Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Академгородок, 1966. Пост 5. Дело Даниэля и Синявского. Они выступали в защиту. Лидия Чуковская

Продолжение книги "Мой Академгородок" и главы Академгородок, 1966.

Начало главы см.: Посты 1, 2, 3,   4.

Начало книги см. главы: Академгородок, 1959 (Посты 1 - 20), 1960 (Посты 1 - 12), 1961 (Посты 1 - 29), 1962 (Посты 1 - 19), 1963 (Посты 1 - 29), 1964 (Посты 1 - 42), 1965 (Посты 1 - 62)

 Лидия Корнеевна Чуковская


         Лидия Корнеевна Чуковская (1907, Санкт-Петербург — 1996, Москва) — редактор, писательница, поэт, публицист, мемуаристка, диссидент, дочь Корнея Чуковского и Марии Борисовны Гольдфельд.
          Чуковская — лауреат международных и российских премий: «Премия свободы» (Французская Академия, 1980 год), премия имени академика А. Д. Сахарова «За гражданское мужество писателя» (1990 год), Государственная премия (1995 год).Основные произведения Чуковской — повести «Софья Петровна» (1939—1940, опубликованная за рубежом в 1965 г. под названием «Опустелый дом», в СССР в 1988 г.) и «Спуск под воду» (Нью-Йорк, «Издательство имени Чехова», 1972). Обе они посвящены разоблачению сталинского гнёта. Героиня первой повести — простая женщина, не способная понять природу окружающего её террора, — после ареста сына постепенно сходит с ума. «Софья Петровна» — единственное из известных на сей день прозаических литературных произведений, посвящённых событиям 1937-38гг, которое написано непосредственно по следам этих событий. Вторая повесть носит отчасти автобиографический характер и описывает конформистское поведение советских писателей в феврале 1949 г. в разгар борьбы с космополитизмом.
          Кроме того, под псевдонимом Алексей Углов Чуковская опубликовала книги для детей «Ленинград — Одесса» (1928), «На Волге» (1931), «Повесть о Тарасе Шевченко» (1930). Стихи Чуковской, которые она писала всю жизнь, собраны в книге «По эту сторону смерти» (1978).
          Автор мемуарной книги «Памяти детства. Воспоминания о Корнее Чуковском» (1989).
          В 1926 году Чуковская была арестована по обвинению в составлении антисоветской листовки (фактически листовка была составлена её подругой, которая без ведома Лидии воспользовалась её пишущей машинкой). Чуковская была сослана в Саратов, где благодаря хлопотам отца провела только несколько месяцев. Во время саратовской ссылки Чуковская заняла принципиальную позицию в конфликте с властями: отказалась от публичного покаяния, держалась вместе с политическими ссыльными.
          В 1929 году вышла замуж за историка литературы Цезаря Самойловича Вольпе. От этого брака в 1931 году родилась дочь — Елена Цезаревна (домашнее имя Люша). В 1934 году брак распался; Вольпе погиб в 1941 году на Ленинградском фронте.
          Второй муж Чуковской физик-теоретик Матвей Петрович Бронштейн был арестован в августе 1937 года и расстрелян в феврале 1938 года (по объявленному семье приговору — «десять лет без права переписки»; К. И. Чуковский, посвятивший много времени выяснению судьбы зятя, узнал о его расстреле лишь в конце 1939 года). Самой Чуковской, выехавшей в то время с дочерью из Ленинграда в Крым, удалось избежать ареста (хотя соответствующие документы были оформлены).
          В 1960-х годах Чуковская выступала в поддержку И. Бродского, А. Солженицына, А. Синявского и Ю. Даниэля, А. Гинзбурга и других. Автор открытого письма Михаилу Шолохову в связи с его речью на XXIII съезде КПСС (1966), а также открытых писем «Не казнь, но мысль. Но слово», «Гнев народа», «Прорыв немоты».
          9 января 1974 года Чуковская была исключена из Союза писателей (это решение было отменено в феврале 1989 года), на её публикации в СССР был наложен полный запрет (до 1987 года). Этим событиям посвящена книга Лидии Чуковской «Процесс исключения. Очерк литературных нравов», которая впервые была издана в 1979 году в Париже в издательстве «YMCA-Press».
После окончания Ленинградского университета (1928) Чуковская несколько лет работала редактором в редакции детской литературы Госиздата, которую возглавлял Самуил Маршак. В 1937 году редакция ленинградского Детиздата была разгромлена и прекратила своё существование. Некоторые сотрудники (включая Лидию Корнеевну) были уволены, другие, как например, Тамара Габбе — арестованы.
         В 1940-50-е гг. Чуковская также время от времени занималась редакционной работой. Свой опыт она обобщила в книге «В лаборатории редактора» (1960), вызвавшей широкий отклик литературной общественности.
          Одним из наиболее значительных трудов Лидии Чуковской являются «Записки об Анне Ахматовой» — записи об общении с великой русской поэтессой, которые Чуковская вела на протяжении многих лет. С Ахматовой она стала близко общаться с 1938 года, в 1965 г. по просьбе Ахматовой занималась составлением последнего при жизни поэтессы сборника её стихов.

Автобиография Лидии Чуковской

          Я родилась в Петербурге 11/24 марта 1907 года. Через пять лет наша семья переселилась в Куоккалу, дачную местность в тогдашней Финляндии. До 1917 года мы жили там постоянно, зиму и лето. Другом моего отца стал знаменитый художник Илья Ефимович Репин, тоже постоянно живший в Куоккале. К Илье Ефимовичу по средам, а к моему отцу по воскресеньям приезжали из Петербурга художники, писатели, актеры, поэты, историки литературы и публицисты. Девочкой я встречала у нас в доме Шаляпина, Маяковского, Н. Евреинова, Леонида Андреева, Владимира Короленко.
          После февральской революции 1917 года семья переселилась в Петербург. Сначала меня отдали учиться в частную женскую гимназию Таганцевой; позднее, когда в советских школах началось совместное обучение, - в 15-ю единую трудовую школу, то есть в бывшее (мужское) Тенишевское училище. Окончив его в 1924 году, я поступила на Словесное Отделение Государственных Курсов при Институте Истории Искусств и одновременно - на Курсы стенографии.
          Отец мой в двадцатые годы работал в издательстве "Всемирная Литература", в студии "Дома Искусств", в "Доме Литераторов", в редакции журнала "Русский Современник" и во многих просветительных учреждениях того времени, – таким образом, и тут, в Петрограде-Ленинграде, мне случалось постоянно встречаться со знаменитыми людьми: в отрочестве и в юности посчастливилось видеть и слышать Александра Блока, Николая Гумилева, Анну Ахматову, Осипа Мандельштама, Владислава Ходасевича, Юрия Тынянова, Максима Горького, а также молодых "Серапионовых братьев": Михаила Зощенко, Вениамина Каверина, Михаила Слонимского, Льва Лунца.
          Летом 1926 года, студенткой второго курса, я была арестована. Мне вменялось в вину составление одной антисоветской листовки. Повод заподозрить себя я подала, хотя на самом деле никакого касательства к этой листовке не имела. Приговор: три года административной ссылки в Саратов, однако, благодаря заступничеству моего отца, я пробыла в Саратове всего одиннадцать месяцев. В 1928 году я поступила на работу в Ленинградское Отделение «Детиздата», главою которого был в то время С. Я. Маршак – поэт, редактор, переводчик.
          В 1929-м я вышла замуж за. Ц. С. Вольпе, историка литературы; в 1931-м родила дочь Елену, в 1933-м разошлась с Ц. С. и через некоторое время вышла замуж за М. П. Бронштейна - физика-теоретика, сотрудника Физико-технического Института, доцента Ленинградского Университета, автора многих научных трудов, вскоре получившего степень доктора. Кроме чисто научной деятельности М. П. Бронштейн занимался и популяризацией науки.
          Вскоре после убийства Кирова, в начале 1935 года, меня вызвали в "органы" и потребовали чтобы я, в уплату за досрочное освобождение из ссылки, сделалась сотрудницей НКВД. Несмотря на длительный допрос, брань, угрозы, мне удалось устоять: меня не били.
          В августе 1937 года арестован М. П. Бронштейн. В сентябре – арестованы мои близкие друзья, члены редакции Маршака, а кто не арестован, тот, как и я, уволен. За Бронштейна вступились крупные ученые того времени - И. Е. Тамм, В. А Фок, Л. И. Мандельштам, С. И. Вавилов, А Ф. Иоффе, а также литераторы: Маршак и Чуковский. Однако все усилия не только помочь Бронштейну, но хоть что-нибудь разузнать о его судьбе успехом не увенчались.
          Осенью 1938 года я начала часто встречаться с Анной Андреевной Ахматовой. Колеблясь между страхом обыска и необходимостью записывать каждое ее слово, я начала вести дневник наших встреч. Разговоры я записывала, стихи, творимые ею, запоминала наизусть (в том числе "Реквием").
          Зимою 39/40 года по свежим следам событий я написала повесть "Софья Петровна". Единственный экземпляр сохранили, с риском для жизни, мои друзья. В 1965 году повесть с большими искажениями вышла в свет в Париже, в 1966-м (почти без искажений) – в США. Она переведена на многие языки мира, но в Советском Союзе ее не публиковали. Только теперь (сентябрь 1987) появилась надежда, что повесть будет, наконец, напечатана на родине.
          Во второй моей повести "Спуск под воду", написанной в 1951-1957 годах, рассказывается о "борьбе с космополитизмом" (то есть об организованной властью вспышке антисемитизма), а также снова о терроре 30-х годов. Повесть тоже вышла только на западе, а в Советском Союзе – нет. В 1940 году мне удалось добиться свидания с начальником КГБ Ленинградской области, ставленником Берии, Гоглидзе. Он подтвердил мои предположения, что М. П. Бронштейн погиб.
          ...Война застала меня в Москве после трудной медицинской операции. Сперва я была эвакуирована с дочерью и племянником в Чистополь, а оттуда перебралась в Ташкент, где прожила до осени 1943 года. В Ташкенте поступила на службу во Дворец Пионеров (вела литературный кружок и занималась редактированием); а "по общественной линии" работала в Комиссии помощи эвакуированным детям.
          Осенью 1943 года я приехала в Москву, куда ранее уже вернулись мои родители. После прорыва блокады, летом 1944-го, я сделала попытку воротиться в Ленинград. Там квартира моя оказалась противозаконно занята, однако, едва я попробовала добиться справедливости, "органы" дали понять, что жить в Ленинграде мне всё равно разрешено не будет.
          С тех пор началась моя постоянная московско-переделкинская жизнь; род занятий - литература. Занималась я (на "договорных началах") разными видами редакторской и литературно-педагогической деятельности: несколько месяцев, когда главным редактором журнала "Новый Мир" был К. Симонов, я заведовала отделом поэзии; одну зиму, в конце пятидесятых, преподавала на Высших Литературных Курсах при Союзе Писателей. (В Союз, после многочисленных отказов, я была принята в 1947 году.)
          После ХХ Съезда, в 1957 году, мне удалось получить официальную справку о "посмертной реабилитации" М. П. Бронштейна "за отсутствием состава преступления". Дата "смерти" 18 февраля 1938 года. (В действительности Бронштейн не "умер", а расстрелян по решению Выездной Сессии Военной Коллегии Верховного Суда СССР под председательством В. В. Ульриха.)
          С начала шестидесятых и в семидесятые годы вместе с другими представителями интеллигенции, писателями и учеными (Ф. Вигдорова, Л. Копелев, А Якобсон, Л. Богораз, А Солженицын, А Д Сахаров, В. Войнович, В. Корнилов, Г. Владимов и др.) я постоянно выступала против беззаконий, творимых властью. (Этот период моей работы и жизни отражен в сборнике "Открытое слово" и других книгах.) В 1972 году в журнале "Семья и Школа" было оборвано печатание моих воспоминаний об отце, скончавшемся в 1969-м. 9 января 1974 года меня исключили из Союза Писателей: мне ставили в вину публикацию книг и статей за границей, радиопередачи по "Би-Би-Си", "Голосу Америки" и "Немецкой волне", а главное - статью "Гнев народа" - ту, в которой я открыто возмущалась организованной травлей Пастернака, Солженицына и Сахарова.
          В 1964 году Анна Андреевна Ахматова поручила мне составить (разумеется, под своим непосредственным руководством) сборник ее стихов и поэм. В 1965-м, с большими цензурными изъятиями, сборник "Бег времени" вышел в свет и оказался последним прижизненным. В 1966-м, после кончины Анны Ахматовой, я начала приводить в порядок свои давние записи. Напечатать их на родине надежды не было. "Записки", том первый и том второй, - вышли на Западе: первый в 1976-м и 1984 году и второй в 1980-м.
          Не только ни единого слова, написанного мною, но и самое имя мое было запрещено упоминать в печати уже 15 лет. Впервые после запрета имя мое упомянуто в прессе, в "Литературной Газете", 3 июня 1987 года.
          Сейчас, когда я пишу эти строки (сентябрь 1987), появилась надежда, что, быть может, меня начнут печатать на родине. Кроме того, теперь я надеюсь, что "Дом Чуковского" (музей, организованный мною, моими друзьями и моей дочерью в Переделкине) уцелеет, после многолетних упорных попыток Союза Писателей и Литературного фонда СССР выселить оттуда меня и мою дочь, вывезти уникальную библиотеку, картины знаменитых художников и другие мемориальные вещи невесть куда и снести дом бульдозерами, - что эти попытки прекратятся.
          В общей сложности за 15 лет существования Дом посетили более восьмидесяти тысяч человек; сотни посетителей обращались в высшие инстанции с просьбой сохранить этот Дом для них, для их детей и внуков; десятки безвозмездно ремонтировали и ремонтируют Дом.
          Последнюю повестку из суда и из Литфонда с требованием выехать и вывезти вещи мы с дочерью получили год тому назад.
Что будет с Домом далее - не знаю, но надеюсь на лучшее.
          В настоящее время я занята работой по расшифровке своих записей об Анне Ахматовой, сделанных в последние годы ее жизни: 1963 - 1966.
          (Написано для Баварской Академии наук, куда Л. К. Чуковская была избрана в 1986 году).
Продолжение следует
Tags: Академгородок. 1966, Лидия Чуковская
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments