Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Как я попал в Академгородок. Часть 14.

Продолжение. Начало см. 1,  2,  3,  4,  5,  6,  7,  8,  9,  10, 11,  12,  13.



нас посетил Никсон

 В самом конце июля 1959 года в институте гидродинамики побывал вице-президент США Ричард Никсон с супругой. Его сопровождал первый секретарь обкома КПСС Федор Степанович Горячев и с ним огромное количество народа. К институту подъехало не менее 40 автомобилей. На это раз я стоял на крыльце института среди немногих сотрудников. Среди встречающих я увидел академика Христиановича, но официально от института Гидродинамики Никсона встречал Олег Васильевич Соснин, ст. научный сотрудник отдела прочности, человек наиболее близкий к академику Работнову. В прошлом месяце Соснин был назначен ученым секретарем института, и теперь исполняд официальные функции.

 

 Будущий президент США Ричард Никсон

 

Не обошлось без эксцессов. Еще до приезда Никсона я увидел, как какие-то два человека пытаются подойти к нам, но их не пропускали довольно многочисленные незнакомые мне мужчины в штатском, которые организовали что-то вроде редкого оцепления участка территории перед институтом. Эти двое – пожилой человек и женщина не проявляли агрессивности, но о чем то просили людей, окруживших их. Те не соглашались, а потом куда-то увели.

– Письмо хотели передать, – скаазал кто-то рядом со мной.

Я не понял, какое письмо, но спрашивать не стал. Да и у кого было спрашивать? Я знал, что в подобной ситуации лучше помалкивать.

Второй эксцесс произошел совершенно неожиданно. Молодая женщина по имени Тамара, весьма энергичная работница отдела снабжения, которую, пожалуй, все сотрудники за короткий период успели узнать, так она была заметна, спокойно стояла в нашей группе. Вдруг, когда Никсон с супругой поровнялись с ней, Тамара бросилась к Никсонше на шею обниматься. Никто ничего подобного не ожидал, и охрана не успела во-время среагировать. Жена Никсона испугалась, но Тамару быстренько оторвали от нее и сразу куда-то оттерли. Больше я ее в институте не видел. Все это произошло прямо рядом со мной, может, поэтому и запомнилось.

Приезд Никсона нам, конечно, ничего не дал, но было любопытно посмотреть на американского вице-президента. Он держался очень спокойно. У него был довольно простецкий вид, отнюдь не джентльмена с шляпой и тросточкой, каким я себе представлял людей американского высшего общества.

 

Кстати, перед тем, как приехать в Новосибирск, Никсон был в Москве. Там во время приема Хрущев уже не впервые обещал Америке показать «кузькину мать». Когда переводчика попросили расшифровать, что это такое, он не моргнув глазом, сказал: «Это означает мать Кузьмы».

 

По-моему, впервые Хрущев начал употреблять выражение «Мы им покажем кузькину мать!» еще в 1950-е годы. У него было и еще одно грубое выражение. Обращаясь «к империалистам, которые якобы хотели солабить нашу страну или даже уничтожить ее, Хрущев провозглашал:  «Накось, выкуси!» и сопровождал это выражение непристойным жестом, – он в этот момент выбрасывал вперед руку и показывал аудитории кукиш. Многих, и меня в том числе, это шокировало. Я был воспитан по-другому. Такие грубые выражения у нас в доме не употреблялись, а тут публично, на большую аудиторию... Это было неприлично.

А вот, что пишет об устроенной новосибирскими властями показухе бывший научный сотрудник института экономики СО АН Виктор Иванович Переведенцев  в статье «Миграция как судьба»:

 

– В стремительно растущей «столице Сибири» Новосибирске еще в 60-е годы сохранялись обширные районы трущоб, возникшие в годы коллективизации сельского хозяйства. Когда Новосибирск показывали высоким гостям (президенту Франции, например, или вице-президенту США), эти места тщательно маскировали рекламными щитами. Это вызвало множество анекдотов. Приведу один:

– Показывают Новосибирск Никсону. Это такой-то завод, а это такой-то институт. «А это что?» — спрашивает Никсон, показывая на барак. «Э-э-э... Это какой-то свинарник».

Никсон: «Теперь я вижу, что Советский Союз обогнал Америку. Наши свиньи телевизоров пока не смотрят».

 

пропускная система в институте гидродинамики

 

В августе  почему-то кто-то из руководства института решил ввести табельный учет. За подписью то ли Лаврентьева, то ли Работнова было  издано распоряжение «О пропускном режиме и табельном учете в Институте гидродинамики». Нам предписывалось, что «вход и выход осуществляется через главный вход по удостоверениям личности или разовым пропускам», ввели табельные номера, а уход с работы в рабочее время разрешался только по увольнительным запискам. Необходимо было подписать ее у заведующего своего отдела.

Странное было решение. Никто из молодежи не злоупотреблял свободой. Я, например, приходил на работу минимум за полчаса до начала, а уходил, часов в 8 вечера, а то и позже. Заведующего отделом Григолюка практически никогда в институте не было, а когда я один раз сунулся за разрешением к Работнову, он не стал подписывать и сказал, чтобы я пошел к Соснину. Так я и делал впоследствии. Но на преподавание в Университете у меня было разрешение на семестр, и я свободно уходил и приходил. 

 

семинар с выступлением Дерибаса

 

 Я ходил на все научные семинары, которые время от времени объявлялись в институте. Тогда они были общеинститутскими. Но не помню ни одного выступления от отдела прочности. Может быть, они и были, но я о них не знал. На одном семинаре выступал Лев Васильевич, очень спокойно и уверенно рассказавший о своих последних результатах. Ему задавали много вопросов, в основном, математики. Лев Васильевич всегда находил аргументы и контраргументы, если кто-то пытался нападать или поставить что-либо под сомнение. Я помалкивал, мало понимая в этой науке. Мне кажется, большинство присутствующих тоже.
         
А вот Дерибаса, выступавшего на семинаре с сообщением о своей работе по флаттеру лопаток турбины я понимал, потому что в институте у нас был огромный курс гидро-аэромеханики. Его спросили, что же он внес нового в науку о флаттере. Дерибас что-то путано объяснял, и его объяснений я не понял. Кажется, не поняли их и другие. Работа, прямо скажем, была серенькой, и вот это поняли все. И на самом деле, ничего нового в ней не было.

 

 Андрей Андреевич Дерибас

 

взрыв в народном хозяйстве

 

Впоследствии Дерибас перестал заниматься вопросами обтекания лопаток. Лаврентьев поручил Тришину, Биченкову и ему заняться упрочнением с помощью взрыва крестовин железнодорожных стрелок. Стрелочный завод находился в Первомайском районе Новосибирска, и они туда регулярно ездили за образцами крестовин.

Тогда я впервые узнал о технологических возможностях взрыва. И, может быть, впервые осознал, что Владимир Семенович Седых пытается с помощью взрыва сварить пластины, а Петр Осипович Пашков исследует свойства металла после взрыва. К тому времени я уже знал, что взрывом можно насыпать плотины, прокладывать траншеи и взрывать скальные породы даже под водой. Меня это очень впечатляло.

Вскоре одним из основных направлений работы нашего института стало – народнохозяйственное использование взрыва (а, может быть, оно и было таким с самого начала, только я этого не знал). Я уже тогда отчетливо понимал, что такое название научного направления – в значительной мере прикрытие исследований, имеющих оборонное значение. Со студенческой скамьи я знал, что Михаила Алексеевича называют отцом кумуляции и создателем первых кумулятивных снарядов. Ведь в теории функций комплексного переменного, которую я изучал еще в институте была приведена классическая задача о кумуляции, решенная Лаврентьевым. Мне это решение еще тогда казалось очень красивым.

 

трудностей прибавилось

 

Два месяца пролетело незаметно. Уже были заселены два дома – №5 и №4 по Обводной улице. Следующим по степени готовности был дом №1. Но квартиру мне, по-прежнему, не выделяли.

Между тем, печку в нашем доме на горе в пос. Кирова топить было нечем.Хозяин явно ждал, что дрова буду покупать и привозить я. Мы с Любочкой решили, что надо съезжать из этого дома. В комнате было холодно, и дочка могла простудиться. Одной из причин нашего решения было то, что меня не считали нуждающемся в жилье. Как же, – у нас было сносное жилье. Неважно, что мы его снимали, что денег на это нам нехватало. Что требовались большие усилия, чтобы там жить зимой, когда все занесет снегом, а морозы дадут о себе знать. Даже пройти с ребенком из поселка Кирова в столовую Золотой долины станет невозможным, ведь ни дороги, ни даже тропинки между ними не было. Летом пройти было можно. Зимой же надо было идти в обход через Бердское шоссе. Это было очень далеко, - пешком не дойти.

Собрав свои немногие пожитки, мы пришли в общежитие в доме №5. Я занял свободную койку в мужском общежитии, а Любочка – в женском. Разумеется, никаких направлений  на  места в общежитии у нас не было. Это был, если можно так выразиться, «самозахват». Зато в институте гидродинамики я сразу стал нуждающимся в жилье и даже первоочередником.

О том, как мы жили пару недель в этом общежитии, Любочка вспоминает с ужасом. Молодежь не понимала, что ребенок спит, и в любое время дня или ночи врывалась в комнату с веселым гамом. Их можно понять. Они радовались жизни. Любочка терпела и ничего им не говорила. Ей приходилось успокаивать Иринку, которая, внезапно проснувшись, начинала плакать, и заново укладывать ее спать. А я был в соседней квартире - в мужском общежитии и ничем помочь не мог.           

И что нам было делать?

 

принимаю вступительные экзамены в Университет с Овсянниковым

 

Лев Васильевич Овсянников пригласил меня принимать вступительные экзамены по математике в только что созданный университет. Ему было поручено создать экзаменационную комиссию по математике, и он подбирал экзаменаторов. Я с радостью согласился. Мне не надо было специально готовиться, – школьный курс я знал назубок, ведь я неоднократно давал уроки, будучи студентом. Кроме того, я хорошо решал олимпиадные задачи.

В это время Университет, хоть и был создан на бумаге, еще даже не строился. Предполагалось, что будущие студенты Университета начнут заниматься в школе, строившейся в микрорайоне А и пока не законченной.
          Это школа в микрорайоне А, в которой вскоре разместится НГУ.
 

Правда, там еще продолжались отделочные работы, и конца края им не было видно.

Принимать вступительные экзамены мы ездили в Новосибирск в Сибстрин. Я принимал экзамены спокойно, пытаясь уловить среди абитуриентов будущих ученых, хотя и не очень понимал, правильны ли критерии, которыми я руководствовался. Помимо знаний, я пытался понять, есть ли в ответах что-либо нестандартное, и если замечал, пытался понять, что и почему. Но, вероятно, просто пытался обнаружить и выделить личности с нестандартным мышлением.

Мы ездили несколько раз. Овсянников прислушивался к тому, как я принимаю экзамены и что спрашиваю, и был мною доволен. Я тоже получил удовольствие. Кроме того, я тоже прислушивался к тому, как он принимает экзамены и что спрашивает у студентов. Мне нравился стиль его приема экзаменов, и я кое-что принял на вооружение и использовал впоследствии в своей педагогической практике. Заработал я очень небольшие деньги, но и они были кстати, - мы сидели без денег.

Продолжение следует


Tags: Академгородок. 1959
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments