Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Академгородок, 1961. Часть 19. Пятигорск. Пярну.

Продолжение.
Начало см. Академгородок, 1961.  Части   1,
   2,   
3,   4,.   5,   6,   7,   8,   9,   10,   11,   12,   13,   14,   15,   16,   17,   18.

см. также
Академгородок, 1959. Части 
1  -  20.
Академгородок, 1960. Части  12.

курсовка в Пятигорск

 Как только я зашел в помещение ОКП, ко мне бросилась Клавдия Степановна:

– Михаил Самуилович, «горит» курсовка в Пятигорск! Поезжайте сами.

Клавдия Степановна всегда звала меня по имени отчеству и только на Вы.

– Да что я там буду делать?

– Как что? Да Вас изжога измучила, я же вижу. Водичку попьете – избавитесь от нее.

– Неужто?

– Ей богу. Там Вам врач подберет и минеральную воду и скажет, как надо пить. А горящую курсовку бесплатно отдадим.

Это уже было заманчиво. Может быть наскребем денег на билеты... И вдруг пришла мысль:

– А на обратном пути заеду в Ленинград – домой, два года там не был.

Отпуск я взял впервые, раньше брал компенсацию за неиспользованный отпуск, - деньги были важнее, а о здоровье не думал. Тем не менее, меня заставили взять 36 рабочих дней – за полтора года.

 

дорога в Пятигорск

 

Через день я выехал поездом, который шел до Пятигорска почти трое суток.

Мне нравится ехать в поезде, даже если вагон комбинированный. Едешь, едешь, спишь себе на второй, а то и на третьей полке. Спускаешься вниз, если уж очень сильно захотелось есть или сосед позовет сыграть в картишки. По вагону разносят дешовую еду из вагона-ресторана. Но можно сходить и в вагон-ресторан, – там есть и борщ и мясо с картошкой. И цены умеренные. А потом снова на полку, пока бока не начнут болеть. Тогда можно выйти в тамбур и смотреть в окно, как проносятся мимо тебя леса, перелески, большие поляны и деревни.

Только войдя из тамбура в вагон, понимаешь, как там душно от дыхания полусотни человек. Пробираешься на свое место. В каждом купе по 4 человека, а напротив вдоль стенки вагона, – еще два, – это и есть комбинированный вагон.

– Кстати, а почему комбинированный? Его еще называют общим... Или я что-то путаю...

Мысли вяжутся, зацепляются друг за друга, и я снова засыпаю.

На Кубани просыпаюсь от того, что поезд остановился. Никакой крупной станции, вроде бы, нет, но поезд стоит. Спрыгиваю из вагона. Вдоль вагона бегают женщины и подростки, продают вареную картошку и соленые огурцы. Беру. Подбегает девушка с ведерком спелых абрикосов. Сто лет их не видел. Вообще, даже вкуса не помню, а тут: «За рупь отдам». Отказать девушке не могу, – беру. Несу это все в вагон. Сначала съедаю картошку с солеными огурцами. Потом начинаю есть абрикосы. Боже мой, какие абрикосы. Сочные ароматные. Я в жизни таких не ел. Остановиться я уже не могу. Ведра абрикосов, как не бывало.

Расплата наступила быстро. В туалет пришлось бежать бегом, а попав туда, уже не хотелось покидать его.

 

Пятигорск

 

Я понял, что такое курсовка только в турбюро. До этого я думал, что разница между путевкой и курсовкой незначительная и даже не стал спрашивать, какая. Оказалось, – огромная. Путевку дают в санаторий или в дом отдыха, и ты живешь в его помещениях, ешь в его столовой и лечишься у его врачей. А приехав по курсовке ты поселяешься у частника, а лечиться идешь в курортную поликлинику. Но кого это волнует в 27 лет?

Мне дали направление на проживание к какой-то пожилой женщине, недалеко от Цветника (не зная, что такое в Пятигорске Цветник, я подумал, как странно, – цветников может быть много, как же я найду?). Найти оказалось очень просто. Цветником называлось начало главного в Пятигорске парка для отдыхающих. А моя квартира оказалась в трех минутах ходьбы от входа в Цветник. Хозяйка провела меня в комнату, где, кроме моей, оказалось еще 2 кровати. Она показала мне мою кровать и испытующе взглянула на меня. Видимо, многие говорили, что им не нравится, и она была к этому готова. Я промолчал. мне было все равно.

Переодевшись, я пошел в Цветник. Моя столовая оказалась у самого входа в Цветник. Я показал направление, и меня посадили за стол и накормили, хотя завтрак уже кончился. Столовая мне понравилась.

Поев, я отправился в Курортную поликлинику. К моему удивлению, через 10 минут я уже был у врача. Выслушав мои жалобы, которые я изложил несколько смущаясь (тогда я не понимал еще, что болеть не стыдно), врач дал мне бумажку в столовую, там был записан номер диеты. Кроме того, врач сказал что я должен перед каждым приемом пищи за час пить тепдый нарзан и указал номер источника.

– Наверное, это ужасно пить теплую минеральную воду. – подумал я. Дома, в Ленинграде мы с отцом любили пить холодный Боржом. Боржом я покупал и в Академгородке.

Больше никакого лечения врач не назначил, только сказал, когда я к нему должен придти в следующий раз.

Перед обедом я нашел свой источник. Около него было довольно много народу, – видимо, он пользовался популярностью. Я посмотрел, как люди пьют, – на отраву не похоже. Я тоже налил себе полный стакан и поднес ко рту. Попробовал на вкус. Противно не показалось. Тогда я начал пить. По мере того, как я пил эту теплую минеральную воду, мне она нравилась все больше и больше. Более того, я начал испытывать наслаждение.

Это была моя вода! Именно та, которую требовал мой организм. И теперь он наслаждался, а вместе с ним и я. Погас огонь в груди, мешавший мне жить. Я постоянно чувствовал его, хотя внешне не подавал виду. Дома я этот огонь умерял содой. А теперь он пропал после стакана воды . Вот так сразу.

Я ни разу не пропустил время приема нарзана. Я шел к нему, как к алтарю. Для меня это была святая вода. И моя изжога исчезла. Я забыл, что это такое лет на семь.

Я осмотрел все места, куда ходят отдыхающие. Конечно, побывал у Орла. Поднялся по лестнице вверх и осмотрел все источники. Полюбовался гротом. Прошел по памятным местам Пятигорска. По лермонтовским местам. Побывал на месте дуэли. Потом поехал с экскурсиями в Кисловодск, Ессентуки и Железноводск. Вечером ежедневно вместе со всеми отдыхающими я ходил в кино. Но времени оставалось еще много, и я тратил его, гуляя и наслаждаясь деревьями и цветами, пейзажами и жанровыми сценками, которые разыгрывались передо мной. Большинство отдыхающих совмещало лечение и развлечение. Почувствовав себя свободными от уз Гименея, и мужчины, и женщины быстро знакомились. Завязывались бурные романы.

Один из моих соседей, – диспетчер Рижского морского порта, ежедневно менял подруг. Как только он добивался взаимности от очередной подруги, она становились ему неинтересна. Другие подолгу добивались какой-нибудь дамы, но она уступала только в самый последний день.  Самое плохое для них было то, что места, где можно было бы без помех предаться любовным утехам не было. Одиночных палат и даже палат на двоих в санаториях практически не было. Это вынуждало влюбленных использовать для жарких объятий заросли, тенистые укромные места, темное время суток.

Но пятигорская полиция нравов не дремала. Ежедневно она собирала свой урожай. Проституток в те годы в Пятигорске не было, по крайней мере, я их не видел. Но они были и не нужны. Доступными казались все женщины. Все кокетничали, бросали призывные взгляды и делали первые шаги для знакомства, заговаривая с понравившимися мужчинами. В первый же день ко мне подошла дама, старше меня лет на десять, назвала себя и спросила, люблю ли я Евтушенко. Она протянула мне листок с переписанными от руки стихами: 

                                    Ты спрашивала шопотом,
                                                 А что потом, а что потом.
                                                 Кровать была расстелена,
                                                 А ты была растеряна. 

Только в кошмарном сне я бы согласился переспать с этой особой, и, сделав еще две-три попытки, она переключилась на другой объект.

Дня через три у меня было два друга моего возраста и три подруги, с которыми мы проводили время. Наша компания всегда была вместе и на экскурсиях и на прогулках, нам было хорошо. И я не видел, чтобы кто-то из парней допустил фамильярность по отношению к девушкам. И девушки не стремились как-то приблизить к себе кого-либо из ребят. Так что, этот вопрос решился сам собой.

 

поездка в Ленинград и Пярну

 

Мама, Аллочка и Боренька на лето уехали отдыхать в Пярну. Этот городок находится в Эстонии недалеко от Ленинграда. Приехав в Ленинград, я побыл несколько дней с папой, который был этому очень рад, а потом сел на поезд и вскоре уже был в Пярну. Недолго я пробыл с моими близкими. Через три-четыре дня я уже отправился домой.

Снимок, который вы видите,
был сделан именно там, в Пярну,
в августе 1961 года.

 Мы решили сфотографироваться перед моим отъездом. За два года, что я не видел Аллочку и Бореньку, оба сильно изменились. Аллочке уже было 20, а Бореньке 27 августа исполнилось 13, и мы его день рождения отпраздновали. 
             Мы с мамой улыбаемся, Аллочка, по-моему, увлечена своими мыслями, а Боренька опечален тем, что я уезжаю так быстро.

Продолжение следует

 

Tags: Академгородок. 1961
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments