Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Академгородок, 1964. Пост 28. Лысенко и лысенковщина (4)

Продолжение главы Академгородок, 1964.
см. Академгородок, 1964. Пост   1  -  10,   11  -   20,   21,   22,   23,   24,   25,   26,   27.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 19611962 и 1963 гг.


Продолжение. Начало статей Струнникова В.А. и Шамина А.Н. см. 1.



Феномен лысенковщины

Лысенковщина проявлялась в различных исто­рических условиях, пройдя три этапа своего су­ществования. Первый этап – 20-е – 40-е годы. Второй – от сессии ВАСХНИЛ 1948 г. до начала 50-х гг. Третий – после смерти Сталина до 1964 г.

Т. Д. Лысенко в 1925 г. на Азербайджанской (Ганджинской) опытной станции начал опыты по проращиванию семян растений при низких тем­пературах. Он ничего при этом не знал о том, что такие опыты давно ведет во Всесоюзном институте растениеводства Н.А. Максимов (в 1930 г. он получил за свои работы премию им. В. И. Ленина) и что еще раньше это явление изучал немецкий физиолог Г. Гасснер. Лысенко, высевая озимые зимой или ранней весной, доби­вался, чтобы они выколашивались в один год, как яровые. При этом он заметил, что для яро­визации (это название предложил Лысенко) не­обходимо не просто воздействие низких темпе­ратур, но определенная длительность их воздей­ствия (от нескольких дней при посеве ранней весной, до нескольких месяцев при посеве осе­нью или зимой). Н.И. Вавилов поддержал моло­дого агронома. В 1929 г. Лысенко доложил о своих работах на Всесоюзном съезде по генети­ке, селекции, семеноводству и племенному жи­вотноводству, и в том же году предложил Наркомзему УССР внедрить яровизацию в практику. Это предложение было принято, так как в холод­ные зимы 1927–1928 гг. наблюдалась массовая гибель озимых. Лысенко предложили возглавить отдел физиологии в Одесском селекционно-генетическом институте.

Массовые мероприятия по яровизации, пере­несенные на поля страны, закончились прова­лом. Но Лысенко объяснил неудачи сначала не­точностями инструкций, а затем неточностью выполнения исправленных инструкций. Однако предложения Лысенко были разрекламированы в печати и, вопреки очевидности, были объяв­лены «переворотом в зерновом хозяйстве» стра­ны. Под явление яровизации Лысенко подвел «теоретическую» базу, предложив универсаль­ную, как он утверждал, теорию стадийного раз­вития растений. В 1931 г. на Коллегии Наркомзема СССР с докладом выступил Н. И. Вавилов, где впервые публично высказал свое мнение о работах Лысенко и его теории стадийного раз­вития. Стремлению сразу внедрять свои предло­жения в практику без должной научной про­верки, как это делал Лысенко, Вавилов противо­поставил программу прикладных научных иссле­дований, гарантировавшую практическую эффек­тивность предлагаемых им (Вавиловым) разра­боток, направленных на выведение новых сортов сельскохозяйственных культур. Вместе с тем Ва­вилов доброжелательно относился к Лысенко, отдавая должное его энергии, он рекомендовал его в Академию наук УССР, а затем в члены-корреспонденты АН СССР.

Однако в эти трудные годы в решении серьез­нейших проблем биологии и сельского хозяйства научный подход начал подменяться примитивно понимаемым критерием практики. Ученые во главе с Н.И. Вавиловым боролись за создание подлин­но научных основ сельского хозяйства. Но пред­ставители сельскохозяйственной практики инте­ресовались быстрыми практическими результа­тами, а их широко обещал Лысенко. Примером может служить запрос Наркома земледелия СССР Я. А. Яковлева в 1931 г. на заседании коллегии НКЗ СССР относительно засухоустой­чивых сортов пшеницы, остро необходимых стра­не. В ответ Г.Д. Карпеченко дал взвешенную справку о сроках получения такого сорта – 7– 8 лет. Однако Лысенко обещал вывести новые сорта за 3 года. В основе этих разногласий ле­жал принципиальный вопрос: Лысенко считал, что так называемые благоприобретенные при­знаки наследуются организмом, а генетики зна­ли, что это не соответствует действительности.

В конце 20-х – начале 30-х гг. генетика еще только утверждалась в биологии. Среди биоло­гов было достаточно много ламаркистов – при­верженцев представлений о возможности насле­дования благоприобретенных признаков. Однако дискуссии между ними и генетиками (они шли не только в среде биологов, но активно об­суждались и философами) носили научный ха­рактер: главными аргументами были экспери­менты. Но в конце 20-х гг. характер дискуссий стал заметно меняться, «началась работа по «социалистической реконструкции» биологии, по выправлению в ней «генеральной линии», по «внедрению в нее диалектического метода». На первом этапе работы в ней активную роль игра­ла философия, в которой самой происходили жаркие дискуссии и борьба за лидерство на «философском фронте». Итогом этой борьбы, закончившейся в 1930 г., стало безраздельное господство философии сталинской эпохи – крайне идеологизированного и вульгаризиро­ванного марксизма без Маркса, представляю­щего собой, по сути дела, упрощение и реви­зию марксистско-ленинского учения во всех его основных пунктах.

