Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Category:

Академгородок, 1966. Пост 28. Театр-студия Пономаренко.Спектакль Эдмона Ростана "Сирано де Бержерак"

Начало главы см.: Посты 1 - 10,  11 - 20,   21,  22,   23,  2425,  2627.
Начало книги см. главы: Академгородок, 1959 (Посты 1 - 20),
1960 (Посты
1 - 12), 1961 (Посты 1 - 29), 1962 (Посты 1 - 19),
1963 (Посты
1 - 29), 1964 (Посты 1 - 42), 1965 (Посты 1 - 62).

спектакль Эдмона Ростана «Сирано де Бержерак»
          В мае Театр-студия порадовал нас яркой постановкой пьесы Эдмона Ростана "Сирано де Бержерак. Как и раньше, пьеса игралась на сцене ДК "Юность". Спектакль игрался дважды, и оба раза зал был забит. Постановка стала событием в жизни Академгородка, и о ней еще долго говорили, единодушно признавая режиссерский и актерский талант Арнольда Пономаренко, сумевшего создать театр, которым можно гордиться.
Сохранившаяся афиша спектакля:

          Сначала я приведу воспоминания Любочки о том, что случилось перед спектаклем и как ей игралось. А роль у нее опять была главная – Роксана.

           

          Когда Арнольд назначил меня на роль Роксаны, я, хоть и по-прежнему не была уверена, что справлюсь, уже и не сопротивлялась. Бесполезно! Как сейчас говорят: «Проще отдаться, чем отказаться!».

          И, надо сказать, вначале роль у меня не получалась. Не знаю, почему, но я никак, не могла «вьехать» в нее. Арнольд, хоть и молчал, но на репетициях я старалась на него не смотреть. Мне хватало такого молчания, и я мучилась, не зная, как и что я должна делать.
          Но однажды  меня внезапно осенило (буквально): я должна ее играть в ритме вальса. На ближайшей репетиции я прочитала свои реплики в этом ритме, и Арнольд сказал: «Вот теперь я вижу, что роль у тебя получится.
          И получилась, хотя премьера оказалась на грани срыва. И я вправе гордиться, что этого не случилось.
          Дело в том, что незадолго до премьеры я сильно простудилась. Была на больничном, но на репетиции ходила. На генеральной репетиции реплики партнерам писала на бумажке. Голоса не было.
          Надо было что-то делать.
          Я опросила всех присутствующих, кто что знает, как можно быстро восстановить голос и аккуратно записала все советы. Получился довольно длинный список. Придя домой, я старательно опробовала каждый, отмечая птичками сделанное. Последним было молоко с йодом: 1-2 капли на стакан горячего молока. Мне это показалось недостаточным. Чтобы подействовало наверняка, я накапала 5. Выпила и пошла спать. Проснулась часов в шесть, вся в поту, и пошла принять душ. И там мне стало плохо. Почти теряя сознание, я выбралась из ванны, села за кухонный стол, бессильно опустила голову на руки и подумала:
          – Вот я тут сейчас умру, а мой молодой красивый труп обнаружат только часа через два!
          И тут в кухню вошла мама, которая почему-то в этот вечер захотела остаться ночевать у нас, хотя они с папой жили в семи минутах ходьбы от нас. Я даже не припомню другого такого случая. Спросила:
          – Что с тобой?
          Я прошелестела:
          – Валидол.
          –На, – сказала мама и протянула мне руку с таблеткой, как будто бы она вот для этого-то и вышла на кухню.
          Я попросила разбудить Мишу, чтобы он вызвал скорую. Тот, спросонья, вместо того, чтобы броситься к телефону, почему-то стал бегать по квартире (потом, оказалось, в поисках брюк). Не дожидаясь его помощи, я решила переместиться в кровать. Встала и пошла, держась за стенки. Увидев, что я иду, он спросил:
          – Так, может, скорую не надо вызывать?
          Я ответила:
          – Вызывай, – легла в кровать и потеряла сознание.
          Первое, что я вспомнила, когда доктор привел меня в чувство, это что я говорила! От этой мысли я счастливо улыбнулась и открыла глаза. Увидев над собой три улыбающихся лица, я очень удивилась: Я-то знаю, почему я улыбаюсь, а они-то что улыбаются?

          В середине дня, еще очень слабая я лежала в кровати, когда зазвонил телефон: наших актрис почему-то отказывались причесывать в парикмахерской, хотя была такая договоренность. Я была ответственной за это (как и за многое другое). Надо было идти разбираться. Я встала, хотя ноги у меня подкашивались, и отправилась в парикмахерскую, благо идти туда было минут десять, не больше.

          Сама я не пользовалась услугами парикмахерской. Когда мне нужна была помощь, меня в гримерной причесывала одна из моих поклонниц, которая очень гордилась этой своей ролью.

           Увидев меня перед началом спектакля, Арнольд неуверенно предложил:
          – Может, отменим спектакль?
          Хороша же я была, наверное. Я возмутилась:
          – Как это отменим? Билеты проданы, зрители уже в зале. Буду играть!
          И играла. Пять актов. Почти не уходя со сцены. За сценой у меня был заранее приготовленный термос, а в нем –  кофе с коньяком. Кто-то сказал, что коньяк хорош для связок. Вот я и добавила в кофе пару ложек коньяка.
          Перед выходом на сцену я сделала несколько глотков и вышла с единственной целью: заговорить! Причем, громко, потому что знала уже из собственного опыта, что снизить голос легче, чем усилить.   Потом друзья говорили мне, что я заговорила не своим голосом.
          Но ведь заговорила! «Воля и труд человека дивное диво творят!».
          К третьему акту, я уже почти опустошила термос и была хорошо навеселе, с непривычки (не пью). И поэтому сцена, где Роксана, преодолев все преграды и военные посты, приезжает к своему любимому на фронт и с большим энтузиазмом приветствует солдат: «Здравствуйте друзья!», прошла на ура.

          Но в пятом акте, в монастыре, куда Роксана ушла скорбеть по убитому любимому, мне надо было играть траур. А я была уже очень веселенькая. Поэтому, когда после спектакля журналист Борис Половников подошел ко мне, поцеловал ручку и сказал: «Спасибо за Роксану, особенно за пятый акт!» – это было для меня признанием, что роль получилась. Потом, в рецензии на спектакль, он сравнил мою Роксану с Тóской. Я не поняла, почему, но спрашивать не стала: ему так увиделось.

В моначтыре. Де Гиш - Геннадий Кайгородцев.
Роксана - Любовь Качан


           А почти тридцать лет спустя ко мне подошла моя бывшая сослуживица по Институту катализа и сказала:
           – Я до сих пор живу с Вашей Роксаной! – подтвердив этим еще раз, что роль удалась.
          Забавное продолжение этой истории. Когда я, выздоровев окончательно, пришла на работу, моя шефиня Дзисько сказала:
          – Для работы вы – больная, а играть – здоровая?
          Я ей ответила:
          – Вера Александровна, здесь мое отсутствие прошло незамеченным, а там я бы сорвала спектакль и подвела целый большой коллектив.


          Я хорошо помню этот спектакль. Помню, как всё было гармонично и естественно: и стихи, которые читались под балконом Роксаны, и появление Роксаны на фронте, и сцена в монастыре. 
          Великолепно играл Арнольд Пономаренко. В рецензии Бориса Половникова в газете «Советская Сибирь» отмечено, что Арнольд играл свою роль «уверенно, свободно». Но дело, конечно, не в том, как он играл, а в том, какой образ он создал. Его Сирано был бесподобен. Он был уродлив, но когда открывал рот и начинал говорить, его уродство уже не замечаешь. И сразу подпадаешь под обаяние этого человека и его голоса.


           
                   
          Половников, правда, нашел, что ему не хватало «интонационной гибкости», но пусть это останется на совести рецензента. Голос Арнольда-Сирано заворожил не только Роксану, но и зрителей в зале. Он был глубок, бархатист и необыкновенно привлекателен. Арнольд буквально покорил всех стихами своего героя и их исполнением.
         
Половников также отметил, что в постановке этой трудной пьесы заметна «аморфность массовых сцен». Об этом же говорила в телевизионной программе ведущая Михайлова. Охарактеризовав пьесу, как «труднейшую, для самодеятельного коллектива», она тоже упрекнула режиссера в том, что «слабы в этом спектакле массовые сцены, не хватает ансамблевости».

          А вот игру артистов она оценила высоко: «…главные исполнители, особенно Арнольд Пономаренко, играющий Сирано, – убедительны».
          Не знаю, может быть, по большому счету они (Половников и Михайлова) и правы, но какой-то статики в спектакле я не заметил. Не было «затянутых» пауз, актеры хорошо двигались, прекрасно разговаривали и великолепно «сражались» на шпагах. 
          А любовные сцены смотрелись на одном дыхании: не было ни слащавости, ни неубедительности.


  



 
         
           Был короткий отзыв и в газете «Наука в Сибири»
. В ней отмечалось, что «спектакль прошел с большим успехом.» И была помещена фотография постановщика и исполнителя заглавной роли сотрудника ИЯФ Арнольда пономаренко. Была отмечена в заметке и Исполгнительница роли Роксаны Люба Качан, сотрудница Института катализа, ноя, следуя, установленному мною правилу 2никакой семейственности», вычеркнул слова о Любе и убрал фотографию, когда макет номера принесли мне на просмотр перед печатью.
          Любочка мне это и сегодня вспоминает.

          Пятый акт пьесы был показан по новосибирскому телевидению. А перед показом артисты и режиссер рассказывали о своем театре.
          Выступая в программе новосибирского телевидения, Арнольд Пономаренко, сказал:

          Свой спектакль мы сыграли в Академгородке два раза. Нам хотелось передать в спектакле нашу личную тоску по таким людям, как Сирано де Бержерак. Мы жалеем его жалостью понимающих людей, принимаем его всем сердцем.
          Мы поем ему гимн бессмертия, – ибо этот человек растворился в крови наших современников. И если, даже собрав всех актеров самодеятельных театров вместе, не удалось бы, наверное, по-настоящему синтезировать подобного человека. Не беда, – он бессмертен уже потому, что настоящее искусство приложило свою руку, донеся его к нам в виде великолепной пьесы Ростана, которую, если мы и плохо сыграли, но зато, как нам кажется, правильно прочли.

          Пономаренко скромничает, – сыграли спектакль артисты просто великолепно.

          Приведу еще несколько фотографий с репетиций к этому спектаклю.
Главные герои: Сирано - Арнольд Пономаренко, Роксана - Любовь Качан и Кристиан - владик Благовидов.


  

















   


Актрисы на репетиции:
Слева - Соня Таборовская,
рядом с ней Клара Штерн,
вторая справа - Люся Климина


















 

Актеры на репетиции. Слева направо – Леня Шкутин, _, Володя Штерн, Саша Хуторецкий, ­, Валерий Харченко, Гена Кайгородцев, _.










          «А сколько стоит этот персик?» – спрашивает Владимир Штерн (де Бри) у Сони Табаровской (буфетчица), стоя за кулисами на фоне реквизита – скульптуры Ленина.


          И.Калинина – дуэнья и Рита Бойцова (Лиза)



 





         

          Люся Климина (Монфлери) и Леонид Шкутин (де Гиш)
























          Валерий Харченко (мушкетер), Саша Хуторецкий (Рагно)







         

 





        


          Декорации были непростыми, но удивительно подходили к спектаклю, к тому, что хотел сказать в нем режиссер. Разрабатывал их впервые в качестве художника театра Юрий Кононенко. И они произвели впечатление.

Режиссер с художником обсуждают сценографию спектакля




 


        
Впоследствии Кононенко стал членом союза художников СССР как театральный художник. Он работал с режиссерами Погребничкой и Левитиным И был главным художником на спектаклях в театрах «На Таганке», МХАТ, «Эрмитаж» и «Современник».


          На этой фотографии – Арнольд Пономаренко, загримированный под Сирано де Бержерака, на фоне декораций Юрия Кононенко:

          Сохранилась и программка, которую тоже нарисовал Ю. Кононенко

          Сохранились эскизы костюмов, созданные модельером Валентиной Александровной Голубевой. А шила костюмы швея Валентина Ивановна, работавшая в ателье, фамилию которой пока не вспомнили.





























          В спектакле было пять актов и, видимо, было сшито для Роксаны пять платьев.
          Люба (Роксана) помнит три: на два была куплена тюль, и одно платье было белым, а для пятого акта, когда Роксана была в монастыре, тюль покрасили в черный цвет, соответственно, и платье было черным. Еще одно платье, которое Люба запомнила, было сшито из технического шелка.

















          Во время репетиции в зале ДК "Юность": Арнольд Пономаренко, Любовь Качан, Клара Штерн



          А на этой фотографии, снятой в перерыве между актами, среди зрителей родители Любы Качан, а через два ряда за ними и я. Сначала общий вид зала:

а теперь крупным планом:

Продолжение следует

Tags: Академгородок. 1966, Сирано де Бержерак, Театр-студия Пономаренко
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments