Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Академгородок 1966. Пост 39. Леонид Лозовский. Кедровые орешки и пожар.

Начало главы см.: Посты 1 - 10, 11 - 20, 21 - 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 3738.
Начало книги см. главы: Академгородок, 1959 (Посты 1 - 20), 1960 (Посты 1 - 12), 1961 (Посты 1 - 29),
1962 (Посты
1 - 19), 1963 (Посты 1 - 29), 1964 (Посты 1 - 42), 1965 (Посты 1 - 62).

                                                               
                                                        Лёша Лозовский, Джим и Дези


         Наши соседи с третьего этажа, Салганики  - Рудольф Иосифович (будущий академик, сейчас живет в штате Мериленд и, несмотря на почтенный возраст, читает лекции в университете) и его жена Лия, - купили своей дочке Ире собаку – породистого фокстерьера, сучку, по имеии Дези, что в переводе с английского означает Маргаритка. Ее отцом был знаменитый Джим, а хозяином Джима был Лёша Лозовский, тоже человек в Академгородке знаменитый.

О Джиме можно прочесть на сайте Леши Лозовского http://ll.pit.lv/kazyr/index.htm. Его имя упоминается там много раз по разного рода случаям, где Джим проявил себя героем. 
          О Леше разговор еще впереди. Он заслуживает того, что о нем рассказали. Разумеется, я о нем знаю далеко не все. Кое-о-каких событиях он говорит сам в своих рассказах. Он мыкался многие годы по стране, поскольку его никуда не принимали на работу – он был в черном списке КГБ. А после перестройки осел в Риге. Мы с ним переписывались последние годы, но Любочка – еще более интенсивно, чем я. Леша записывал на магнитофон песни Любы и Гали Ивановой, - они ему очень нравились. В последнее время он лечился в Израиле. Люба с ним разговаривала последний раз в августе – мы поздравляли его с днем рождения. Он говорил о своих обширных планах ­– написать о своих друзьях. Но вот с тех пор он, увы, не отвечает на письма, а скайп его молчит. На
facebook его тоже нет с 24 августа 2011 года, когда Леша поблагодарил всех, поздравивших его с днем рождения.

Так вот, продолжаю о Дези. Очень скоро выяснилось, что у Иры Салганик аллергия на собачью шерсть. Так щенок оказался у нас. Веселый, громкий, игручий, прыгучий, сильный – клубок мускулов. Дези прожила у нас лет 15 до глубокой старости. С ней тоже связано много интересных событий, в которые она нас впутывала, благодаря своему характеру. Это был полноценный и любимый член семьи, и мы горевали, когда ее не стало.

Леша, получивший от органов "волчий билет" и вынужденный скитаться по стране в поисках работы, иногда бывая в Новосибирске, обязательно заезжал к нам и «выщипывал» нашу собаку, невзирая на ее протесты (можете мне поверить, что «протесты» Дези – вещь весьма серьезная, – могла цапнуть так, что мало не покажется). Потом Дези крутилась перед нами, показывая, какая она теперь красивая, и мы должны были обязательно ее похвалить, сказав

– Дези! Ты такая красивая собака! – иначе бы она не успокоилась. А Леше лизала руки, извиняясь за свою несдержанность.

Потом Леша записывал очередные любочкины и галочкины песни на магнитофон (он утверждал, что эти песни нравятся не только ему, но и его друзьям) и надолго исчезал.

P.S.Леша Лозовский с 24 августа 2011 года не отвечает ни на звонки ни на письма. В последний раз он говорил с нами из Израиля, где, видимо, лечился. Это был его день рождения. Он говорил с большим воодушевлением, строил планы, говорил, как много ему еще надо сделать…

Сайт его работает: http://ll.pit.lv/kazyr/index.htm, а в Facebook он не появлялся тоже с 24 августа 2011 г. (сегодня 16 мая 2012 г.), когда поблагодарил за поздравления с днем рождения.

Поездка в кедровый лес

Меня уже давно звали поехать в кедровый лес, обещая показать невиданную красоту, да и кедровые орешки пособирать 

Несколько кедров было посажено в лесу недалеко от университета, но они еще были невелики, хотя и росли довольно быстро. Хвойное дерево с мягкой хвоёй и прекрасным смоляным запахом. Кроме того, в кооперативных магазинах продавались кедровые орешки, которые не могли не нравиться. До поездки слово кедр мне больше ни о чем не говорило.

Когда я дал согласие, быстро сформировалась мужская команда знатоков сбора ореха. Кроме того, оказалось, что мы едем не одной машиной, а двумя. Мы с Володей, Любиным братом, были новичками, остальные за орехами уже не раз ездили.

Выехали мы рано утром и поехали куда-то на север к Томской области. По дороге оказалось, что мы едем «шишковать», именно так называлась эта операция сбора орехов. Район, куда мы приехали, назывался Базой, и он уже был в Томской области. Мы заехали в какую-то небольшую деревушку, чуть не застряв в грязи, – обычное дело для сибирских деревень. Глубокие разъезженные колеи были полны жидкой грязи, и машины «садились» на мосты. Теперь я понял, почему мы поехали на автомобилях ГАЗ-69 с четырьмя ведущими колесами и демультипликатором. Мы были далеко не одни. Тут и там мы видели другие автомобили – легковые и грузовые, а за деревней даже стоял длинный колесный ракетоносец, разумеется, без ракеты.

Один из нашей команды знал хозяина дома, и мы взяли у него длинные шесты и острый топор.

Кроме хозяина в доме у него был квартирант из Новосибирска, который охотно поведал нам, что он ездит на заготовку ореха каждый год, и за два-три месяца заготавливает столько, что после продажи ореха выручает сумму денег, достаточную для покупки автомобиля «Волга». Я уже не помню, сколько стоила «Волга» в магазине, но цена ее была близка к трем годовым зарплатам служащего. Кроме того, «Волгу» можно было купить, только встав на очередь в своем институте, как, впрочем, и на любой другой автомобиль, а также на мотоцикл, холодильник, стиральную машину, швейную машинку и другие товары «повышенного спроса». Так что, для меня это было не актуально.

Выспросив, куда сейчас лучше поехать, чтобы быстрее набрать орешки, мыв двинулись дальше. Здесь росли кедровые леса разного возраста – от 300 до 500 лет, и нам посоветовали ехать в более старый лес, где орешки уже созрели. Он был совсем близко от деревни, и через 10 минут проселочная дорога привела нас к лесу, который уже издали производил впечатление богатырского. Мы остановились на его опушке, где росли не только кедры, но и другие деревья, и один из нас, видимо опытный заготовитель ореха, выбрал березку средней толщины и вырубил ее вместе с утолщенным комлем. Очистив дерево от сучьев и отрубив его тонкую верхнюю часть и середину, он затупил оставшийся более толстый конец ствола и скруглил комель. В конце концов, получилась дубина длиной метра два с половиной с набалдашником на конце.

– Вот мы и сделали «балду», – сказал мастер. По-моему, неплохая. Пара человек поддакнули, а я промолчал, ибо не знал критериев хорошей балды и пока еще не понимал, что нам предстояло с ней делать.

А рядом с комлем топором вырубили кольцевую канавку и обвязали длинными веревками.

Потом подошли к одному из высоченных кедров. Приставили к нему балду набалдашником сверху. Сзади балды встало 2 человека, придерживая ее руками. Веревки протянули в другую сторону от дерева, и каждый конец веревки растянули 2 человека. Один из стоящих около балды командовал. Вот по его команде они ослабили руки, ослабили веревки и четверо натянувших концы веревок, и набалдашник на балде отклонился назад. Теперь в исходном положении верхняя часть балды отклонилась от кедра градусов на 30. Немедленно по команде двое сзади балды начали с силой толкать верхнюю часть балды к дереву, а четверо с силой тянуть на себя концы веревок, умножая общие усилия. Набалдашник ударил по дереву на высоте примерно 3,5 метров. Дерево слегка затряслось.

Но это был только первый удар. Немедленно были ослаблены услия всех шести человек. Балда снова отклонилась, а затем совместными усилиями наболдашник был снова направлен к дереву. Еще один удар. Дерево снова задрожало.

Не давая уняться дрожи, удары следовали ритмично один за другим. Дерево начало уже не дрожать а колебаться. Тогда и посыпались с него спелые шишки, сначала несмело, а потом как горох. Удары по несчастному дереву следовали до тех пор, пока шишки не перестали падать с него на землю. Балду положили на землю. Шишки стали складывать в заранее подготовленные мешки.

Я посмотрел на дерево. В том месте, где по его стволу бил набалдашник былды – комель срубленного дерева – сочилась смола. Дерево плакало.


          Передвигаясь от дерева к дереву и оставляя за собой плачущие пахучей смолой деревья, мы незаметно углубились в кедровый лес. Он не был непроходимым и темным. Напротив, был светлым с большими травными полянами. Деревья были огромной высоты, и сквозь их крону просвечивало яркое солнце, - от этого лес казался воздушным, и мы под каким-то сказочным шатром, сплетенным из зеленых кедровых лап и солнечных лучей. Между ними просвечивали пятнышки ярко голубого неба. И под этим шатром стоял напитанный смолой и еще какими-то возбуждающими запахами легкий и теплый осенний воздух.

У некоторых деревьев ветви росли только высоко в вершине, у других – по всей высоте дерева. Один молодой парень из нашей команды надел когти для лазания по столбам, прихватил длинную веревку и повесил за спиной шест. Он быстро взобрался по дереву до первых ветвей и осторожно полез выше. Добравшись до веток, на концах которых виднелись шишки, он попробовал сбить их с веток шестом. Шест до шишек не доставал. Тогда он пополз вдоль по ветке и подобрался поближе к шишкам. Теперь он легко сбил их шестом. Так передвигаясь от ветки до ветки, он сбил довольно много шишек.

– Самое главное, – подумал я – мы не наносим дереву ран.

В это время Володя Штерн уже полез на другое дерево с шестом. Когтей у него не было, но для этого дерева они и не были нужны, – ветви начинались довольно низко. Зная порывистость Володи, я довольно сильно беспокоился за него. Сбив шишки на нижних ветвях, он полез выше, потом еще выше и, в конечном итоге, забрался на высоту 10-12 метров. Каждый раз нацеливаясь на новые ветки с шишками, ему приходилось отрываться от ствола, чтобы достать шестом до шишек.

Вдруг я увидел, что он падает и летит вниз. Момент, как он сорвался с ветки, я не увидел. Еще несколько человек заметили, как Володя летит вниз, тщетно пытаясь схватиться руками за хвою. Мы рванулись к дереву, намереваясь подхватить его при падении на землю, но вряд ли сумели бы это сделать.

Но Володе повезло: на его пути оказалась большая кедровая лапа с плотно растущими от нее ветвями, и он попал в ее объятия и с треском ломаемых веток довольно плавно прекратил свой воздушный полет.

Общий вздох вырвался из наших глоток. Мы продолжали смотреть вверх. Ноги у меня дрожали. Я мгновенно взмок от испуга, а, может быть, от облегчения.

Володя все еще был довольно высоко. Вот он зашевелился и пополз по ветви к стволу. Затем медленно спустился вниз, где мы и приняли его на руки. Не глядя на нас, он сел на землю и довольно долго сидел неподвижно, опустив голову на руки. Потом лег и лежал минут десять. Мы присели на землю. Все молчали. И он молчал.  Потом он встал и сказал:

– Пошли. Я в порядке.

– Ты уверен? – спросил я. – Дай я тебя осмотрю.

– Я не ушибся. У меня ничего не болит. Всё в порядке.

Никто из нас его не упрекнул. Но больше никто с шестом на дерево не полез.

А у меня еще много дней стояла перед глазами страшная картина: Володя стремительно летит вниз с высоченного дерева мимо ветвей, пытаясь схватиться за них, а ветки проскальзывают в руках, и он летит дальше вниз…

Мы шишковали два дня. В первый день работали дотемна. Ночевали мы в знакомом уже домике на полу вповалку. На второй день работала у нас шла более споро, но устали мы, как собаки. Когда мы разделили добычу, оказалось, что на каждого пришлось по пять мешков отборных шишек со спелыми орешками.

Посетовав, что у нас нет специальной мельницы, крупорушки, чтобы намолоть шишки, мы с трудом втиснули свои мешки в автомобили, а сами сидели на них, согнувшись в три погибели, и… попробуйте сами, сидя на кедровых шишках трястись всю дорогу по ухабам.

Пожар

Приехала из Ленинграда мама. Любочка совсем расхворалась, и она взяла заботы по дому на себя. Главной заботой была, безусловно, Иринка, которая пошла во второй класс. Но и других дел был много накормить, прибраться, постирать…

Любочка совсем ничего не могла делать: ее мучили сильные боли, и она все время лежала и вязала. «Приступы» вязания, сколько я ее помню, у нее всегда начинались, когда она себя плохо чувствовала. 

А тут еще я привез свои мешки с кедровыми шишками. Их надо было шелушить, что без мельницы, вручную было совсем не просто. Часть красивых шишек мы подарили знакомым, часть выставили на видных местах. Шелушением занимались несколько дней постоянно все свободное время, и набрали на два противня. Их поставили в духовку, которую немного приоткрыли, поскольку из-под закрытой дверки вскоре пошел сильный запах подгорающей смолы.

Утро выходного дня выдалось теплым и солнечным. Стояло «бабье лето», которое в Академгородке было не хуже настоящего. Мама предложила поехать в лес, и я сразу подумал, что похожу по лесу и пособираю грибов. Любочка сначала идти не хотела, но в последнюю минуту согласилась. Так что мы отправились в лес впятером, – пятой была наша собака Дези. В лесу мы на какой-то полянке расстелили одеяла, полежали на них, поговорили…

Вдруг Люба вспомнила:

– ДУХОВКА! Мы ее оставили включенной!

Я бросился к автомобилю и помчался домой, благо до него было минут десять, не больше.

Уже въезжая в свой двор, я увидел две пожарные машины у моего подъезда, толпу людей, глазеющих на окна нашей квартиры, и сердце у меня защемило.

Я поставил машину на площадку у въезда во двор, – дальше проехать было нельэя из-за людей, – и, выйдя из машины, спросил знакомого из ИЯФ Минченкова:

– Что тут приключилось? – я еще надеялся, что все в порядке.

– Пожар, – немедленно сообщил он мне.

– У кого? – спросил я втайне надеясь, что не у нас.

– У тебя, Миша, – охотно сообщил он.

Я стал пробираться через толпу людей, которые, узнав меня охотно расступались, да еще и улыбаясь при этом.

Обе пожарные машины уже уехали. Входная дверь была нараспашку, и я отметил, что дверной замок не был взломан. Но какой ужасный запах шел из двери! 

Я зашел в квартиру и сразу прошел на кухню. Там было настежь раскрыто окно, все было залито пеной, которая постепенно опадала. Занавески были содраны. Я посмотрел на них, - они слегка обгорели. Обгорела и деревянная столешница. Видимо, в духовке начали гореть орешки, и огонь через полуоткрытую дверку духовки зажег и полотенца и деревянную столешницу.

Я еще подумал,

– Какое счастье, что мы собаку не оставили дома, – могла задохнуться, а то и сгореть.

Когда я зашел в комнату с балконом, выходившим на лес, я понял, почему не был взломан дверной замок, – в квартиру вошли через балкон, где была открыта дверь.

В тот же вечер Рудольф Иосифович Салганик рассказал мне, что они, почувствовав запах горящей смолы и поняв, что у нас начинается пожар, испугались за собаку, подумав, что она могла остаться дома она. К приезду пожарников он уже залил огонь, так что пожарники могли и не опустошать свои пенные огнетушители. Он и пожарникам открыл входную дверь, в противном случае они бы ее сломали в два счета.

Дези смолистый концентрированный запах не нравился, как, впрочем, и нам, но ей пришлось с этим смириться. Запах в квартире стоял несколько месяцев. Им пропахли и все вещи, и мы сами. От собаки тоже пахло смолой.

Но орешки были вкусными. Они хоть и вспыхнули, но сгореть не успели. А вскоре мы на них стали настаивать водку, которую назвали кедровочкой.

Пожарники нанесли урон нашему семейному бюджету, прислав требование заплатить штраф в размере 10 руб. Много это или мало - судите сами. Месячный оклад мл. научного сотрудника в институтах СОАН был от 105 до 135 руб.

Продолжение следует

Tags: Академгородок. 1966
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments