Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Академгородок, 1965. Пост 62. Я покинул НГУ. Академгородок построен. Моя научная работа

Окончание главы Академгородок, 1965.
Начало см. посты: 1 -10, 11 - 2021 - 30, 31 - 40, 41 - 5051,   52,   53,   54,   55,   56,   57,   58,   59,   60,   61.
Предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 1961, 1962, 1963 и 1964 гг.


я перестал преподавать в НГУ

          Еще в конце июня на заседании бюро Советского райкома КПСС 2-й секретарь райкома Яновский упрекнул меня в том, что слишком много времени трачу на посторонние дела, и у меня не хватает времени на выполнение своих прямых обязанностей по руководству профорганизацией.
          Действительно обычно первую половину дня до обеда я проводил в Институте, где занимался научной работой. Один день в неделю у меня полностью уходил на преподавательскую работу в Университете: 4 пары занятий с утра на дневном отделении и две пары – на вечернем. В проект решения бюро, где предусматривалось исключить меня из партии, даже вначале было записано освободить меня от занятий в НГУ. Потом, правда из партии не исключили, а объявили строгий выговор с занесением в учетную карточку. Пункт об освобождении меня от занятий в НГУ тоже убрали. Я помню, я тогда сказал, что в июне никаких занятий в НГУ давно уже нет, поэтому преподавание в НГУ не имеет никакого отношения к пионерлагерю.
          Однако, зачитав Решение бюро райкома, Ю.Н. Абраменко все же сказал:
          - Я надеюсь, Михаил Самуилович, что Вы правильно поймете критику товарищей и максимально освободите свое время от посторонних занятий для того, чтобы сосредоточиться на профсоюзной работе.
          Когда через 2 недели бюро райкома пересматривало свое решение и, вместо строгого выговора с занесением, утвердило простой выговор без занесения, Абраменко повторил эту фразу. Да еще и добавил, чтобы поставить точку в этом вопросе: "Я имею в виду преподавание в НГУ". Пришлось мне пообещать, что в университете я больше преподавать не буду.
          Так что с нового учебного года у меня уже не было в университете учебной нагрузки, о чем я очень и очень сожалел. Мне нравилось преподавание математики, и делать это было нетрудно. Я вел занятия в университете уже пять лет. В этом году я подготовился вести со студентами практические занятия по уравнениям математической физики, и вот вся моя подготовка пошла прахом. Пришлось мне отказаться на кафедре уравнений математической физики, где я числился преподавателем, от всех видов учебной нагрузки. Больше в НГУ я никогда не преподавал.




         Это чуть более поздний снимок университета, в 1965 г. фестивали еще не проводились.        

Академгородок построен

          Конец декабря, как всегда, был очень напряженным. Сдавались жилые дома. Сдавались в эксплуатацию предприятия соцкультбыта. Торговый центр. Большой зал и спортзал Дома ученых. Торговый центр. ППО в микрорайоне Б. Все члены нашей строительной и бытовой комиссий были загружены по-уши. Сдавались – это не значит открывались. До открытия, как правило, было еще далеко. Сдавались – означало, что подписывался акт о приемке и длинный список недоделок, которые потом еще месяц, а то и два устранялись. Но все уже к этому привыкли. И если в первые годы я смотрел на эту практику как на дикость, то теперь это было в порядке вещей. И благоустройство прилегающей к объекту территории с озеленением тоже автоматически относились на теплое время года.
          – В общем, система таки воспитала меня, - с горечью отмечал я.
          Но радовало все же, что такие долгожданные объекты, наконец, сдаются. Заканчивается стройка в середине Академгородка. А мы получаем зал на 1000 мест с настоящей театральной сценой – 10 рядов кулис. С великолепной акустикой. С прекрасной видимостью с любого места в зале. Со второй киноустановкой.
          И мы получаем, наконец-то, торговый центр: Отдельно – гастроном, промтовары по секциям, ресторан, пошивочное ателье, которое почему-то открылось с категорией "люкс" (чтобы брать подороже с клиентов), магазин полуфабрикатов.
          Я понимал, что именно теперь заканчивается первый этап строительства Академгородка. Именно теперь можно сказать, что Академгородок построен! Не год назад, когда надо было закрыть смету на строительство и открыть новую, когда главные объекты в центре Академгородка еще строились, и Академгородок, что называется, не имел лица. А вот именно теперь, когда главные здания, определяющие его лицо, очистились от строительных лесов и засияли огромными окнами.
          И не только я. Все это понимали. Построен, наконец-то, наш Академгородок. Построены его институты, и построен сам городок, где живут люди. Дальше Академгородок может только улучшаться (то, что он может ухудшаться мы тогда и представить себе не могли даже в самом кошмарном сне).
          Вот он, наш Академгородок! Вот он мой Академгородок! И если раньше, когда мы водили гостей, то, показывая на какую-либо стройку, мы говорили: «Здесь будет…», то теперь из строек остался только ТБК в микрорайоне «Б» на Золотодолинской ул. Весь Морской пр. был завершен (по крайней мере, внешне), – от начала до конца, наша главная улица, на которой подрастали высаженные в ряды березы и сосны, который удивлял приезжих велосипедной дорожкой, на которой изредка встречались велосипедисты, который удивлял тогда своей шириной и прямотой, который нам казался безумно красивым, по которому мы ходили каждый день и радовались тому, что здесь живем и работаем – здесь, в самом лучшем месте на свете.

         Таким был Морской проспект летом 1965 года. Деревья высаженные вдоль тротуаров, еще не подросли. А автомобилей почти не было.

          И Бульвар отдыха, который теперь, правда, назывался ул. Ильича, но для многих еще долго оставался Бульваром отдыха, был построен. Торговый центр между ДК «Академия» и Домом связи с гостиницей замкнул пространство. И получился красивый ансамбль.

         Вскоре с конечной остановки автобуса к Торговому центру потянулись толпы жителей Новосибирска, которые думали, что здесь постоянно продается всевозможный дефицит. Мы посмеивались над этим мнением. Ничего такого не было.

          И даже ресторан с крышей в форме гриба, который сразу, любя, назвали поганкой, не портил вида. Поганка, – но своя, родная. Мы имеем право называть наш ресторан, как хотим. "Поганка", правда еще с полгода была закрыта, а когда открылась, оказалось, что ресторан назвали гордым сибирским именем "Ермак".

         В ресторане было, на саиом деле, довольно уютно.

          А неподалеку летом следующего года взметнул свои струи фонтан. Он названия не имел. Всем объясняли, что дно его мозаичное, и там плавают каменные рыбки. "Плавали" они недолго, - вскоре дно затянуло каким-то ржавым илом, поскольку вода у нас была по-прежнему с ржавчиной.

          Наш фонтан, гордость гл.инженера УКСа А.Н.Ладинского.
       
           Руководство СО АН завершения строительства Академгородка не отмечало. Нельзя было. Ведь в прошлом году во всеуслышание объявили, что первая очередь Академгородка построена. Задание партии и правительства выполнено. Нельзя же было на следующий год повторять то же самое.
          Но дело не в официальном признании, а в самом факте. Мы получили культурный центр, и мы получили торговый центр. Мы теперь не только научная республика соан, но и культурная республика соан и даже, прямо по Стругацким, торговая республика соан.
          И университет в 1965 году сдал сразу два корпуса общежитий, и освободил здание на углу Морского пр. и ул. Романтиков (Обводной ул., а потом ул. Терешковой).

         Вот оно на снимке, одно из первых зданий в верхней зоне Академгородка.

          Туда и въехали в начале следующего года Л.Г. Лавров и Б.В. Белянин со своими службами. Туда же перебазировали из жилого дома на Детском проезде и Объединенный комитет профсоюза СО АН. Снимок, который я привел, сделан конечно много  позже. Тогда никаких палаток в Академгородке не было. Чуть позже, уже в 70-е годы, на углу был поставлен стандартный киоск "Союзпечати"..
          Но все переезды были уже потом, в 1966 году, а в декабре, в преддверии Нового года, только подписывались основные приёмо-сдаточные акты.
открытие ударных волн разрежения в двухфазных средах

          В декабре ко мне в лабораторию неожиданно зашел Самсон Семенович Кутателадзе, и я рассказал ему, чем занимаюсь последние месяцы. Мы работали втроем – с Ниной Малых и Борей Усовым и многое сделали за последнее время. У нас в лаборатории теперь была усовершенствованная установка, на которой моделировалось мгновенное вскипание жидкости. Жидкость была налита в стеклянную трубку. За этими трубками я, кстати, специально ездил в город Гусь Хрустальный, так как мне нужно было стекло с определенными оптическими свойствами и высококачественное. Там я, к слову, посмотрел на работу мастеров-стеклодувов и навсегда проникся уважением к их профессии.
          Трубка имела дно-поршень, хорошо притертый к стенкам, а с другой стороны была герметично закрыта пленкой. На поршень подавалось высокое давление, так что вода в трубке была сжата. Это сжатие регистрировалось специальными датчиками по высоте трубки. Потом пленку было необходимо быстро устранить, и от образовавшейся свободной поверхности начинала распространяться волна разрежения. Задача состояла в том, чтобы, во-первых, первоначальное давление не падало, т.е. была обеспечена герметичность подвижного поршня. Во-вторых, снимать параметры давления с датчика, установленного на поршне (больше было негде, - не в стеклянной же трубке!). В-третьих, обеспечить мгновенный сброс давления. Вот над сбросом давления мы и работали последнее время, - нужно было обеспечить необходимую крутизну волны разрежения. Этого нам удалось добиться, когда мы начали использовать пиропатроны собственной конструкции, пробивающие алюминиевую пленку. С помощью высокоскоростной кинокамеры мы начали фиксировать довольно крутой фронт волны разрежения, т.е. мы добились того, что при сбросе давления у нас от свободной поверхности распространялась не просто волна, а именно ударная волна разрежения. Хотя я пишу, что она распространялась в жидкости, на самом деле сразу за ней жидкость вскипала, скорость ее мгновенно возрастала и образовавшийся водяной пар извергался из трубки. Так что на самом деле все явления происходили в двухфазной среде.
          Это было открытие мирового значения. До этого теоретически ударная волна разрежения в жидкости была предсказана академиком Зельдовичем, но получить ее экспериментально не удавалось никому.
          Разумеется, Самсон Семенович сразу понял значение того, что мы получили, и предложил мне выступить на научном семинаре Института.
          Семинар на эту тему был назначен на январь следующего года.

         Институт теплофизики, где я работал в 1965-1967 гг.


          Так что, к Новому 1966 году  я подошел с хорошим экспериментальным результатам. И вообще настроение у меня было замечательное – все получалось. На всех фронтах. Хотя год получился полосатым: дизентерия в пионерлагере, из партии хотели исключить, с профсоюзной работы снимали. Правда, всё обошлось… Трудный был год, но заканчивается неплохо.

Окончание главы Академгородок, 1965.
Продолжение воспоминаний об Академгородке следует
Tags: Академгородок. 1965, НГУ, научная работа, строительство завершено
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments