Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Как я попал в Академгородок. Часть 7.

Продолжение. Начало см. 1,  2,  3,  4,  5,  6.


Академгородок строится

 Поесть было негде, и мы с ребятами в обед пошли в так называемую жилую зону, уточню, будущую жилую зону. Институтская улица, сделав изящный изгиб, обогнула лесок и повернув направо, стала называться Академической улицей. Правда, улицы еще не было, – была только просека. Она шла, как мне сказали ребята, в сторону Обского водохранилища, но доходила только до Бердского шоссе, а за ним оставалась полоса леса.

– Идя дальше, – говорили они, – ты пересечешь железную дорогу и увидишь артезианские скважины прямо в леске, а потом, спустившись вниз по крутому склону на несколько метров, попадешь на берег водохранилища, где в прошлом году, да, кажется, и в этом, земснаряды намывают песок для защиты железной дороги. Кстати, железная дорога – это начало знаменитого Турксиба.

Но туда, на берег Обского моря я прошел не сразу. Сейчас я стоял в самом начале просеки. Была жуткая грязь. По просеке ездили самосвалы, натужно ревя моторами. Колеса их крутились в глубокой колее, заполненной талой водой. Сухого места не было нигде, но мы все были в резиновых сапогах, и грязь нам была не страшна. Да я другого и не ожидал. Асфальта в городке пока не было нигде. Дороги строились из бетона. Когда в студенческие годы мы ездили со стройотрядом на уборку урожая или на строительство Оредежской ГЭС, без резиновых сапог было не обойтись. В них ходили все. Это была замечательная и совершенно незаменимая обувь. И на грязь я вообще не обращал внимания.

Слева от просеки было поле с мелким леском. А справа я увидел строящиеся дома. И мое сердце ёкнуло во второй раз.

Да, по правой стороне просеки шло строительство микрорайона А. На правом углу торцом к Академической строилось четырехэтажное кирпичное серого цвета здание общежитий, а вдоль Академической было заложено такое же здание. Они стояли под 900 друг к другу, а на самом углу между ними строился магазин. «Магазин-вставка», – сказали мне. – Вот пока не построили». Этот магазин еще долго называли вставкой.

Будущее общежитие стояло на кривой Обводной улице. Она, видимо, обводила лес, поэтому так и была названа. После общежития вдоль нее строилось пять кирпичных из красного кирпича жилых трехэтажных домов, все они выходили своими торцами на Обводную улицу. Один из домов – самый ближний к общежитию – был уже готов, остальные были в разной степени завершенности. «Где-то здесь открылся магазинчик», – сказали мне ребята, когда мы подошли к ближайшему дому, который, как мне показалось был уже закончен. Но его двор был разрыт. То ли делали, то ли исправляли какие-то коммуникации. Мне вспомнилось интервью Лаврентьева корреспонденту журнала «Советская печать» в Москве: «Забыли проложить трубу снова ракопали...».

Вместо дорожек в лужах и грязи лежали доски. Хотя дом был самым ближним из пяти к общежитию, но его почему-то называли дом номер пять. Слева от пяти домов, стоявших вдоль Обводной улицы, были видны фундаменты еще нескольких домов.

Мы прошли по деревянным мосткам, уложенным вдоль дома. Я заглянул во второй подъезд, где на втором этаже квартиры вскоре должны были стать общежитием. Квартиры были уже отделаны, и кто-то даже уже спал в одной из них, хотя дом не был официально сдан в эксплуатацию. Меня это тогда не удивило.

– Можно потерпеть, – думал я. Асфальт можно уложить потом, а благоустройство и озеленение тоже можно сделать потом. Главное, – дать людям жилье.  И мне тоже. Тогда и Любочка с Иринкой смогут приехать.

В одной из квартир в третьем подъезде на первом этаже этого дома был оборудован медпункт СО АН. Я зашел посмотреть. Там работала молодой врач, с которой я познакомился.

– Миша Качан, – представился я. Работаю в институте гидродинамики. Для меня самого это звучало, как музыка. Правда я еще не работал официально, но был уверен, что вскоре буду.

– Нина Михайловна Чебордакова. Если что-гибудь случится приходите, – сказала врач. Первый врач в Академгородке.

Рядом в другой квартире продавали хлеб, какие-то консервы, колбасу, молоко и кефир в бутылках. Замечательная еда! Мы тут же, выйдя на солнышко, с аппетитом поели, мысленно поблагодарив кого-то, кто о нас подумал. На самом деле, киоск был открыт для рабочих стройки. Но тогда все было для меня в розовом свете – и киоск был открыт для меня персонально. Все складывалось замечательно. Жизнь была прекрасна!

 Моя первая поездка в Академгородок. В мой Академгородок. Да он сразу стал моим. На всю оставшуюся жизнь. Мое сердце прикипело к нему. А когда я покинул его через 33 года, оно, мое сердце, осталось там в Академгородке, и остается до сих пор.
               Через 10 лет после того, как я уехал из Академгородка и из страны, я с замиранием сердца снова ходил по его улицам и встречал знакомых, но сильно изменившихся людей.
              В нем мне все родное, там прошла значительная часть моей жизни, там реализовались многие мои мысли. Там я боролся. Там были мои друзья и мои враги. И люди, живущие там в те годы, остались в моей памяти, в моей душе.
И сейчас там живут мои друзья. И еще работают некоторые люди из тех, с кем я начинал работать в институте гидродинамики.

 Мы еще несколько раз ездили затаскивать оборудование в институт, а потом устанавливали его. Выставляли по уровню. Подключали к электросети. Готовили к заливке бетоном. А потом и заливали бетоном. Этим же занимались и сотрудники других отделов, и я постепенно знакомился с ними.

В институте гидродинамики было четыре отдела. Кроме нашего отдела прочности и лаврентьевского – гравитационных волн (ОГВ), были еще  отдел быстропротекающих процессов (ОБПП), и отдел прикладной гидродинамики (ОПГ). Заведующим ОБПП был кандидат технических наук Богдан Вячеславович Войцеховский, а ОПГ – академик Пелагея Яковлевна Кочина.

               Мы почти все были примерно одного возраста. Так я познакомился с Владиком Мининым, Марленом Топчияном, Володей Титовым, Юрой Тришиным, Леней Лукьянчиковым, Борей Луговцовым, Женей Биченковым, Юрой Фадеенко, Славой Митрофановым, Володей Кудиновым и другими ребятами. Впрочем,  кажется, Минин, Титов и Кудинов показались мне чуть постарше. Все они приехали с академиком Лаврентьевым из Москвы или чуть позже и жили в Золотой долине с осени 1958 года в нескольких щитовых домиках, которые там на скорую руку были поставлены строителями. Впрочем, я этому не очевидец, они лучше мня знают, когда кто приехал в Золотую долину и кто где поселился. Все почему-то говорят чуть по-разному. Но для меня они все были из Золотой долины. Там же была и столовая, где они питались. И, кажется, маленький магазинчик. И детский садик, который как пишут, организовала Вера Евгеньевна, жена Лаврентьева, которая опекала всех живших там молодых людей.

Оборудование для примитивных лабораторий разместили в сараях или просто под навесом. Теперь они из этих лабораторий перевозили приборы и оборудование в здание института.

 Лаборатория-барак под окнами Лаврентьевского дома

в Золотой долине

 Вскоре я встал на комсомольский учет. Тогда в 1959 году первым секретарем райкома комсомола был Михаил Покутний, вторым – Валерий Симонов. Они были избраны строителями, и райком находился в бараке рядом с УКСом. Станислав Николаев был первым секретарем комитета ВЛКСМ СОАН, но комитет пока находился в Новосибирске.

приехал академик Работнов
          

           В одну из поездок в институт мне сказали, что приехал академик Юрий Николаевич Работнов. Он был заместителем директора Института по научной работе и мог подписать приказ о моем прие ме на работу. Его небольшой кабинет располагался на 2-м этаже напротив кабинета директора института, и я, постучавшись зашел к нему.

.

 Академик Юрий Николаевич Работнов

 

Юрию Николаевичу в ту пору было 45 лет. Он был невысок ростом, худощав, был сух и корректен. Говорил тихо и лаконично: 

– Я ничего не знаю пока о Вашем приеме на работу, – сказал он. – Давайте подождем Михаила Алексеевича. Он скоро приедет.

– Анатолий Исаакович Лурье сказал мне, что Вы звонили ему и просили направить в Ваш отдел молодых специалистов.  Меня не хотели почему-то принимать, но Михаил Алексеевич Лаврентьев, с которым я разговаривал в Москве, сказал, что я могу ехать работать. Но приказа о приеме меня на работу до сих пор  нет. У меня нет задания, и я не знаю, чем заниматься, – сказал я. – Я пока с сотрудниками отдела прочности занимаюсь установкой оборудования.
            – Приказ о приеме на работу в Вашем случае может подписать только сам Михаил Алексеевич, а если Вы будете зачислены, задание Вам выдаст заведующий отделом прочности Эдуард Иванович Григолюк, – сказал, подумав, Работнов, – Он тоже скоро приедет.
           Его "если" мне очень не понравилось.

– Академик Работнов не захотел брать меня к себе, – подумал я. – А мог бы.

Мне ничего не оставалось, как дальше ждать академика Лаврентьева. Хорошо хоть пускали в лаборатории и разрешали работать. Но деньги мои уже практически закончились, и я экономил на чем мог и жил впроголодь.Но не могу же я такими вопросами нагружать небожителей, каковыми были для меня тогда академики.

 Продолжение следует

Tags: Академгородок. 1959
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments