Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Академгородок, 1965. Пост 11. На озере Иссык-Куль (2).

Продолжение. Начало см.
Академгородок, 1965. Посты   1,  2,   3,   4,   5,   6,   7,   8,   9,  10.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 196119621963 и 1964 гг.



Первая поездка на Иссык-Куль (продолжение)

встреча с озером Иссык-Куль

Увидев озеро Иссык-Куль, я уже не мог отвести от него глаз, – такое оно было завораживающее. Меня потрясли две вещи: озеро было как драгоценный камень необычного цвета, и камень этот был как бы в оправе гор со снежными вершинами.

Никольский назвал цвет озера изумрудным, но в тот день, когда я его впервые увидел, оно было небесно-голубым.

Впоследствии я не раз любовался озером и поражался, как оно меняет цвет в течение дня. От голубого и зеленоватого до тёмносинего и от подернутого дымкой до насыщенного. Иногда цвет озера напоминает бирюзу лазурного (небесно-голубого) цвета. Иногда – синий сапфир с оттенками от светлосинего до темносинего, или даже васильково-синего с шелковистым блеском. Но мне довелось видеть чаще озеро похожим на аквамарин. Кстати, про аквамарин говорят, что он в зависимости от погоды и настроения его владельца меняет окраску: от голубого при спокойной погоде и когда на сердце его хозяина радостно, до зеленовато-синего — при плохой погоде и плохом расположении духа его владельца.

Не удивляйтесь, что я сравниваю цвета озера с драгоценными камнями, – побывав на Иссык-Куле, я стал размышлять, на какой драгоценный камень похоже озеро. И только тогда впервые заинтересовался драгоценными камнями, открыв для себя этот удивительный мир. Интересно, что впоследствии, глядя на драгоценные камни в ювелирных изделях, я вдруг отмечал, что какой-либо из них похож на озеро Иссык-Куль, и оно вставало перед моими глазами.
               Несколько снимков озера размещены ниже, и на каждом у него другой цвет:

































































                Первым озеро из русских исследовал П.П.Семёнов-Тян-Шаньский. Он писал об Иссык-Куле: 
               "Трудно себе представить что-нибудь грандиозней ландшафта, представляющегося путешественнику с Кунгея через озеро на Небесный хребет (Тянь-Шань в переводе с китайского – Небесные горы). Тёмно-синяя поверхность Иссык-Куля своим сапфировым цветом может смело соперничать со столь же синей поверхностью Женевского озера, казалась мне с западной стороны Кунгея почти беспредельной на Востоке, и ничем не сравнимое величие последнего плана ландшафта придаёт ему такую грандиозность, которой Женевское озеро не имеет". Кунгейский хребет тянется вдоль северного берега озера".

Знаменитый русский путешественник и учёный, исследователь Центральной Азии Н.М.Пржевальский был влюблён в этот край. Повидав красоты Киргизии, он сказал: "Это та же Швейцария, только лучше". И, умирая, он даже попросил похоронить себя на берегу озера.

Озеро Иссык-Куль в разное время у разных народов имело много названий (http://www.proza.ru/2010/01/08/1109). Китайцы называли его «Же-Хай», «Тяньчи» или «Янь Хай», что соответственно переводилось как «Горячее», «Наполненное» или «Соленое» озеро.

Китайский миссионер буддизма Сюань-Цзан, прошедший в VII веке по южному берегу озера, называет его «Та-Цин-Чжи» – «Большое Прозрачное Озеро».

Монголы и калмыки (ойраты) именовали его «Темурту-нор» и «Туз куль-нор», т.е. «Железное» и «Соленое» озеро.

На русских же картах было закреплено название «Иссык-Куль» – «Горячее Озеро». Звучание слова Куль не очень точное. Киргизы говорят, пожалуй, не Куль, а Кёль.
               Некоторые считают, что в основе киргизского слова «Ысык» лежит древнетюркское прилагательное «Iduk» – священный, святой.
               Но не мне судить об этимологии названий. Я просто впитывал в себя информацию тогда и сейчас вновь делаю это. Всё потому, что, увидев раз это озеро, начинаешь интересоваться абсолютно всем, что к нему относится. Так что, простите мне, пожалуйста, эти экскурсы.

Теперь приведу некоторые географические данные об озере, почерпнутые в http://www.issykkul.com/issyk-kul.htm.    и некоторых других источниках.

Об озере Иссык-Куль пишут как о самом красивом и самом большом озере Центральной Азии и даже как об одном из крупнейших горных озёр мира.

Оно расположено между двумя хребтами Северного Тянь-Шаня: с севера хребтом Кунгей Алатау (пестрые горы, обращенным к солнцу) и с юга хребтом Терскей Алатау (обращенным от солнца) на высоте 1609 м над уровнем моря. Великолепные виды заснеженных пиков открываются с северного берега озера. Отроги Терскея богаты целебными минеральными, большей частью термальными и радиоактивными источниками.

То, что озеро невероятно красивое, пишут абсолютно все. Его называют "Жемчужиной Киргизстана". И вот, как бы в подтверждение моего впечатления о цвете озера, о нем пишут так: «Большая прозрачность и яркое солнце изменяют цвет воды озера Иссык-Куль от нежно-голубых до темно-синих тонов».





























Может быть, кому-то покажется это скучным. Но я должен описать еще некоторые географические особенности озера.

Вначале несколько цифр, которые дают представление о размерах озера. Протяжённость Иссык-Куля с Запада на Восток – 182 км, а с Юга на Север – 58 км. Протяжённость береговой линии – 688 км. Площадь зеркала воды – 6236 кв.км. Глубина озера поражает воображение: средняя глубина – 278 м (как её высчитывали не знаю), наибольшая же глубина 668 м. А сейчас, вроде бы нашли даже глубины более 700 м.

Из-за большой глубины озера вода за зиму не успевает полностью охладиться, и озеро никогда не замерзает, разве что у некоторых берегов на мелководье появляются льдинки. В зимнее время температура воды опускается до + 4,2 – + 5,0°. В июле и августе верхние слои воды нагреваются до +18-20°, а в некоторых местах даже до +21–23°. Какими бы холодными ни были зимы, озеро не замерзает. Наверное поэтому киргизы назвали его Горячее озеро, хотя оно совсем не горячее и даже не тёплое, а просто незамерзающее.

Иссык-Кульская котловина – полностью замкнутая, поэтому и климат здесь своеобразный, почти морской. Он мягче, теплее и влажнее, чем в других впадинах Тянь-Шаня, расположенных на той же высоте. По сути, по температурному режиму Иссык-Куль – субтропическое озеро. На побережье озера летом - умеренно-тепло, а зимой – не холодно. Средняя температура воздуха в январе – от минус 2 до минус 10 градусов, в июле – +17 –+ 18 градусов тепла.

На западе в горах, окаймляющих озеро, выпадает всего 115 мм осадков. Поэтому эта часть котловины засушливая, дожди редки, снега почти не выпадает. На восточном же берегу выпадает порядка 600 мм осадков.

В озеро втекают более 80 рек и речушек-притоков (некоторые пишут 50, другие больше 100, но это – как считать – с притоками или без. Некоторые летом не доходят до озера, у одних воду забирают на орошение полей, другие просто пересыхают. А вот стока озеро не имеет.

Наиболее крупными, впадающими в озеро реками являются Тюп (его длина 103 км) и Джергалан (81 км) – оба на восточном берегу, длина остальных не превышает 50 км. Сегодня только река Чу, вдоль которой мы ехали по Боомскому ущелью, протекающая по западной окраине котловины, не несет свои воды в озеро, хотя она тоже берет свое начало в ледниках гор.

Поскольку озеро бессточно, вода в нем минерализована (5,90%) и на вкус солоноватая. Она непригодна для питья ни людей, ни животных. Древние киргизы поэтому называли озеро "Туз-Куль" – "Соленое озеро". Я ее пробовал на вкус солоноватая, слегка горькая вода. Пить точно не будешь.

Органический мир самого озера раньше был не очень разнообразен, но сейчас стал побогаче: здесь обитают около 20 видов рыб – местных десять и столько же акклиматизированных. Вот некоторые из живущих в озере рыб: чебак, сазан, маринка, осман, судак, лещ, зеркальный карп, белый амур, амударьинская и севанская форель, сиг и другие рыбы. Питаются они планктоном, моллюсками и рачками, но теперь появились и хищные, поедающие молодь.

Природа на Иссык-Куле весьма разнообразна. На Западной части котловины - это степи, а по склонам гор – даже полупустыня. Зато на восточной части котловины, на тех же высотах, особенно по ущельям другого хребта, Терскей Алатау, растут  густые еловые леса.

Микроклимат обращенного к югу северного побережья озера Иссык-Куль, хорошо защищенного от северных ветров большим хребтом Кунгей Алатау, теплее чем в других районах Прииссыккулья. Он напоминает субтропики. Ночная и дневная температуры не слишком различаются. Ветер слабее, и это положительно влияет на мягкость климата. На северном побережье вызревают арбузы, а местами и виноград. В городе Чолпон-Ата в июне месяце средняя температура воздуха составляет 19 градусов, максимальная же достигает 27 градусов. Вода летом в Иссык-Куле нагревается до 20-23 градуса. Так что не случайно для нашего дома отдыха было выбрано именно северное побережье озера, причем близко от Чолпон-Аты.
               В последующем именно центральная часть северного побережья стала главной курортной зоной Иссык-Куля.

дорога от Рыбачьего до Долинки

– Нам еще километров 80 до Долинки, – сказал один из моих попутчиков, когда мы выехали из Рыбачьего..

Слева от нас тянулся хребет Кунгей Алатау. Его склоны покрывала весьма бедная растительность, практически это была полупустыня. Она протянулась на многие километры от Рыбачьего. Но там, где по  склонам хребта текут реки, видны яркие зеленые полосы. Только там земли и используются для посева культур, но и там их выращивают только благодаря орошению. Реки не достигают здесь озера, теряясь в песках и гальке.





























Пока мы ехали, мои попутчики рассказывали мне об озере Иссык-Куль, и успели рассказать не только о его географических особенностях, но и об истории этого края, а также о легендах и поверьях, которые связаны с этими места. Я приведу впоследствии не только поверья, – они очень поэтичны, – но и расскажу о реальных археологических открытиях, сделанных во воторой половине ХХ века, т.е. позже времени, о котором я рассказываю. На мой взгляд, они фантастичны и говорят о том, что легенды были обоснованными.

Впереди появился первый после Рыбачьего крупный населенный пункт - Тору-Айгыр. Мне тут же рассказали легенду о том, почему он так назван.

Жил в Кеминской долине богатырь. Пришлось идти ему в поход против врага. Оседлал он своего гнедого и отправился в далекий и трудный путь.
                Прошло время. Однажды жители одного из урочищ на побережье Иссык-Куля заметили далеко-далеко, чуть не на горизонте, едва различимую точку. С каждым мгновением она приближалась и вскоре заметна стала голова плывущего коня. С другого берега плыл он. И доплыл. Вышел из воды, отряхнулся и умчался через перевал горного кряжа Кунгей-Алатоо. Прискакал конь в родную Кеминскую долину. Отыскал свой аил и в нем родную юрту богатыря. Подошел конь к юрте, опустил голову, тихо заржал. Так люди узнали печальную новость о батыре, павшем в бою. 

                 Вот каким верным и выносливым был Тору-Айгыр — киргизский конь.
                С тех пор урочище на берегу озера, где он выплыл, называется Тору-Айгыр. И  горный перевал  в Кеминскеую долину люди тоже стали называть Тору-Айгыр.

В бассейне одноименной реки Тору-Айгыр очень много памятников истории.

В верховьях и среднем течении реки – петроглифы на камнях и скалах, а рядом курганные захоронения сакско-усуньского времени (VIII в. до н.э. – VI в. н.э.), когда здесь жили усуни, о которых я уже писал, а ещё раньше их саки (скифы). Здесь же встречаются захоронения и последующего, тюркского периода (VI в. н.э. – XIV в. н.э.).

В нижнем течении реки находится городище, которое, как некоторые считают, и было средневековым городом Сикуль, о котором есть упоминания в хрониках. С запада границей города служила р. Тору-Айгыр, с севера и востока он был защищен длинной стеной. Южная часть города и сейчас под водой. Если внимательно всмотреться в воду можно увидеть подводные строения. А иногда воды Иссык-Куля выносят на берег обломки керамики и отбеленные водой и временем кости жителей древнего города. Со дна озера были подняты обожженные кирпичи, глиняная посуда.

В северной части города проводились раскопки. Были вскрыты остатки жилищ из сырцового кирпича и монументальные постройки. Наиболее хорошо сохранившейся оказалась... большая баня. Она была построена из обожженного кирпича и делилась на несколько помещений. Главная часть – топка с двумя печами. Там в кирпичных резервуарах, покрытых изнутри толстым слоем алебастра, грели воду. Площадь помещения для мытья 100 кв. м, такого же размера и комната для отдыха (или раздевалка). На самом деле, большая была баня.

На восточной окраине села Тору-Айгыр мы увидели гробницу XVIII в. - купольное сооружение с небольшим порталом.

– Это гумбез – гробница XIX века, пояснили мне

На входе в гробницу с двух сторон стояли круглые башенки. На самом портале по сторонам были сделаны прямоугольные ниши, а верхнюю часть украсили решетчатой фигурной кладкой из кирпича.

– Здесь совсем близко, всего в 9 км от Тору-Айгыра находится ущелье с наскальными изображениями. На гладких поверхностях скал высечены петроглифы. Там сцены охоты и ритуальные обряды. Им около 4500 лет.

Мы пересекли реку Тору-Айгыр и поехали по такой же полупустынной местности. Только вблизи села Чоктал пустынный пейзаж сменился орошаемыми полями. Село названо по имени наивысшей точки хребта Кунгей Алатау  - пика Чоктал. Он как раз и находится напротив села. Здесь горы уже покрылись снежными шапками, а их склоны были изрезаны ущельями рек.

За разговорами мы незаметно въехали в довольно крупный поселок «Долинка». Теперь он тоже переименован и называется Кара-Ой.

– Мы ненадолго заедем на биостанцию.

Оказалось, что Биостанция АН, сотрудники которой следят за породным составом рыбы в озере, находится в Долинке.

Нас встретил один из научных сотрудников биостанции, молодой и общительный парень по имени Азат, с которым меня познакомили. Из разговора с ним я впервые узнал, что в Иссык-Куль завозится из озера Севан в Армении и выпускается для акклиматизации один из видов севанской форели. Он пригласил меня заехать на биостанцию хотя бы на несколько часов и обещал показать, как они работают с рыбой.

– Тебе будет интересно, – сказал он.
                Мне на самом деле было интересно. Мне вообще всё было интересно.

Последний рывок, – несколько километров в сторону озера, и мы достигли дома отдыха.

в доме отдыха «Долинка»

Вечерело. Газик остановился у столовой, где стояло несколько сотрудников дома отдыха. Видимо, нас ждали. Ко мне сразу подошел директор и представился.

Он сказал, что ему звонил Никольский из Фрунзе, что мне приготовлен номер в одном из спальных корпусов и предложил туда пройти.

Мы зашли в одно из двух одинаковых двухэтажных брусчатых зданий. Такие здания, наряду со щитовыми, у нас в Академгородке стояли в микрорайоне Щ. Туда заселяли первых строителей. Видимо, сюда, в Долинку были переправлены материалы для двух домов, которые здесь и были собраны.

               Директор открыл ключом дверь в одну из комнат и завел меня в номер.

– Можете искупаться пока в озере. Приходите в столовую на ужин через полчаса.

Номер был двухместным, как и все остальные, но вторая кровать была свободной. Мебель была простой и даже мне, не знавшему комфорта, показалась убогой. Простые железные кровати с панцырной сеткой. У каждой прикроватные тумбочки, фанеровка была местами содрана. Простой деревянный стол и два стула. Стены были оштукатурены и окрашены, но выглядело это помещение, как давно не знавшее ремонта. Помещение освещалось одной тусклой электрической лампой под потолком без светильников . Удобства и душевые были в конце коридора. Там было грязно. На полу стояла вода. Кабинки были обшарпаны и грязны. В одной из кабинок не было унитаза. В душевой комнате была примерно такая же картина. Из трех кранов для умывания два не работали и были заглушены.

Я переоделся и пошел на озеро. Пляж был песчаный: замечательный мелкий песок. Но на берегу уже никого не было. Я вошел в воду. Не могу сказать, чтобы она показалась мне теплой, но градусов 19-20 все же было.

– Как у нас на Обском море, – отметил я.

Это было не совсем так, потому что вода была совершенно другой. Мне она показалась изумительной, какой-то легкой, воздушной, прозрачной, Меня охватило ощущение радости и одновременно какого-то умиротворения. Я понял, что Иссык-Куль притянул меня какой-то своей магией. Прошло много лет, а колдовство не развеялось. Озеро и сегодня тянет меня к себе.

После ужина ко мне подошли сразу несколько отдыхающих. Среди них был один мой знакомый. Года два назад он работал в нашей бытовой комиссии общественным контролером.

– Я рад, что Вы приехали, – сказал он. Но здесь будет непросто с проверкой. В доме отдыха абсолютно всё плохо: и питание, и обслуживание. Я уже не рад, что приехал сюда отдыхать. Если бы не озеро, меня бы тут на второй день уже не было. А сегодня в ужин покормили хорошо. Видимо, это связано с Вашим приездом. Пыль в глаза пускают.

Мы прошли ко мне в номер и долго обсуждали, что и как здесь можно сделать. В конце-концов мы выработали план действий.

Утром после завтрака я зашел к директору.
               – Прежде всего, я хотел бы заплатить за еду и проживание, – сказал я.
               Он посмотрел на меня как на сумасшедшего.
               – Всё уже оплачено, – сказал он.
               – Кем?
               – Управлением делами Киргизской АН. Вы же гость.
               
               Он врал. Я попросил позвать бухгалтера. Ничего, конечно, оплачено не было.

Я оплатил за три дня - за проживание и питание. Напряжение нарастало. Я прямо физически чувствовал, как он ждал от меня новых неожиданных шагов. Но я оставался спокойным. Мы сели – он за стол, я на стул перед его столом. Я улыбнулся ему, изо всех сил стараясь, чтобы улыбка была дружеской и искренней.

– Вы знаете, конечно, что я приехал сюда не отдыхать. Отдыхающие жалуются на плохое питание и плохое обслуживание. Прежде, чем рассматривать конкретно их жалобы, мне хотелось бы услышать от Вас, что Вы сами думаете об этом. Что бы Вам хотелось улучшить? Я хотел бы понять, почему люди жалуются. Самое важное для меня определить, как и чем СО АН может помочь Вам.

Он говорил целый час, и в течение этого часа я ему не задал ни одного вопроса. Он был русский, но жил в Киргизии много лет. Он говорил о национальных особенностях характера. О том, что он ничего сделать не может. Что денег на ремонт не отпускают. Что оборудование и мебель не обновляются и не ремонтируются. Что постельное белье разворовали. Что моющие средства сразу забирают домой. Что кладовщик-киргиз отпускает продуктов в столовую не столько, сколько положено, а сколько он считает нужным. Что он не может сделать ему замечания, потому что его немедленно обвинят в третировании национальных кадров и уволят. И всё в том же духе. А о жалобах сказал:

Ваши люди слишком нежные. Вот наши ни на что не жалуются. Они всё понимают.
                Он ничего от меня не скрывал. Из его доклада-исповеди следовало:
                – Воруют все. И ничего изменить нельзя. Надо принять это как данную реальность.

Потом он намекнул, что за спиной у этого ворья стоят «большие люди», которые связаны кровными узами. И тому, кто посмеет кого-нибудь в чём-либо обвинить, будет очень плохо.

Потом, выговорившись, он сказал, что договорился об эксурсии для меня. Можно поехать в одно из ближайших ущелий на природу, и там на воздухе устроить бешбармак. Скоро придет машина, и он поедет со мной. И еще два-три человека. Это будет лучше, чем заниматься всякими бесполезными проверками.

Я подумал, что мое молчание его ободряет.

– Бешбармак и экскурсия – это хорошо, – сказал я гостеприимному директору. – Но потом. Если останется время. может быть, завтра или послезавтра. Я благодарю Вас за приглашение и не отказываюсь. А сегодня давайте поработаем. Вы же понимаете, что мне нужны какие-то документы по проверке. Я и Никольскому говорил об этом, и он согласен со мной. Давайте сделаем так: Вы своим приказом создадите комиссию по проверке склада и столовой из бухгалтера, врача, кладовщика и Вашего заместителя, который будет председателем комиссии. А я включу в нее двух человек из отдыхающих. Одного – как заместителя председателя. Он член бытовой комиссии Объединенного комитета профсоюза СО АН, и я наделяю его всеми полномочиями. И еще одного отдыхающего – я назвал фамилию – членом комиссии. Мы с Вами будем только издали наблюдать. А вообще-то займемся другими делами. Подумаем о потребностях дома отдыха. Хорошо?

Не думаю, что он ожидал, что я сразу соглашусь на бешбармак, – это было бы слишком примитивно. Но ему показалось, что комиссия в таком составе будет абсолютно неопасной. Да и я, вроде согласился с бешбармаком на завтра или послезавтра. Поэтому через 15 минут приказ о создании комиссии был готов. Через полчаса комиссия приступила к работе. Перечень вопросов и порядок работы был заготовлен нами еще вечером, и я вручил его председателю комиссии.

Что-что, а бесконфликтно работать члены нашей бытовой комиссии умели. В то же время свое дело они делали безукоризненно. Комиссия работала полтора дня, а мы с директором в это время осматривали комнату за комнатой, помещение за помещением, склад, столовую, оценивали с техническим и хозяйственным персоналом состояние помещений, оборудования, мебели, сетей. Потом беседовали с обслуживающим персоналом – вежливо и терпеливо, обсуждая с ними основные детали их работы и отношения с отдыхающими.

К вечеру второго дня у нас были готовы подробные отчеты о состоянии обслуживания. Причем директор с радостью подписал все бумаги, потому что я говорил о том, какие вопросы я буду ставить перед СО АН по части ремонта и обновления помещений и оборудования, а он точно так же обязался улучшить работу по обслуживанию отдыхающих. Такие общие формулировки ему ничем не грозили, он это понимал, и я понимал тоже, но прекрасно осознавал, что снятие его с работы ничего не даст. Придет новый и будет еще хуже.

Потом пришла комиссия в полном составе – все красные, возбужденные. Акт проверки был написан, это мы тоже умели делать быстро и квалифицированно, но вот подписан он был только членом бытовой комиссии, врачом и бухгалтером. Кладовщик по не очень понятным причинам (или, наоборот, по очень понятным) не хотел его подписывать, видно, чувствовал какой-то подвох, хотя внешне оснований для этого не было. Поэтому и заместитель директора тоже пока Акт не подписал. Но в Акте формально все было сделано очень грамотно: на складе сняли остатки продукции и проверили отпуск продукции в столовую за неделю. Только цифры, никаких сравнений. Кроме того, члены комиссии опросили нескольких отдыхающих и записали их жалобы и ответы заведующей столовой. Возражать против подписания Акта было трудно. В конечном итоге, все его и подписали.

Я поблагодарил всех за работу и мы вместе с директором (об этом мы договорились заранее) пригласили кладовщика, заместителя директора и нашего члена бытовой комиссии поехать завтра на экскурсию в Семеновское ущелье. Мне было важно обеспечить спокойную работу бухгалтера. Но об этом в этот день я ничего не сказал.

На следующий день, перед отъездом, когда все сели в автомобиль, я сделал вид, что что-то позабыл и позвал директора в контору, а там попросил его дать маленькое задание бухгалтеру. Я вынул подготовленную заранее бумагу, где было задание для бухгалтера на сегодняшний день. Ему предстояло по приходным накладным на склад и расходным накладным склада определить размер остатков продукции на складе. Задание было совершенно безобидным, и директор, не читая бумаги, дал это задание бухгалтеру.

город Чолпон-Ата

От села Долинка до ближайшего города Чолпон-Ата было недалеко, километров 5-6. Чолпон-Ата сейчас центр курортной зоны, а тогда это был просто небольшой городок, хотя, я помню, мы проехали мимо какого-то детского санатория. Мне сказали, что здесь есть еще один санаторий – для взрослых и 2-3 пионерских лагеря. Кроме того, мне не один раз сказали о конезаводе, где несколько лет назад вывели новокиргизскую породу лошадей.





























Сейчас Чолпон-Ата – выглядит совсем по другому. Он стал центром главной курортной зоны Иссык-Куля. А появление культурного центра «Рух-Ордо ТАШТАКУЛ-АТА» его совсем преобразило до неузнаваемости. Но об этом центре я расскажу позже. Он заслуживает более подробного рассказа.

в ущелье близ Чолпон-Ата

Вблизи Чолпон-Ата есть два небольших ущелья в горах: Чон-Кой-Суу длиной 12 км и Чолпон-Ата – 14 км. В одно из них (в какое уже не помню), мы и заехали. И вот тут, я еще раз был поражен – на самом деле было потрясающе красиво. Небольшая горная речка мчалась по камням, а на склонах ущелья росли огромные тяньшаньские ели. Мы продолжали ехать по дороге в гору, ущелье внезапно расширилось, и мы оказались на прекрасной поляне, усеянной красными маками, о которой директор сказал, что это альпийский луг. Здесь мы и остановились. Воздух был каким-то особенным, видимо, цветы и травы создавали этот неповторимый аромат.
               И Бешбармак получился великолепный. но на этом снимке не я и не этот случай. Снимок позаимствован. Однако, похоже.






















потом

На обратном пути в Бишкек я вспоминал Иссык-Куль, в котором я купался ежедневно, дважды в день, горное ущелье с его воздухом, напоенным ароматом высокогорных трав и ледяную кристальночистую воду горной речки.

Я передал Никольскому оба акта и свои соображения по ним, рассказал вкратце о своих впечатлениях и выводах, просил его навести порядок и сказал, что буду ставить в СО АН вопрос о помощи.

Никольский был со мной откровенен. Он сказал, что постарается кое-какие меры предпринять, но работать здесь следует с осторожностью. Он поблагодарил меня за работу и похвалил документы, которые я ему оставил (у меня остался еще один экземпляр с подписями). Передал привет Льву Георгиевичу Лаврову. В аэропорт меня отвезли на автомобиле.

В Академгородке я рассказал о своих впечатлениях Льву Георгиевичу Лаврову, и через некоторое время мы подготовили заявку на оборудование, мебель и инвентарь для дома отдыха. Надо было поскорее всё это получить, а потом послать на Иссык-Куль бригады рабочих, чтобы сменить оборудование и отремонтировать помещения. И Лавров, и я понимали, что Никольский не сумеет своими силами это сделать. Правда и нам в один год это было не по силам, и мы решили в следуюшем году отремонтировать только один дом, а другой сделать еще через год.

Лавров был с Никольским всё время на связи, и месяца через три Никольский сообщил, что ему удалось уволить кладовщика-вора. Он сказал, что новый кладовщик воровать не будет, потому что он интеллигентный человек и у него жена – доктор наук. Лавров передал мне от Никольского привет и приглашение приехать к ним на отдых. Лавров сказал, что Никольский был весьма впечатлен моей работой, которую, как он сказал, я выполнил легко и непринужденно, но с большой эффективностью.

Мне это было приятно, но все же я понимал, что сменить мебель или дать новые простыни, это еще не значит, что отношение к отдыхающим станет предупредительнее, а питание улучшится. Так оно и оказалось.

Продолжение следует


Tags: Академгородок. 1965, Никольский, Чолпон-Ата, первая поездка на Иссык-Куль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments