подход начал подменяться примитивно понимаемым критерием практики. Ученые во главе с Н.И. Вавиловым боролись за создание подлин­но научных основ сельского хозяйства. Но пред­ставители сельскохозяйственной практики инте­ресовались быстрыми практическими результа­тами, а их широко обещал Лысенко. Примером может служить запрос Наркома земледелия СССР Я. А. Яковлева в 1931 г. на заседании коллегии НКЗ СССР относительно засухоустой­чивых сортов пшеницы, остро необходимых стра­не. В ответ Г.Д. Карпеченко дал взвешенную справку о сроках получения такого сорта – 7– 8 лет. Однако Лысенко обещал вывести новые сорта за 3 года. В основе этих разногласий ле­жал принципиальный вопрос: Лысенко считал, что так называемые благоприобретенные при­знаки наследуются организмом, а генетики зна­ли, что это не соответствует действительности.

В конце 20-х – начале 30-х гг. генетика еще только утверждалась в биологии. Среди биоло­гов было достаточно много ламаркистов – при­верженцев представлений о возможности насле­дования благоприобретенных признаков. Однако дискуссии между ними и генетиками (они шли не только в среде биологов, но активно об­суждались и философами) носили научный ха­рактер: главными аргументами были экспери­менты. Но в конце 20-х гг. характер дискуссий стал заметно меняться, «началась работа по «социалистической реконструкции» биологии, по выправлению в ней «генеральной линии», по «внедрению в нее диалектического метода». На первом этапе работы в ней активную роль игра­ла философия, в которой самой происходили жаркие дискуссии и борьба за лидерство на «философском фронте». Итогом этой борьбы, закончившейся в 1930 г., стало безраздельное господство философии сталинской эпохи – крайне идеологизированного и вульгаризиро­ванного марксизма без Маркса, представляю­щего собой, по сути дела, упрощение и реви­зию марксистско-ленинского учения во всех его основных пунктах.

В этих условиях развернулась    критика Н. И. Вавилова, сначала в стенах ВИРа, где после создания аспирантуры ВАСХНИЛ сфор­мировалась группа мало подготовленной мо­лодежи, прикрывающей свои незнание и неуме­ние крикливой критикой в адрес руководства института. В  1934 г. при реорганизации ВАСХНИЛ Наркоматом земледелия была пред­принята попытка возложить ответственность за провал многих практических мероприятий на науку, что вызвало резкие возражения Н. И. Ва­вилова. Но преследования его уже начались – был отменен юбилей ВИРа и празднование 25-летия творческой деятельности Н. И. Ва­вилова.

Именно в это время в дискуссию между ламаркистами и генетиками включился Лысен­ко. Главным его помощником в этом деле стал И. И. Презент.

Collapse )

Продолжение следует