В этих условиях развернулась    критика Н. И. Вавилова, сначала в стенах ВИРа, где после создания аспирантуры ВАСХНИЛ сфор­мировалась группа мало подготовленной мо­лодежи, прикрывающей свои незнание и неуме­ние крикливой критикой в адрес руководства института. В  1934 г. при реорганизации ВАСХНИЛ Наркоматом земледелия была пред­принята попытка возложить ответственность за провал многих практических мероприятий на науку, что вызвало резкие возражения Н. И. Ва­вилова. Но преследования его уже начались – был отменен юбилей ВИРа и празднование 25-летия творческой деятельности Н. И. Ва­вилова.

Именно в это время в дискуссию между ламаркистами и генетиками включился Лысен­ко. Главным его помощником в этом деле стал И. И. Презент.

Свою позицию Лысенко укреп­лял, однако, отнюдь не экспериментами, доступными проверке, а выдвижением все новых и новых практических рекомендаций и формированием (с участием Презента) собственно­го «учения». Так, в первом номере журнала «Яровизация» в 1935 г. Лысенко и Презент предлагали следующий набор «рекомендаций»: «Со­кращение сроков вегетации в поле злаковых растений как средство борьбы с суховеями; яро­визация картофеля и высадка глазков ярови­зированных клубней как средство уменьшения посадочного материала, одновременно ведущее к повышению урожая; открытие различия зи­мостойкости растений на различных стадиях развития и вытекающие отсюда мероприятия борь­бы с гибелью озимых; способ выведения сор­тов озимых путем отбора из популяций при помощи посева недояровизированными семена­ми; открытие причин вырождения картофеля на юге и летние посадки картофеля как средство борьбы с вырождением посадочного материала в засушливых районах степи; теоретические осно­вы сознательного подбора родительских пар для скрещивания при выведении сортов раз­личных культур; открытие и формулирование закономерностей выщепления по срокам вегета­ционного периода как теоретическая основа новых приемов браковки в селекционном про­цессе; совершенно новая постановка вопросов семеноводства».

«Новые приемы браковки в селекционном процессе», так же, как и «совершенно новая постановка вопросов семеноводства» были уже вторжением из селекции в проблемы наследст­венности, причем очень опасным, так как грозили разрушить всю систему семеноводства. Осо­бенно это касалось внутрисортового скрещи­вания – именно оно составляло «новинку семеноводства» по Лысенко.

Эти вопросы можно было бы обсуждать и решать на основе опытной проверки, но Лысен­ко и его сторонники стремились совсем к дру­гому. И. И. Презент прямо говорил, что они не будут дискутировать со своими противниками, а будут их «разоблачать». Цель лысенковцев бы­ла ясна – административное утверждение гла­венства в биологической и сельскохозяйствен­ной науке.

В феврале 1935 г. Т. Д. Лысенко выступил на II Съезде колхозников-ударников. Когда он говорил о «вредителях и кулаках» в науке, о «классовой борьбе на фронте яровизации», присутствовавший на заседании Сталин восклик­нул: «Браво, товарищ Лысенко, браво!»

Это был переломный момент: получив под­держку Сталина, Лысенко уже не заботился о научной стороне дискуссий, она стала играть второстепенную роль, а иногда вообще исполь­зовалась для маскировки расправ с противни­ками лысенковщины. По существу, все так на­зываемые дискуссии в биологии, начиная с IV сессии ВАСХНИЛ 1936 г. и кончая августов­ской сессией ВАСХНИЛ 1948 г., научными дис­куссиями не являлись. Лысенковцы противопо­ставляли научным аргументам идеологические лозунги или прямое наклеивание политических ярлыков. Н. И. Вавилов и его сторонники от­носились к дискуссиям весьма серьезно, их научные аргументы представляли несомненную научную ценность и правильно ориентировали в научной оценке ситуации. Генетики верили в то, что им удастся убедить обществен­ность и руководство страны в гибельности при­зывов Лысенко.

Однако условия, в которых происходила борьба, и арена, на которой она происходила, не благоприятствовали проведению научных дискуссий. Они происходили на различных кон­ференциях, съездах, совещаниях, посвященных практическим задачам сельского хозяйства. Да­же термин «генетика» на этих собраниях упо­треблялся в одном ряду или контексте со сло­вами «селекция», «семеноводство», «племенная работа». Ученые боролись за создание научных основ сельского хозяйства, Лысенко трубил о своих якобы «победах» и давал все новые ничем не подкрепленные обещания.

Продолжение следует

 


Tags: Лысенко, борьба, генетика, лысенковщина, разоблачение
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments