Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Академгородок, 1965. Пост 23. Киноклуб "Сигма".

Продолжение.

Начало см.  Академгородок, 1965. Посты: 1 -  10,  11,  12,  13,  141516171819,  2021,   22.
См. также предыдущие главы: Академгородок
1959, 1960, 196119621963 и 1964
 гг.

 

киноклуб «Сигма»

 

Одним из самых замечательных клубов, созданных в Академгородке в ту пору был киноклуб «Сигма». Он пользовался огромной популярностью и, пожалуй, его популярность никогда и не падала. Этапы, которые он прошел: сначала кинокомиссия ОКП, потом киносовет, и, наконец, в 1965 году киноклуб. Его первым председателем был Виктор Хандрос. Потом стал Леонид Боярский. Он и рассказал подробно об его создании и деятельности в книге воспоминаний старожилов Академгородка «И забыть по-прежнему нельзя». Поэтому я могу здесь только кратко пересказать написанное им для полноты картины культурной жизни Академгородка и добавить от себя совсем немного, в основном, связанное с моим видением некоторых фактов и событий.

Свое начало, как и клуб-кафе «Под интегралом», киноклуб «Сигма» отсчитывает от клуба ККК. Только Толя Бурштейн называет его кофейно-кибернетическим клубом, а Леня Боярский кино-кофейным. Хотя оба имеют в виду один и тот же клуб, да и все знают, что двух клубов ККК в Академгородке не было. Известно также, что дискуссии там были и весьма интересные, и кофе подавали, но вот «кина» не было.

В детстве я не раз слышал такую фразу: «Кина не будет, кинщик заболел». Это когда автомобиль с кинопроектором приезжал раз в неделю в село показывать очередной фильм в захудалом сельском клубе. А когда показывали кино с характерной трескотней аппарата, лента часто рвалась, и тогда в зале раздавался свист и возмущенные крики: «Кинщика – на мыло!».

Итак, оба клуба вышли из ККК и, как пишет второй, но уже бессменный председатель киноклуба «Сигма» Леонид Боярский, «...название наше – "Киноклуб "Сигма"" - мы придумали, в какой-то мере, в противовес упомянутому выше клубу "Под интегралом" (интеграл – сумма бесконечно малых величин, а сигма - тоже сумма, но ого-го, каждый член клуба это голова!).

Вот, что пишет о преобразовании киносовета ДК «Академия в Киноклуб «Сигма» Л.А.Боярский:

В 1965 году по линии Бюро пропаганды киноискусства у нас гостил светлой памяти Иммануил Лазаревич Сосновский. Он-то нам и посоветовал организоваться в киноклуб и зарегистрироваться в "Советском экране" у Людмилы Ивановны Пажитновой. А чтобы мы получили возможность смотреть картины, которых быть в местной конторе не могло, тот же Сосновский помог нам договориться с Владимиром Юрьевичем Дмитриевым. Таким вот образом мы стали получать дважды в месяц ленты из Госфильмофонда».

Л.А. Боярский

Таким образом, киноклуб «Сигма» фактически вышел на всесоюзную орбиту. Когда Владимир Иванович Немировский пришел ко мне с предложением преобразовать киносовет ДК в Киноклуб «Сигма», он объяснил желательность такого, в общем-то формального, но крупного шага несколькими причинами, и они показались мне убедительными..

Я знал, что при оргкомитете Союза Кинематографистов СССР (оргкомитет существовал уже лет 7-8, а Союз был создан в том же году, но в декабре месяце, а его первым председателем был избран Лев Кулиджанов) работает Всесоюзное бюро пропаганды киноискусства. Мне, разумеется, его деятельность не была видна, но открытки с фотографиями знаменитых артистов, изданных этим бюро, уже появились в киосках Союзпечати. Владимир Иванович рассказал мне, что киновед и писатель И.Л.Сосновский, у которого через год вышла книга «Вия Артмане (диалог с актрисой)», один из деятелей этого бюро, был недавно в Академгородке и встречался с руководителями киносовета. Он-то и посоветовал им подняться в своей деятельности на другой уровень, завязать отношения с центральными (московскими) организациями.

Конечно, это было заманчиво. Мы понимали, что мы будем смотреть замечательные старые фильмы, уже давно сошедшие с экрана, и что к нам будут приезжать режиссеры с новыми, еще не выпущенными на экраны фильмами. Но фактически Киноклуб, поднявшись на всесоюзный уровень, в известной мере выходил из-под влияния ДК. Одна из сотрудниц ДК «Академия» Леония Мундециемс, занимала ставку зам директора ДК, но фактически все время у нее уходило на работу с киносоветом. При катастрофической нехватке работников в ДК такое положение противоречило здравому смыслу. Поэтому я спросил, не дадут ли они киноклубу 1-2 штатные единицы, если будет создан такой Киноклуб.

– Вряд ли, - сказал Владимир Иванович. Это общественная организация.

– Какая же общественная, если они издают открытки и зарабатывают деньги? Хорошо, а что мы должны предпринять?

– Зарегистрироваться в журнале «Советский экран» и договориться с Госфильмофондом. Тогда он будет посылать фильмы из своих запасников.

– Ты, разумеется, договорился с киносоветом, чтобы он по-прежнему отбирал фильмы в облкинопрокате для показа в Академгородке? – полуутвердительно-полувопросительно сказал я.

– Да, они сами это предложили.

Я сам готовил  письмо в госфильмофонд за подписью академика М.А. Лаврентьева и ходил к нему подписывать его. Он его внимательно прочитал. Пробурчав что-то, вроде того, что кино больше двух часов не идет, он спросил:

– А что это очень нужно?

– Можно будет смотреть старые фильмы – шедевры кино.

Потом я добавил:

– Кино любят многие, а хороших фильмов мало. Мы делаем шаг, важный для всех – и молодых научных сотрудников, и академиков.

– А что и академики ходят туда?

– Ходят.

Я хорошо знал, что в разговоре с Михаилом Алексеевичем нельзя ему давать лишнюю информацию. Она может только возбудить подозрительность. Лаврентьев одобрит только то, что сам считает полезным для науки (или считает полезным Вера Евгеньевна, а в вопросах культуры именно ее мнение было для Михаила Алексеевича решающим). Кино, театр, спорт, по его мнению, только отвлекали научных работников от решения задач, которые они должны решать не только на работе, но и в свободное время. Видимо, отвлечение научного сотрудника на два часа, чтобы посмотреть кино, он посчитал возможным

Михаил Алексеевич подписал письмо в Госфильмофонд.

Первый руководитель киноклуба «Сигма» Виктор Хандрос стал весьма популярным человеком в Академгородке. Не менее деятельным был и второй председатель – Леонид Боярский, который сменил Хандроса.

В правлении клуба было четыре таких думающие «головы»: Виктор Хандрос, Леонид Боярский, Наташа Притвиц и Леония Мундециемс. Хотя Леония была штатным работником ДК, но ее всегда привлекала деятельность, связанная с киноискусством. Видимо, в Риге, откуда она приехала, ее учеба или работа была связана с кино.

В уставе киноклуба «Сигма» он назван официальным объединением лиц, исповедующих принцип: «Из всех кино для нас важнейшим является искусство". На самом деле, первый народный комиссар просвещения в правительстве большевиков с 1917 по 1929 г. Анатолий Луначарский сказал, что он слышал от Ленина такую фразу: «Пока народ безграмотен, из всех искусств для нас важнейшими являются кино и цирк». Эта фраза была записана с его слов и опубликована, а потом неоднократно видоизменялась. Чаще всего она цитируется по «Полному собранию сочинений В.И.Ленина (например, 5-е изд., т.44, с.579), где звучит так: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино». Наверное, цирк впоследствии посчитали несерьезным видом искусства.

Анатолий Васильевич Луначарский


Как видите, крылатая фраза «великого» философа и революционера, вождя пролетариата была в киноклубе еще раз перефразирована. Странно, что это прошло незамеченным идеологическими партийными работниками того времени, в частности, членом этого клуба Р.Г. Яновским. Впрочем, допускаю, что он устава не читал, а если и читал, то перестановки слов не заметил.

Когда говорят о культуре вождя пролетариата, обычно вспоминают о том, что он любил «Лунную сонату» Бетховена. Но есть и другое свидетельство культуры вождя пролетариата:
           В апреле 1918 года Совнарком РСФСР принял декрет «О снесении памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской социалистической революции». Однако к назначенному сроку, 1 мая 1918 года, многие приговоренные памятники еще оставались на своих местах. В Кремле, перед началом первомайской демонстрации собрались члены и сотрудники ВЦИК и Совнаркома во главе с Лениным. Увидев коменданта Кремля Малькова, Ленин ему выговорил:

– Что же вы, батенька, это безобразие не убрали?

И показал на памятный крест, созданный Васнецовым на месте убийства великого князя Сергея Александровича. На этом месте было решено поставить памятник его убийце террористу Каляеву, которого большевики представляли, как и других террористов в романтическом ореоле.

– Рабочих рук не хватает, – повинился Мальков.

– А это разве не руки? – кивнул Ленин на Свердлова, Бонч-Бруевича, Аванесова, Смидовича. – А ну, тащите веревки!

Мальков принес веревки, сделал петлю и набросил на верхушку креста.

– Эй, ухнем! – скомандовал Ленин.

Крест покачнулся и рухнул.

– На свалку! – опять распорядился Ленин. И большевики поволокли крест, высекающий искры из булыжной мостовой. На кресте было отчеканено: «Отче, отпусти им – не ведаютъ бо, что творятъ».

Луначарский же, в отличие от Ленина, безусловно, принадлежал к плеяде выдающихся русских интеллигентов.

Во время вооружённого восстания в Москве большевики бомбардировали исторические памятники города. Это было в духе «Интернационала»: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья…». Луначарский, неделю назад назначенный наркомом просвещения, демонстративно покинул свой пост, написав официальное заявление в Совнарком:

«Я только что услышал от очевидцев то, что произошло в Москве. Собор Василия Блаженного, Успенский Собор разрушаются. Кремль, где собраны сейчас все важнейшие сокровища Петрограда и Москвы, бомбардируется. Жертв тысячи. Борьба ожесточается до звериной злобы. Что еще будет. Куда идти дальше. Вынести этого я не могу. Моя мера переполнена. Остановить этот ужас я бессилен. Работать под гнетом этих мыслей, сводящих с ума, нельзя. Я сознаю всю тяжесть этого решения. Но я не могу больше».

Крик души, не правда ли?

Народ у нас уже давно не безграмотный, в цирк и в кино, по-прежнему, ходит. Правда, большинство предпочитает смотреть кино по телевизору. Но в киноклубе Академгородка тогда можно было посмотреть старые фильмы, шедевры киноискусства. Режиссеры привозили для первого показа свои новые фильмы, рассказывали о своих замыслах.

Опять передаю слово Леониду Боярскому. Он пишет вначале довольно известные вещи, что «оттепель» в Академгородке закончилась позднее, чем в столицах. И совершенно прав, говоря, что  «…в силу этого обстоятельства многие деятели культуры тянулись к нам, что существенно скрашивало нашу жизнь. Незабываемы встречи с Сергеем Герасимовым, Роланом Быковым, Геннадием Полокой, Виктором Деминым, Наумом Клейманом, Ириной Рубановой, Леонидом Козловым. В те годы к нам впервые приехал Кшиштоф Занусси».

Я бывал на просмотрах довольно редко, Любочка – значительно чаще. Она была большой любительницей кино (я бы даже сказал знатоком кино) и осталась верной этому пристрастию до сегодняшнего дня. В Sierra College мы с ней прослушали два курса – шедевров американского и мирового кино пару лет назад. Естественно и посмотрели многие фильмы, нам до того неизвестные. Вот и сейчас, продолжая свои учебные занятия в этом колледже, Любочка пишет эссе о неореализме итальянского кино середины прошлого века.

Теперь о неточностях в воспоминаниях Л.А. Боярского. Остановлюсь лишь на некоторых, связанных с ролью Директора ДК «Академия», а впоследствии и Дома ученых В.И. Немировского.

Во-первых, В.И.Немировский и М.Я. Макаренко (Хершкович) не имели отношения к выставке картин А Шурица. Шуриц лишь в 1969 году закончил факультет дизайна МВХПУ (бывшее Строгановское училище) в Москве и приехал работать в Новосибирск, когда ни Немировского, ни Макаренко в Доме ученых уже не было. Немировский работал в Москве, а Макаренко сидел в лагере.

Во-вторых, хотя  В.И. Немировский сделал очень многое, и его роль в становлении культуры в Академгородке трудно переоценить, но не он инициировал создание картинной галереи.

В-третьих, не имел Владимир Иванович Немировский отношения и к Фестивалю авторской песни в 1968 году, потому что в марте 1968 года он уже почти год, как не работал директором Дома ученых.

В-четвертых. Приведу вначале цитату Л.Боярского полностью:

«Немировский энергично поддерживал наши клубные инициативы, выступал в трудную минуту защитником».

Первая часть фразы абсолютно правильная. А что касается насчет защитника, то Владимир Иванович в необходимых случаях обращался за помощью всегда ко мне и, пожалуй, только ко мне. Мы вместе обсуждали, что можно сделать, а потом уж действовал один я. Прежде всего, потому, что я очень боялся подставить его под огонь, который мог его спалить в два счета. И он никогда не ходил ни в Президиум, ни к Лаврентьеву, считая что у меня получится лучше. Я к тому времени уже привык крутиться в королевстве СОАН, где королем был академик Лаврентьев, мнение которого формировали лишь некоторые очень близкие ему люди. Что вносило дополнительную неопределенность, так это то, что оно, это мнение, было в каждый момент времени непредсказуемо, потому что влияние на Лаврентьева оказывали разные люди с разными взглядами. Был в этом королевстве, как положено, и серый кардинал, райком, находящийся в идеологическом плане под полным влиянием обкома КПСС, бдительно взирающего на идеологическую сторону любого события, любого действия.

В пятых. Фестиваль авторской песни 1968 года Боярский назвал «неаккуратной акцией клуба ‘Под интегралом’».

Я об этом уже писал. Я об этой акции «Интеграла» думаю иначе. Но для Боярского эта «акция» – начало гонений и на Киноклуб «Сигма».

После разгрома «Интеграла» в 1968 году, киноклубу «Сигма» «…просто перекрыли кислород, – пишет Леонид Александрович Боярский, – мы лишились доступа к коллекциям Госфильмофонда. Нужно было искать другие формы работы. И о дискуссиях уже не могла идти речь - люди как воды в рот набрали. Клуб съежился, как дивизия в мирное время».

В-шестых. Л.Боярский затрагивает тему доносов:

«Членство в клубе и определенная закрытость его заседаний время от времени вызывали негативную реакцию у некоторых жителей Академгородка. Завистники и недоброжелатели, к сожалению пока не перевелись. А тут еще и система, поощряющая доносы на все, что выходит за рамки обычного».

Леонид Боярский заключает:

« ... Отдельные лица, не вхожие в наше сообщество, писали в инстанции "телеги". Мол, мы по ночам смотрим всякую порнографию или (даже!) антисоветчину. Рудольф Григорьевич выбрасывал все это в корзину».

Безусловно, Леонид Александрович вправе так думать. Но на самом деле было совсем не так. Постоянный член клуба секретарь райкома по идеологии (с 1965 года), а впоследствии первый секретарь Советского райкома КПСС Рудольф Григорьевич Яновский никогда не был, не мог быть по определению, защитником клуба и «не выбрасывал все это в корзину», имеется в виду «телеги», которые писали в инстанции  «отдельные лица, не вхожие в наше сообщество». Будьте уверены, что каждая «телега», каждый донос (а «писателей» хватало), обсуждался идеологическими работниками и достаточно подробно. И многое, что в них писалось, докладывалось «наверх», чтобы прикрыться от возможного гнева идеологических работников горкома и обкома КПСС в случае если бы те решили, что от них что-то утаивают. А новосибирский обком КПСС точно так же докладывал абсолютно все, относящееся к настроениям людей, в ЦК КПСС.

По поводу Яновского и «корзины» надо поговорить отдельно.

 

Продолжение следует



Tags: Академгородок. 1965, Киноклуб "Сигма", Л.А. Боярский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment