January 3rd, 2011

Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1964. Пост 37. Санаторные путевки

Продолжение главы Академгородок, 1964.
см. Академгородок, 1964. Пост   1 - 1011 -  2021 -  30,   313233,  3435,   36.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 19611962 и 1963 гг.




сентябрь – начало занятий

 

          Начался новый учебный год в Университете. Один день в неделю с утра и до вечера я преподавал различные математические дисциплины у физиков и математиков на первых трех курсах. К математическому анализу, высшей алгебре и дифференциальной геометрии у меня в прошлом году добавились дифференциальные уравнения, и в этом году мне их снова включили в нагрузку. Кроме того, я договорился, что с будущего учебного года я буду вести уравнения математической физики, которые я неплохо знал и которые мне очень нравились. Ведь это был математический аппарат, который я использовал в своей кандидатской диссертации, которая, правда, без применения стояла у меня дома на полке.

          В Новосибирском Академгородке начались первые занятия в Клубе юных техников, который мы официально открыли. Сейчас пишут, что КЮТ был создан для развития у учащихся рационализаторских и изобретательских навыков и раннего отбора будущих инженеров. Мы такие парадные фразы не использовали в то время. Мы знали, что у детей имеются склонности к изготовлению моделей, многие любят работать руками, а у некоторых руки еще с детства поистине золотые. Вот мы и предоставили таким детям возможности развить свои склонности: кому в механике, кому в радио, а кому и в астрономии. И в любом случае заниматься в кружках КЮТа было лучше, чем болтаться по дворам.

 

защита кандидатских диссертаций первыми выпускниками НГУ

 

          Осенью 1964 года первые выпускники НГУ математик Ю.Л.Ершов и физик А.А.Галеев, уже через год после защиты диплома успешно защитили диссертации на соискание учёной степени кандидата физико-математических наук.
          Я порадовался за них, – все-таки это были немного и мои студенты. Но все же, как всегда, гвоздем сидела мысль:
          - А что же я теряю время? У меня-то после окончания ВУЗа уже пять лет прошло. Правильно ли, что я отдаю столько времени профсоюзной работе?

 

на голову сваливаются 2000 санаторных путевок в Сочи

 

          Бывая в командировках в Москве, я иногда посещал по разного рода научным и околонаучным делам  Госкомитет по координации научно-исследовательских работ РСФСР. В каждом Госкомитете и в каждом министерстве есть управление, которое занимается всеми хозяйственными делами – Управление делами. В Госкомитете по кординации вознлавлял это Управление Геннадий Дмитриевич Приезжев. Мне по каким-то делам пришлось с ним контактировать, и я воочию убедился, в его выдающихся организаторских способностях. Он все самые сложные вопросы умел решать мгновенно и безошибочно находил верное решение. Его слову можно было всегда безусловно доверять, и он никогда ничего не забывал. В ту пору ему было лет пятьдесят. Он был невысокого роста, говорил негромко, но веско.

          Геннадий Дмитриевич позвонил мне из Москвы прямо в кабинет. Спросил, когда я буду в Москве. А я как раз в ту пору собирался. Сказал, что очень хотел бы меня видеть. Я сразу понял, что дело серьезное. Назвал ему день и час, когда я у него буду.

          Мы сидели друг против друга, разговаривали, а я видел, что он меня изучает и, как бы примеряется, стоит со мной иметь дело или нет. Наконец, решился. 

Collapse )

Продолжение следует

Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1964. Пост 38. Снятие Хрущева

Продолжение главы Академгородок, 1964.
см. Академгородок, 1964. Пост   1 - 1011 -  2021 - 30,   313233,   3435,   36,   37.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 19611962 и 1963 гг.

 

трехместный космический корабль «Восход»

 

          12 октября 1964.года на орбиту спутника Земли новой мощной ракетой-носителем впервые в мире выведен трехместный пилотируемый космический корабль "Восход" с экипажем, состоящим из командира корабля летчика-космонавта инженер-полковника В. Комарова, членов экипажа-научного сотрудника-космонавта кандидата технических наук К. Феоктистова и врача-космонавта Б. Егорова». Еще один триумф Никиты Сергеевича Хрущева. Как оказалось, последний.

 

сняли Хрущева

 

          А в Президиуме ЦК КПСС между тем созрел заговор. Хрущева вызвали из Пицунды, где он отдыхал. На заседании Президиума председательствовал Микоян. Хрущева сняли со всех постов, а на на следующий день 15 октября сообщили:

          – 15 октября 1964 года Президиум Верховного Совета СССР удовлетворил просьбу Н. С. Хрущева об освобождении его от обязанностей Председателя Совета Министров СССР в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья. Председателем Совета Министров СССР назначен А. Н. Косыгин.

          А Первым секретарем ЦК КПСС был избран Леонид Ильич Брежнев.

          Академия наук была спасена. Все разговоры об ее разгоне прекратились. Вскоре появилась и новая терминология: «волюнтаризм», «субьективизм».

          А в народе встретили его снятие стишком:

            Товарищ, верь! Придет она, 
                                                На водку старая цена. 
                                                И на закуску будет скидка, 
                                                Ушел на пенсию Никитка.

          Размечтались!Collapse )

           "Отставка" Хрущёва была результатом заговора по всем правилам. Еще накануне переворота все будущие посты были распределены. Решающей причиной его отставки стала позиция части партийно-хозяйственных кадров, обеспокоенных его бесконечными реформами, которые постоянно угрожали их карьере, стабильности положения и привилегиям. Первоначальная поддержка Хрущева партийным аппаратом объяснима его деятельностью по десталинизации, прекращению чисток, установлению более или менее стабильной системы. Однако вскоре хрущевские реформы разрушили эту идеальную схему. Его смещение было вызвано «бунтом» аппарата на фоне равнодушия общества и интеллектуальной элиты. 

          Снятие Хрущева со всех постов было для меня неожиданным. Я не представлял себе, что в СССР возможен государственный переворот. Мне казалось, что власть вождя партии и народа незыблема.
          Однако это произошло, хотя нам это было преподнесено как заурядное явление, – обычная ротационная процедура.
          Тем не менее предпосылки для снятия Хрущева со всех постов безусловно были. Народ возмущался из-за ухудшения  продовольственного снабжения, а руководители политики и экономики всех уровней –нестабильностью своего положения. Им были недовольны не только ученые Академии наук, но и другие еще более влиятельные группы, чье мнение не могло не учитывать ближайшее окружение Хрущёва. Им все более и более была недовольна партийная, государственная и военная верхушка (сейчас бы сказали, элита) страны. Решающей причиной его отставки стала позиция значительной части партийно-хозяйственных кадров, которые были обеспокоены бесконечными реформами Хрущева Они, как правило, заканчивались провалами, в которых виновниками становились именно они, эти самые партийно-хозяйственные кадры. В конце концов, эти кадры увидели в деятельности Хрущева постоянную угрозу их карьере, стабильности их положения и привилегиям. По сути возник «бунт» аппарата.
          Заговор возник в самом  Политбюро, которое стало готовить смену лидера. Общество же осталось равнодушным к снятию Хрущева. Более того,  интеллектуальная элита, пожалуй, даже вздохнула с облегчением, поскольку устала от его непродуманных и эксцентричных выходок, намечавшейся ликвидации Академии наук, хамского отношения к деятелям искусства и литературы.

          12 октября 1964 года восемь членов Президиума ЦК КПСС во главе со вторым секретарем ЦК КПСС Брежневым решили предъявить Хрущеву политические и личные обвинения.
          Кроме Брежнева, это были: еще два секретаря ЦК КПСС Подгорный и Суслов, два первых заместителя Председателя Совмина СССР Косыгин и Полянский, Председатель Совмина РСФСР Воронов, Председатель Комиссии партийного контроля при ЦК Шверник и в недавнем прошлом Первый секретарь ЦК КП Украины Кириленко. Их активно поддерживали два кандидата в члены Президиума ЦК Гришин (председатель ВЦСПС) и Ефремов, а также секретари ЦК Андропов, Демичев, Ильичев, Поляков, Пономарёв, Рудаков, Титов, Шелепин. Они договорились срочно вызвать Хрущёва, который отдыхал в Пицунде, в Москву, где на заседании Президиума ЦК КПСС предъявили ему обвинения.

          13 октября на новом заседании Президиума ЦК, уже в присутствии Хрущёва, Брежнев поставил вопрос о его «добровольной отставке». Хрущёв активно сопротивлялся. Однако 14 октября все же подписал текст заявления о своем уходе.
          В тот же день состоялся пленум ЦК, на котором выступили Брежнев и Суслов. Брежнев обвинил Хрущёва в нарушении принципа коллективного руководства, «выпячивании своей личности» и в серьезных просчетах «прикрываемых бесконечными перестройками и реорганизациями». Суслов также дал резкую оценку бывшему главе партии и государства. Причем упор был сделан на «плохие черты характера» Хрущёва. В итоге пленум удовлетворил «просьбу» Хрущёва об отставке, а также признал в дальнейшем невозможным соединять в одних руках два поста: Первого секретаря ЦК и Председателя Совмина СССР. 
          Новым Первым секретарем партии был избран Л. Брежнев, а главой правительства — А. Косыгин.

 

из Архива А.Н. Яковлева, «архитектора перестройки» и «отца гласности»

 

          По многочисленным воспоминаниям участников событий того времени доктор исторических наук А.Н.Артизов и кандидат исторических наук Ю.В.Сигачев подготовили публикацию, которую я и привожу здесь в сокращенном виде. Полностью она приведена в Архиве Александра Николаевича Яковлева (Альманах «Россия. ХХ век» http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-intro/1002078), который с 1987 года был  членом Политбюро ЦК КПСС, а с октября 1988 г. – председателем Комиссии Политбюро ЦК по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями 1930–1940-х и начала 1950-х годов. За Яковлевым впоследствии закрепились титулы «архитектора перестройки» и «отца гласности» . 

«...К началу 1964 г. авторитет Хрущева в стране упал, о чем свидетельствовали многочисленные анекдоты о нем, получившие широкое распространение. Недовольны были все слои общества: рабочие и служащие — повышением цен на товары и производственных норм, введенных одновременно со снижением расценок; крестьяне — вынужденным урезанием подсобных хозяйств; жители маленьких городов и поселков — запретом держать скот. Творческая интеллигенция обсуждала экстравагантные выходки первого секретаря, устраивавшего «разносы» виднейшим писателям и мастерам живописи и поучавшего их, как и что надо творить. Усилению социальной напряженности способствовали перебои в обеспечении городов и поселков продовольствием из-за неурожая 1963 г.

Этим не замедлили воспользоваться члены высшего партийно-государственного руководства СССР, жаждавшие стабильности своего положения и боявшиеся очередной смены караула в верхах.

На июньском (1963 г.) пленуме ЦК КПСС обязанности второго секретаря ЦК, вместо разбитого инсультом Ф.Р. Козлова, Хрущев поручил исполнять сразу двум членам Президиума ЦК — председателю Президиума Верховного Совета СССР Л.И.Брежневу и переведенному из Киева на работу секретарем ЦК КПСС Н.В.Подгорному. Именно эти два человека взяли на себя основную работу по организационному оформлению недовольства партийной номенклатуры.

По воспоминаниям Г.И.Воронова, в то время председателя Совета Министров РСФСР, все это готовилось примерно год. «Нити вели в Завидово, где Брежнев обычно охотился. Сам Брежнев в списке членов ЦК ставил против каждой фамилии “плюсы” (кто готов поддержать его в борьбе против Хрущева) и “минусы”. Каждого индивидуально обрабатывали». Иногда пишут, что «мотором» заговора был не входивший тогда в состав Президиума ЦК секретарь ЦК КПСС А.Н.Шелепин, опиравшийся на своего друга — председателя КГБ при Совете Министров СССР В.Е.Семичастного. Однако по своему второстепенному положению в партийной иерархии, они не имели возможности возглавить оппозицию. Не случайно и Шелепин, и Семичастный отрицали руководство заговором, признавая вместе с тем свою активную роль в нем. <...>

          Подготовка к смещению первого секретаря заставляла всех их быть предельно осторожными.

          И все же реальные свидетельства нарастания напряжения во взаимоотношениях первого лица с другими членами Президиума ЦК КПСС остались. Вот некоторые примеры.

          11 июля 1964 г. Заседание пленума ЦК КПСС. Присутствует вся партийно-государственная номенклатура. Рассматривается болезненный для Брежнева вопрос о его освобождении с поста председателя Президиума Верховного Совета СССР и назначении на эту должность Микояна. Начав с нелепой шутки об «отлупе деда Щукаря», Хрущев далее обращается к Брежневу и с нарочитым пренебрежением к нему комментирует только что прозвучавшие аплодисменты участников пленума: «Это рады, чтобы Вас освободить. Нельзя же назначить, не освободивши. Это обрадовались люди, что Вас освободили». Чтобы сохранить лицо, Брежнев вынужден ответить: «Не думаю. Это они хорошо провожают». 
          Многословно и иносказательно объяснение Хрущева, почему проводится кадровая перестановка: «Я думаю, что это будет хорошо, потому что сейчас значение Президиума Верховного Совета надо поднимать и придавать ему еще большее значение. Вот Конституцию разработали. …Нам сейчас не завинчивать гайки надо, а надо показать силу социалистической демократии. …Раз демократия, то и руководство может быть подвергнуто критике. И это надо понимать. Без критики нет демократии. …Мы [анти]демократические методы побороли со всеми трудностями и разбили врагов, оппозицию, имели монолитность в народе, который поддерживал нашу партию, а сейчас, я так понимаю, не все мы единого мнения, сейчас у нас по нарастающей развивается этот процесс. Поэтому, чтобы было более демократично — надо устранить препятствия: освободить одного и выдвинуть другого». Но для участников пленума, с полуслова понимающих намеки, речь Хрущева предельно ясна: в отличие от Микояна, Брежнев не способен быть «демократическим президентом» страны, он не в состоянии поднять работу Президиума Верховного Совета СССР на более респектабельный уровень, и потому его возвращают на прежнюю работу в ЦК КПСС курировать военно-промышленный комплекс.

          19 августа 1964 г. Заседание Президиума ЦК КПСС. Присутствует узкий круг высших руководителей, где можно не прибегать к «византийскому слогу». Обсуждается поездка Хрущева по регионам страны. Всплывает вопрос об оплате труда комбайнеров, чабанов, других сельскохозяйственных рабочих. Первого секретаря возмущают повышенные расценки и плохое нормирование труда в колхозах. Попытка Полянского оправдаться вызывает бурную реакцию Хрущева, работе своего соратника по Президиуму ЦК он выставляет негативную оценку: «Товарищ Полянский, я с вами не согласен. Это несогласие складывается в какую-то линию. …Я против того, чтобы сельские рабочие вырывались и больше зарабатывали, чем заводские рабочие. …Вы берете на себя смелую задачу защиты вопроса, которого Вы не знаете. В этом тоже Ваша смелость. Но это не ободряет ни меня, ни других. Я полагаться в этих вопросах на Вас очень затрудняюсь. Как Вы подошли к решению пенсионного вопроса? Разве так можно решать? Всем поровну — так нельзя. Это самое легкое. А надо, чтобы как мы решили, чтобы колхозы принимали участие, чтобы они от своих отчислений определяли размеры, тогда будет стимулирование производительности труда. Он будет сегодня работать, а будет думать, что он получит, когда пойдет на пенсию. Вот о чем речь идет. А Вы представили уравнительную [пенсию], не соответствующую нашей линии. Другой раз — по ценам. Я очень осторожно к Вам отношусь». И далее, обращаясь к другим членам Президиума ЦК, Хрущев заключает: «Я остро этот вопрос поставил, товарищи. Вы знаете, что этим вопросом занимается Полянский. Я его считаю не совсем объективным».

          На этом же заседании при обсуждении подходов к уборке хлопка, в отсутствие Косыгина, Хрущев и ему дает нелестную характеристику: «Нет здесь Косыгина. Но тут Косыгиным пахнет. Онзнает цену длинного тонковолокнистого хлопка, он знает производство текстиля, и на него текстильщики жмут. …Нити тянутся к Косыгину. У него старые взгляды».

          17 сентября 1964 г. Заседание Президиума ЦК КПСС. Присутствуют Хрущев, Брежнев, Воронов, Микоян, Полянский и Суслов. В рабочей протокольной записи заседания заведующий Общим отделом ЦК В.Н.Малин фиксирует вопрос «о Президиуме» и следующие рассуждения Хрущева о его составе: «Довольно много людей с двухмесячным отпуском» (т.е. старых); «Три этажа в руководстве — молодых, средних и старших». Действующий состав Президиума ЦК КПСС явно не устраивает Хрущева, в верхнем эшелоне власти необходима процедура ротации кадров. Конечно, обсуждение такой острой темы лишь встревожило членов Президиума ЦК и побудило их к более активным действиям против первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР.

          Из воспоминаний Сергея Хрущева (сына Н.С. Хрущева) известно, что сообщение о заговоре он получил еще до поездки отца в третьей декаде сентября 1964 г. на полигон Тюра-Там. После возвращения Хрущева Сергей подтвердил тревожную информацию, рассказав отцу о состоявшейся беседе с бывшим охранником Н.Г.Игнатова В.И.Галюковым. Однако Хрущев не придал ей должного значения, видимо считая, что легко возьмет ситуацию под контроль и избавится от своих оппонентов. Во всяком случае, о настойчивом «выпроваживании» из Москвы в отпуск Хрущев сообщил президенту Индонезии Сукарно 29 сентября в шутливом тоне. Перед отъездом он лишь попросил Микояна встретиться с Галюковым.

          На отдыхе в Пицунде Хрущев готовился к намеченному на ноябрь пленуму ЦК по сельскому хозяйству, встретился с членами делегации японских парламентариев. Приехавший туда же 3 октября Микоян привез один экземпляр записи откровений Галюкова. Это документальное подтверждение о намеченном перевороте не побудило Хрущева к немедленным действиям. Он знал, что Брежнев в ближайшие дни будет находиться в Берлине на праздновании 15-летия Германской Демократической Республики, а Подгорный 9 октября вылетит в Кишинев для участия в торжествах, посвященных 40-летию образования Молдавской ССР и созданию Коммунистической партии Молдавии.

          Как вспоминает оставшийся «на хозяйстве» Полянский, 11 октября ему позвонил Хрущев и сообщил, что знает об интригах против него, обещал через три-четыре дня вернуться в столицу и показать всем «кузькину мать». Полянский бросился срочно обзванивать членов Президиума ЦК КПСС.

          В Москву немедленно вернулись Брежнев и Подгорный. Последний по пути сделал посадку в Киеве, где встретился с Шелестом и просил его быть готовым к вызову в столицу.

          12 октября в отсутствие Хрущева в Кремле собралось заседание Президиума ЦК КПСС. В принятом постановлении — единственном документальном свидетельстве этого заседания — зафиксировано следующее решение: в связи «с возникшими неясностями принципиального характера провести следующее заседание 13 октября с участием т.Хрущева. Поручить тт. Брежневу, Косыгину, Суслову и Подгорному связаться с ним по телефону». Участники заседания постановили также отозвать из парторганизаций хрущевскую записку о руководстве сельским хозяйством из-за содержащихся в ней путаных установок, вызвать в Москву членов ЦК и ЦРК КПСС на пленум, время проведения которого определить в присутствии Хрущева.

          13 октября около половины четвертого дня в Кремле началось новое заседание Президиума ЦК КПСС. Прилетевший из Пицунды в сопровождении Микояна Хрущев занял обычное место председателя. Первым взял слово Брежнев, разъяснивший Хрущеву, что за вопросы возникли в Президиуме ЦК. Чтобы Хрущев понял, что он в изоляции, Брежнев подчеркнул, что вопросы ставят секретари обкомов. Хрущев попытался оправдаться. Признав весомость аргументов, он тем не менее начал отстаивать разделение обкомов, заговорил о своем стремлении приносить пользу, насколько хватит сил. Но его быстро прервали. До позднего вечера по очереди Шелест, Воронов, Шелепин, Кириленко, Мазуров, Ефремов, Мжаванадзе, Суслов, Гришин и Рашидов перечисляли хрущевские прегрешения.

          Заседание продолжилось утром следующего дня. С большой обличительной речью выступил Полянский (ему было поручено подготовить для пленума ЦК КПСС специальный доклад об ошибках первого секретаря, который не прозвучал на пленуме только потому, что Хрущев согласился по-тихому уйти в отставку). С ним солидаризовались Косыгин, Подгорный, другие присутствующие. Единственным участником заседания, кто выступил в поддержку прежнего лидера страны, оказался Микоян, предложивший оставить Хрущева «у руководства партии». Но и он, увидев решимость остальных, в итоге согласился со смещением Хрущева. Сам «обвиняемый» в «последнем слове» признал свои ошибки, согласился подписать заявление об отставке и заявил: «Не прошу милости — вопрос решен. Я сказал т.Микояну— бороться не буду… Радуюсь — наконец партия выросла и может контролировать любого человека. Собрались и мажете говном, а я не могу возразить». После ухода Хрущева Брежнев предложил выдвинуть на пост первого секретаря ЦК КПСС Подгорного, но тот отказался в пользу Брежнева.

          В тот же день 14 октября в 6 часов вечера в Екатерининском зале Кремля открылся внеочередной пленум ЦК КПСС. Выступивший на пленуме по поручению Президиума ЦК КПСС с докладом Суслов озвучил «единодушное» мнение членов высшего партийного ареопага о необходимости смещения Хрущева. Сказав несколько дежурных фраз об инициативе и энергии Хрущева, его роли в разоблачении культа личности Сталина, заслугах в борьбе с «антипартийной группой Молотова, Кагановича, Маленкова», в проведении политики мирного сосуществования, докладчик с пафосом обрушился на Хрущева. В вину ему было поставлено нарушение норм партийного руководства: решает дела единолично, пренебрегает коллективным мнением; достижения приписывает себе, а недостатки сваливает на других; пытается поссорить членов Президиума; стремится принизить авторитет своих коллег в массах, препятствует их выездам на места, а сам берет в поездки родственников; способствует восхвалению своей личности. Результат этих неправильных методов руководства — грубые политические, экономические и организационные ошибки (бесконечные перестройки и реорганизации партийного и советского аппарата, ликвидация райкомов партии, созыв нерабочих парадных пленумов ЦК, замена пятилеток семилетними планами, монополизация руководства сельским хозяйством, увлечение кукурузой, самовольство в награждении орденами, угроза разогнать Академию наук СССР и др.).

         Поскольку все основные вопросы были разрешены до пленума, его ход умело срежиссировали. Доклад Суслова в нужных местах прерывался одобрительными выкриками с мест и аплодисментами. По его окончании постановили «прений не открывать». Голосование прошло организованно и единодушно. Сначала было принято постановление «О т.Хрущеве», согласно которому он освобождался от занимаемых постов «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья», признавалось «нецелесообразным в дальнейшем объединять в одном лице обязанности первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР». Затем первым секретарем ЦК избрали Брежнева, а председателем Совета Министров СССР — Косыгина.

          Председательствовавший на пленуме Брежнев от имени Президиума ЦК предложил «для печати ограничиться только одним пунктом постановления».

          Краткую и скупую информацию о пленуме и отставке Хрущева 16 октября опубликовали в газетах. <…>

 

Алтайский край с добрым напутствием Хрущеву

 

          15 октября 1964 года, когда ТАСС распространил сообщение, что Хрущев попросился на отдых «по состоянию здоровья», Барнаульская телестудия повторила документальный фильм «Наш Никита Сергеевич», который был сделан к его дню рождения, с добрым напутствием пенсионеру. Надо ли говорить, что на другой день директор студии был снят с работы.

 

как я воспринял снятие Хрущева

 

          Почти полвека прошло с тех пор. Многое видится несколько иначе. Но я хорошо помню, что само событие – снятие Хрущева – я принял спокойно. В жизнь вошли два новых емких термина –  «волюнтаризм» и «субъективизм», – которыми объясняли причины устранения Хрущева от власти.

          Я посмотрел в Википедии и из трех значений первого термина выбрал то, которое объясняет деятельность Хрущева. Именно так мы тогда и понимали это редко используемое слово, которое неожиданно вошло в жизнь: «волюнтаризм характеризуется стремлением к цели посредством одной только воли, не учитывая обстоятельств и последствий». Да, мы так и думали, что Хрущев, действуя импульсивно, не учитывает обстоятельств и последствий, навязывая всем свою волю. И для меня это было понятно. Было это. Было. И вместе с многими научными работниками, знавшими о предстоящем «разгоне» Академии наук, до которого оставался один шаг, я вздохнул с облегчением:

– Наверное, теперь не разгонят.

          Субъективизм – в глазах марксистов – это уже просто ругательство. Когда кого-то обвиняли в субъективизме, то это было не просто отсутствие объективности, навязывании всем собственных взглядов. Субъективизм у марксистов «...лежит в основе различных извращений марксизма-ленинизма. Правый ревизионизм, исходя из субъективистского понимания практики, пытается эклектически совместить принципы философии марксизма с субъективистскими философскими концепциями (например, экзистенциализмом и прагматизмом). Ревизия марксизма, осуществляемая «слева», состоит в подмене его творческой теории системой субъективистски толкуемых догм, служащих обоснованием волюнтаризма. Субъективизм в политике характеризуется тем, что политические решения принимаются на основе произвольных, ненаучных установок. Политический субъективизм находит своё выражение в пренебрежительном отношении к общественным закономерностям, в вере во всесилие административных решений» (Философская энциклопедия: http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/1177/СУБЪЕКТИВИЗМ).

          Но я еще видел полное отсутствие интеллигентности. В глазах у меня стоит полупьяный Хрущев на трибуне и грозит пальчиком академику Лаврентьеву:

– Я тебя насквозь вижу, Ермак ты Тимофеевич!

          И слышу его полупохабное:

– Накося выкуси! – и вижу выброшенную вперед руку с кукишем.

          И представляю его с башмаком в руке, которым он стучит по столу в зале ООН перед всем миром.

          И содрогаюсь, что он чуть не привел мир к ядерной войне. Правда в последнюю минуту опомнился.

          И усмехаюсь, вспоминая, как он учил художников, скульпторов, поэтов и композиторов в своей мании коммунистического величия.

          Следует учитывать, что мы жили в авторитарном государстве, и до самого последнего момента, до снятия Хрущева он был непререкаемым авторитетом. Никто не смел ему перечить. Его слово было всегда последним. Даже если кто-либо из членов Президиума ЦК КПСС имел вначале другое мнение, он в конце изменял его, присоединяясь к мнению Хрущева. Пленум ЦК КПСС проштамповывал решения Президиума, вынося свои Постановления или назначая новую партноменклатуру. Съезд КПСС проштамповывал предложенные ему Решения Пленума.

          Но мне многое и нравилось в его деятельности..

          Нравилось, что он разоблачил культ Сталина, не побоявшись того, что сам он был его пособником.
          Нравилось, что он открыл двери ГУЛАГа и разрешил рассказать о том, что творилось там за колючей проволокой.
          Нравилась его энергия и напор, не прекращающийся все годы его правления.
          Нравилось его стремление изменить нашу действительность, провести реформы.
          Нравились его попытки решить продовольственную и жилищную проблемы.
          Нравилось то, что вождь перестал быть богом. Он оказался человеком со всеми его слабостями.

           В годы правления Хрущева мы жили бурной жизнью. Одна реформа следовала за другой. Одно решение за другим. Во многом деятельность вождей стала публичной. После Хрущева многое вернулось на круги своя. Не стало Совнархозов и сельских обкомов КПСС. Партноменклатура успокоилась. Теперь можно было уже не дрожать за свое кресло. Наступила эпоха, которую назвали застоем. Она пришла не сразу – еще несколько лет интеллигенция трепыхалась, как птица, пойманная в силок. Еще по инерции что-то возникало, что-то делалось. И нам в Академгородке еще что-то определенно удалось сделать. И не просто удалось. Видимо, все-таки, партийный присмотр за молодежью Академгородка был слабоват, и именно следующие годы стали годами подлинного расцвета общественной и культурной жизни. Но об этом рассказ впереди.

          И я понимал, что я и мои взгляды коренным образом изменились благодаря деятельности Хрущева. И не только мои. Я чувствовал, что многие люди вокруг меня как бы «распрямились», почувствовали себя, стали думать по-другому, поняли, что своими действиями они могут что-то изменить в нашей жизни. Я могу смело сказать, что хрущевское десятилетие сделало нас другими людьми. Он вовлек нас в «поток социального творчества» [по выражению Лена Карпинского]. Сделал людьми, не принявшими застой 70-х. И мы откровенно издевались над сменившим Хрущева вождем, лишенном полета мысли, фантазии и инициативы.

            Анекдоты про Хрущева сменились издевательскими анекдотами про Брежнева.

            Вот один из анекдотов о Хрущеве: 

– Одной ногой мы уже стоим в коммунизме, – сказал Хрущев.
– Ну и долго мы будем так стоять враскоряку? – спросил старый большевик.

            А вот один из анекдотов о Брежневе.

         Брежнев на заседании Политбюро говорит:
– Товарищи! У нас многие члены Политбюро впали в маразм, играют в игры, скачут на деревянных лошадках. А вот Косыгин отобрал у меня оловянных солдатиков (плачет) и не отдае-е-ет!

          Сам Хрущев уже на склоне лет, раздумывая о своей жизни и своей роли в жизни нашей страны, сказал:

– Умру я... Положат люди на весы дела мои. На одну чашу дела худые, на другую – добрые... И добро перетянет...

          Так он думал. А про то, что кровь была на его руках, уже позабыл? Думал только о своей роли в истории.

          Вчитываясь в строки сохранившихся документов и воспоминаний, я думаю, что Хрущев просто недооценил своих «соратников», – тех людей, которых сам подобрал и сам расставил по высшим партийным и советским должностям. Мне кажется, он мог, скомандовав прямо из Пицунды, всех их арестовать, потому что его слово было непререкаемым. Хрущев просто не хотел этого сделать. Зная о заговоре, он надеялся переубедить их. Он не думал, что они так крепко сговорились и уже раздали друг другу посты.

          Мне еще раз хочется вернуться к личности Хрущева. Мы теперь по опубликованным документам и воспоминаниям неплохо изучили не только его, но и всех, кто был рядом с ним, начиная с первых лет после смерти Сталина. И вот невольно перебираешь в мыслях, кто из этих людей мог развенчать культ личности, провести даже робкую десталинизацию общества? 
          Некоторые пишут, что мог Берия, который вначале был главным «преобразователем». В частности, именно по его инициативе было пересмотрено «дело врачей» и объявлена амнистия.
          Маленкова называют иногда несостоявшимся Дэн Сяо Пином в экономике СССР. Кто знает, если бы Хрущев не отстранил его от руководства правительством страны, может быть, путь, по которому пошел Китай, был бы нашим путем.
          А больше вообще нет (по крайней мере, для меня) никаких кандидатов на более-менее крупные реформы в политике и экономике. И у меня возникает вопрос, а если бы не было Хрущева, мы бы так и жили, не развенчав культ Сталина. Вот китайцы так и не развенчали культ Мао Цзе Дуна, хотя его культурная революция вполне сравнима с нашим 37-м годом. Выходит, что роль личности в истории так велика?!

          Но известно, что история не терпит сослагательного наклонения. Что было, – то было. Что случилось, – то и случилось. Только не нужно ничего дописывать и домысливать. Не нужно переписывать историю. Этот отрезок истории был моим временем. Я тогда жил. Я определенным образом воспринимал каждое событие. Мне было иногда стыдно за Хрущева: за его корявый язык, за «кузькину мать», за необдуманные поступки. Но я его не ненавидел. Я лично его воспринимал, как живого человека, каким он и был, импульсивным, убежденным, искренним. Он хотел, чтобы жизнь людей стала лучше, чтобы страна была сильной и богатой. Беда его заключалась в том, что он был в плену догм, установленных Марксом и Лениным, и глаза его видели только то, что он хотел видеть, что укладывалось в эти догмы. Потом, уже на пенсии, он и сам многое переосмыслил. Недаром так забеспокоились вожди эпохи застоя, когда узнали, что Хрущев наговорил на магнитофон свои воспоминания.

          Хрущев был противоречивой фигурой. По иронии судьбы памятник ему делал гонимый им скульптор Эрнст Неизвестный. Он изваял в 1974 году надгробие на могиле Хрущева, и символическими контрастами форм и цвета подчеркнул противоречивость его личности. А вожди эпохи застоя, которые всего боялись, препятствовали даже установке этого памятника на могиле Хрущева.

          Я до сих пор для себя не решил, был ли Хрущев по большому счету прав... Трудно сказать мне по этому поводу что-нибудь определенное. Он был продуктом той эпохи. Верно служил Сталину, но «держал кукиш в кармане», как многие в ту пору. Потом «разоблачил» его культ. А в целом был очень непоследователен. В конце концов, именно он создал тот Президиум ЦК с Сусловым, Брежневым и другими деятелями, который его же и лишил власти, а нам потом с ними пришлось жить еще два десятка лет. И, как мне кажется, стало много хуже, чем при непредсказуемом Хрущеве. Его личность безусловно оказала влияние и на меня, и на всех вокруг меня, и на развитие всего нашего общества. Мы уже жили по-другому и по-другому думали. И понимали, что сталинизм и репрессии, затрагивающие миллионы людей, уже не вернутся.

          Пусть это будет тем плюсом, который перетянет чашу весов.

          Но в октябре 1964 г. никто защищать Хрущева не бросился. Более того, на общеуниверситетском партсобрании по поводу разоблачения "волюнтаризма и субъективизма" преподаватель социолог Ф.Д.Садыков бросил упрек в адрес всесильного местного "первого", вопрошая: "Многих из нас удивляет поведение первого секретаря т.Горячева. Когда, интересно, он был искренен: или когда прославлял Хрущева, или сейчас?"

         После снятия Хрущева, все еще веря в светлое коммунистическое будущее, я надеялся, как и многие, что избавившись от волюнтаризма, мы будем более строго взвешивать свои шаги и пойдем вперед, не делая ошибок, еще быстрее. И я, я был в этом уверен, могу на своем месте способствовать этому. Я работал, и у меня пока все получалось.