Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Как я попал в Академгородок. Часть 16.

Продолжение. Начало см. 1,  2,  3,  4,  5,  6,  7,  8,  9,  10, 11,  12,  13,  1415.


студенты НГУ поехали на картошку

 

На углу Академической и Обводной улиц росли два четырехэтажных дома. Один по Академической, другой – по Обводной. Между ними был построен магазин-вставка. Должен сказать, что не я выдумал название этого магазина. И его долго, еще несколько лет так называли. Первые названия улиц и некоторых объектов пошли от проектировщиков, наверное, на их чертежах магазин именно так и был обозначен. Тогда это никого не волновало. Вставка, - так вставка.Обводная, так Обводная. Что она обводит? Участки леса? Или первые пять домов и 8 двухквартирных коттеджей? Я не знаю, но, конечно, автор был. И он вписал это и другие названия на план будущего Академгородка.

В конце сентября один из двух домов, а именно тот, который фасадом смотрел на Обводную улицу был готов. Кажется, это был дом № 7.

Я написал, «был готов», и подумал, что никогда ни один дом, ни один институт, вообще, ни один строительный объект не сдавался в эксплуатацию полностью готовым. Хронически не было тротуаров. Постоянно заново рыли траншеи, чтобы либо заменить какую-нибудь трубу или заново проложить забытый кабель. Никогда к моменту сдачи не проводилось озеление участка. А сколько так называекмых недоделок внутри. Дома принимала Государственная комиссия. В нее обязательно входил представитель отдела Архитектуры города. Он назывался представителем горархстройконтроля. Принимали каждый дом службы СО АН, но тогда они только еще начинали формироваться.

Внутри дома было огромное количество недоделок. Их все аккуратно записали в Акт устранения недоделок и, как водится, отрапортавали о сдаче.

В дом, помимо, общежития, должна была въехать новая поликлиника, принадлежащая СО АН, для руководства будущими медицинскими службами был создан Медико-санитарный отдел СО АН.

И уже в конце сентября 1959 года готовится к открытию на первом этаже первая маленькая поликлиника и первый стационар на 15 коек. Часть помещений отдавалась новой хозяйственной службе – Управлению эксплуатации. Кроме того, было создано Управление делами, а во главе всех служб стоял Заместитель Председателя СО АН. Все эти помещения еще не были готовы. Только 4-й этаж, будущее студенческое общежитие можно было с грехом пополам заселять. Не была готова и школа в Микрорайоне А. Ее должны были сдать к 1 сентября. Так в нашей стране всегда устанавливали сроки сдачи школ. Увы, там, как говорят, еще конь не валялся.
          Меня тогда интересовало все, и я прошел по всем этажам, как дома по Обводной, так и школы. Честно говоря, я не представлял себе, что их можно будет сдать даже к 1 октября, но срок начала занятий установили именно такой – 1 октября. Строители взяли на себя обязательство сдать эти два здания в эксплуатацию к этому сроку, а студентов отправили на сентябрь на уборку урожая. Но вот и картошка убрана, а въезжать в общежитие еще нельзя. Уже наступили холода, а студенты все еще жили в палатках в долине Зырянки. Их там навещали ученые, вели с ними задушевные беседы, но теплее от этого не становилось. Наконец, переехали в общежитие. Вроде бы и школа уже готова, но ведь школу надо было еще и оборудовать под лаборатории, хоть их было и немного, основные были в Институтах, и лекционные помещения. Проектом это не было предусмотрено, – ведь здание проектировалось под обычную школу.

 

 Наконец-то школа сдана.

Можно начинать учебу.
Вход в здание школы со стороны Детского проезда,
которого тогда еще не было

 

Молодому проректору по хозяйственной работе Владимиру Михайловичу Кудинову пришлось проявить чудеса изворотливости, чтобы завезти и установить оборудование к началу занятий. Конечно ему помогали все, кто курировал ту или иную лабораторию от институтов, а впоследствии вел там занятия. И демонстрационные кабинеты готовили тоже сотрудники институтов. Так, например, демонстрационный кабинет по физике подготовил Владилен Минин, чем он впоследствии очень гордился и всегда упоминал, как об очень высоком своем достижении.

 

Хрущев в Америке

 

Мы жили не в безвоздушном пространстве. У нас было радио, мы читали газеты, и я постоянно следил за тем, что делается в стране и в мире.

В сентябре 1959 года Хрущев нанес визит в США. Я не помню, был ли кто-нибудь из руководителей России и СССР в США с визитом раньше. По-моему, никто. Так что Хрущев был первым. Он путешествовал по Америке целых две недели. Разговаривал с фермерами, при любом удобном случае поминал «кузькину мать». Рассказывал американцам о преимуществах социализма перед капитализмом.


На левом снимке он с гусем в руках улыбается фермерам

 А на правом – показывает империалистам «Кузькину мать»

 

В конце визита Хрущев провел переговоры с президентом США Эйзенхауэром. Никаких соглашений они не подписали, но все путешествие Хрущева было очень необычным. Такого еще никогда не было.

Нам очень подробно ежедневно рассказывали о его поездке, о том, что он сказал и кому сказал, как здорово его понимают простые фермеры и президент. Было приятно, что Хрущева хорошо принимают в Америке, но немножечко стыдно за его поведение. Как будто попал мужик неотесанный в светское общество и вести себя не умеет.

 

мы получили жилье в д.№1 кв. 22 по Обводной ул.

 

Мы с Любочкой ждали распределения жилья в доме №1 по Обводной ул. Это был самый дальний дом из пяти домов. Сданы и заселены были пока только №5 и №4, а двум последним – №№2 и 3 – до сдачи еще было далеко. Любочка с Иринкой все еще жила в общежитии, а где еще можно было жить? Других мест просто не было. Ни попроситься к кому-нибудь на время, ни снять за деньги, даже на очень короткий срок. Никаких вариантов в Академгородке не существовало.

Поэтому решение о выделении нам жилья мы встретили с огромным облегчением. Я до сих пор не знаю, кто за меня ходатайствовал и почему мне дали жилье. Заслуг у меня не было. А тогда принималась в расчет, прежде всего, ученая степень. Жилье выделяла формально Центральная жилищная комиссия, состоящая в основном из академиков и член-корреспондентов. Кажется там был один представитель Объединенного комитета профсоюза. Скорее всего, Мосиенко, потому что Щербакову это было «не по чину». Жилищная комиссия в нашем институте еще даже не приступила к работе. Она даже ни разу не собиралась, да и некому еще было собираться. Я пока был там один.

Но кто-то же должен был ходатайствовать за меня, и Лаврентьев, который в конечном итоге утверждал распределение, должен был согласиться дать мне жилье. А, может быть, опять моя фамилия – Качан – сыграла с ним магическую роль, как это уже было в Москве, когда он меня принял в институт?

Мы получили в трехкомнатной квартире №22 две смежные комнаты – из коридорчика дверь открывалась в большую комнату, а на противоположной стене была дверь в узкую небольшую комнату поменьше первой. Третья комната, в которую дверь вела из того же коридорчика, была изолированной, но очень маленькой. Я не знаю, было ли там 10 квадратных метров. И туда поселили тоже семью из трех человек – Гену Киселева, лаборанта нашего института с женой Аллой и только что родившейся девочкой.

Мы были счастливы, что наши мучения позади и начали обживаться в наших комнатах.

Когда мы уезжали из Ленинграда, я отправил «нашу мебель» в Новосибирскк «малой скоростью». В этом предложении я поставил два выражения в кавычки.

«Наша мебель» состояла из раздвижного дивана, который хорошо послужил нам еще в Ленинграде, когда мы жили в съемных комнатах, письменного стола, который я помню с самого раннего детства. Мама работала за ним, когда была студенткой, а потом  подарила его мне вместе с дубовой открытой книжной полкой, тоже стоявшей в нашей комнате, сколько я помню себя. Кроме того, там была деревянная детская кроватка. Теперь пришло время забрать эти вещи со склада железной дороги, если они еще оттуда никуда не делись. Все-таки полгода прошло со времени отправки. Я поехал на вокзал. Мою мебель долго разыскивали, но все же нашли, чему мы были очень рады.

«Малая скорость» – это был такой вид отправки по железной дороге. Каждая вещь паковалась отдельно. Потом это грузилось в специальные вагоны, но не багажные, а, скорее всего, грузовые. Шли такие вещи один-два месяца. По идее, они уже в мае были на грузовой станции в Новосибирске.Именно поэтому я и боялся, что с ними что-нибудь сделали. Подумать только, почти полгода простояли и не потерялись! Вот время было!

Мы расставили «нашу мебель», и комнаты приобрели сравнительно жилой вид, но главное, было на чем спать. Кроме того, получив на руки железнодорожные документы на мебель, я теперь мог предъявить к оплате в бухгалтерию института авансовый отчет. Мне должны были компенсировать все наши затраты по переезду из Ленинграда в Новосибирск. Вскоре я  получил эти «большие» деньги. Они были очень кстати.

 

радиоприемник «Фестиваль»

 

Сумма, которую я получил, была немалой, и я решил сделать сюрприз Любочке. Съездив в Новосибирск я привез из магазина радиоприемник «Фестиваль». Большой и красивый с пультом управления. Не дистанционным, как сейчас, а соединенным с приемником толстым коричневым кабелем. Тогда это была новинка, – можно было сидеть на диване и управлять настройкой волн и громкостью звука, включать приемник и выключать, переключать диапазоны.

Реакция Любочки была совершенно не такой, на какую я рассчитывал. Вместо благодарности, я выслушал целую лекцию на тему расходования денег, которых у нас нет, на никчемные вещи, вместо того, чтобы потратить их с пользой и разрешить наши самые первоочередные и достаточно скромные потребности. Я был, конечно, сильно обескуражен, но ее требование о сдаче «Фестиваля» обратно в магазин не выполнил. Я не представлял себе, как я буду его сдавать, что буду при этом говорить. Кроме того, я был на 100% уверен, что его обратно в магазин и не примут.

Сейчас, живя уже 18 лет в США, я просто не представляю себе, как это могут не принять обратно. Здесь очень легко сдать, если купил в большом магазине, при этом ничего объяснять и не надо. Другая страна. Другие времена.

Этот «Фестиваль» дорого мне обошелся. Он часто поминался при любом случае, когда я допускал какую-нибудь «провинность». Все мои оплошности в жизни перечислялись, начиная с покупки «Фестиваля». Даже спустя 50 лет, совсем недавно, Любочка снова напомнила мне о той моей давней покупке, перечисляя мои очередные «провинности»

– Но признайся, – сказал я, – ведь все-таки он был очень хорош!

– Ничего хорошего в нем не было, – отрезала Любочка.

 

кухня

 

Кухня, которая принадлежала двум хозяйкам, была очень маленькой, – не знаю было ли там 6 кв. метров. Но столик там встал, и мы его использовали, как обеденный. Не только для обеда. Мы и завтракали, и обедали, и ужинали за ним. По очкредеи с соседями Но ни разу не поссорились, даже неудовольствия никакого не было, – так дружно мы жили. А еще говорят «коммунальная кухня!».

В нашей кухне стояла новенькая угольно-дровяная плита, совмещенная с газовой. Пользоваться ей было нельзя, потому что ни угля, ни дров, ни газа в Академгородке не было, да и сейчас нет. Более того, и тогда мы уже знали, то газ проводится не будет. Но когда-то, видимо, кто-то из проектировщиков решил, что в Сибири естественнее готовить пищу на дровах или угле, а потом примут решение провести в Академгородок газ, и вот уже закупили несколько сот, а, может быть, и тысяч таких плит. В домах спроектировали и построили дымоходы, смонтировали газовые трубы и установили эти замечательные комбинированные плиты Свою плиту мы использовали как кухонный столик, хотя это было не очень удобно.

Через несколько месяцев эти плиты демонтировали, а нам поставили электрические трехкомфорочные чешские плиты. Одновременно всем жильцам, у кого стояли эти плиты снизили ыдвое стоимость одного киловаттчаса электроэнергии. 

В это время УКС СО АН начал распродавать закупленные им предметы хозяйственного обихода, которые нельзя было бесплатно устанавливать в новых квартирах. Это были неплохие импортные вещи, отобранные со вкусом. Так мы приобрели за бесценок чехословацкую полочку с вставными керамическими емкостями под крупы и сахар. Она и сейчас стоит в нашей квартире в Санкт-Петербурге.

 

закаты



Окна наших комнат выходили к лесу. Вечерами мы сидели на балконе и любовались закатами. С нашего третьего этажа мы видели темнозеленый лес. Прямо под нами была Обводная ул., на которой закладывались фундаменты восьми двухквартирных коттеджей. За ними левее были невысокие насаждения молодой сосны, а потом после просеки с дорогой, вдоль которой были заложены и строились здания нститута геологии и геофизики и института математики, тянулся снова лес, без всяких разрывов, насколько глаз мог видеть. И вот над этим темнозеленом фоном каждый вечер алел закат, более красный или ослепительно желтый с оранжевым оттенком. Облака стояли, как нарисованные... Невольно искал в их очертаниях диковинных животных или воздушные замки... Да, один закат был лучше другого... И мы старались не пропускать ни одного. И помним их по сию пору. Какие мы были тогда счастливые!
          Мы с Любочкой и сейчас радуемся жизни, видим красоту леса, поляны, дерева, цветочка, все подмечаем и на все любуемся. Но ту красоту помним по сию пору. Это было наше первое жилье. Наш дом, который мы обживали. Наша совместная жизнь засветилась новыми яркими красками, новым счастьем. От закатов исходили эти волны необыкновенного счастья, граничившего с блаженством. Там вдали в огне заката таилось будущее, и мы жили его ожиданием. Это будущее должно было стать еще более прекрасным, чем день сегодняшний. А жизнь-то вся была еще впереди!


Последние два фото взяты с сайта Тимыча.
Они были сделаны значительно позже, ведь в ту пору, о которой я рассказываю,
цветной фотографии еще не было.
Много чего нет в Академгородке из того, что было. Но, слава богу,закаты сохранились.
Ими можно любоваться, и их можно фотографировать.

Продолжение следует


 
 
 
Tags: Академгородок. 1959
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments