Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote in academgorodock,
Михаил Самуилович Качан
mikat75
academgorodock

Categories:

Академгородок, 1967. Пост 13. МОП



Глава Академгородок, 1967: Пост 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12.



Начало книги см. главы:
Академгородок, 1959 (посты
1- 20),

Академгородок, 1960 (посты 1- 12),
Академгородок, 1961 (посты
1- 29),
Академгородок,
1962 (посты 1- 19),
Академгородок, 1963 (посты
1- 29),
Академгородок, 1964 (посты
1- 42),
Академгородок, 1965 (посты
1 - 62).
Академгородок, 1966 (посты 1 - 51).


МОП

 

Минин, помахивая длинной указкой, появился передо мной и, улыбаясь, сказал:

– Бери билеты в Москву. Полетим в министерство.

ГКБП подчинялось Министерству оборонной промышленности, которое в некоторых документах можно было называть Миноборонпромом или даже МОПом.

– Будет показывать меня начальству, – подумал я.

– Буду показывать тебя начальству, – слово в слово повторил мои мысли Минин.

Когда, – спросил я.

– А вот в понедельник с утра и полетим. Самолёт уходит рано утром. К началу рабочего дня поспеем в министерство. Для входа в Министерство нужны паспорт и допуск к секретным работам. Ну, и командировочное удостоверение оформляй. Кстати, возьми удостоверение, на котором написано «Сибирское отделение Академии наук СССР, Государственное Конструкторское бюро приборов». В канцелярии знают.

И в ответ на мой недоумевающий взгляд пояснил:

– Тогда нас поселят в гостиницу Академии наук.

Утром в понедельник мы с Мининым вошли в здание на пл. Маяковского, где размещалось Министерство оборонной промышленности.

Площади Маяковского в 90-х вернули прежнее имя, и теперь она снова Триумфальная площадь. На площади я бывал и раньше. Смотрел на памятник любимому поэту.
            Пару раз вместе с Любочкой был на спектаклях театра «Современник», которое стояло посреди площади.
Театр Современник на пл.Маяковского1973
          Его снесли в 1974 году. На снимке на месте театра "Современник" груда мусора:
Груда мусора на месте театра Современник 1974
          Бывал и в кинотеатре «Москва». А за театром «Современник» возвышалась гостиница «Пекин» с рестораном.

Триумфальная площадь многократно перестраивалась: наверное, от прежнего облика ничего сегодня не осталось. Я не собираюсь писать её историю, – это можно узнать в интернете, – скажу только, что создатель отечественной киноиндустрии и видный деятель культуры Александр Алексеевич Ханжонков построил в её северной части большой дом, известный тогда, как дом Ханжонкова.
Dom_Hanjonkova
          Александр Алексеевич Ханжонков вернулся в СССР в 3-х, был арестован, но не осуждён, но ему долгое время было запрещено заниматься профессиональной деятельностью. Он умер в 1945 г. В Ялте, где в 2011 году был воздвигнут ему памятник:

Памятник Ханжонкову в Ялте (уст.2011)
          Памятник работы скульптора Церетели поставлен ему и в Макеевке, где он родился. А вот его портрет, взятый из Википедии.

  Ханжонков Алдр Алексеевич

В  доме Ханжонкова с 1913 года, когда он его перестроил, размещалась фабрика киноиндустрии, и был «электротеатр» (кинотеатр), который в разное время назывался по-разному: «Пегас», «Русь», «Горн», «Межрабпом» и, наконец, «Москва». А в 1956 году на месте кинотеатра было построено многоэтажное здание, которое включило в себя старое здание кинотеатра. Это и было Министерство оборонной промышленности, о котором до сих пор пишут как о здании, принадлежащем Совету министров. 
          История застройки южной части Триумфальной площади тоже интересна, ведь там располагается Концертный зал им. Чайковского, вначале строившийся, как театр Мейерхольда, театр Сатиры и и другие известные здания.

Когда я в 1967 году вошёл в бюро пропусков, располагавшееся в той части здания, которое выходило на площадь, я даже несколько удивился: не предполагал, что именно в этом здании расположено такое секретное министерство. Ни ограды, ни наружной охраны. Правда, и вывески не было.

Мы зашли в комнату, где сидели  четыре человека, каждый за отдельным столом. Это была комната кураторов научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, выполняемых в институтах и Конструкторских бюро 6-го Главного управления министерства.

Карамзин, Абрамов, Быков, - представились они мне, пожимая руку и вглядываясь в меня. Четвёртого я не запомнил. Потом мы подсели к столу Абрамова, поскольку только он и был нашим куратором.

Марк Николаевич Абрамов был немногим старше меня. Плотный, невысокого роста, спокойный и рассудительный. Он всегда был вежлив и внимателен. Но высказывался прямо, говорил, что думает, ничего не утаивая. Он сразу мне показался очень надёжным человеком. И, действительно, с ним приятно было работать. Если он что-нибудь обещал, выполнял непременно, ничего не забывая. Умел вычленить в каждом вопросе главное, докладывал начальству любой вопрос коротко и толково. Составлял документы быстро и грамотно. Руководители главка его высоко ценили. И был всегда доброжелателен, даже когда выговаривал, а это бывало.

Из беседы с ним я понял, что Минин ему обо мне уже рассказывал, поскольку многие факты моей биографии он знал. Но я чувствовал, что он меня изучает, хотя и делал это ненавязчиво.

Потом Минин с ним говорил о делах. Не о науке и научных результатах, а о чисто формальных моментах: документах, сроках, контрагентов (соисполнителях наших работ), об отношении к нам руководителей главка и министерства и ещё о многом, что имело смысл нам знать или обсуждать это для того, чтобы принять какое-либо решение.

На столе у Абрамова лежал внутренний телефонный справочник, и я с его разрешения начал его листать. Он имел гриф «Для служебного пользования», и я спросил, можно ли нам получить его. Марк Николаевич кому-то позвонил, а потом сказал, в какую комнату я должен зайти, чтобы взять его.

Вечером в гостинице Академии наук, которую все называли «Якорь» по имени рыбного ресторана, занимавшего часть первого этажа, находившейся на углу ул. Горького (теперь снова Тверской) и Большой Грузинской ул., где мы устроились, я просмотрел справочник более внимательно. Так я узнал структуру министерства и главного управления, а также необходимые мне телефоны. Понял куда следует заходить, чтобы решить вопросы снабжения, строительства, финансирования, планирования и многое другое.

На следующий день я уже не сидел рядом с Абрамовым, а навещал один кабинет за другим, представлялся и интересовался, какие нам выделены фонды на оборудование, автомобили, комплектующие, материалы (большинство их тоже было фондируемым), записывал имена людей, которые этими вопросами занимались. Приглядывался к порядкам, которые здесь были установлены. На фондах «сидели» молодые женщины и мужчины, и у них всё было записано в толстых альбомах большого размера: на каждое наименование одна, а то и несколько страниц, где было указано, кому этот продукт выделен, в каком количестве и на какой квартал.

Я быстро понял, что нам ничего не выделено.

– Потому что Вы не подавали заявок, – говорили мне всюду.

– Мы и не могли их подавать, потому что были созданы только в декабре, – отвечал я. – А можно нам на что-нибудь рассчитывать из Вашего резерва, если мы подадим заявку сейчас. У нас аппетиты небольшие.

Некоторые говорили сразу, что можно, другие ссылались на то, что решают их начальники, но я понял, что кое-что в заначке у них есть.

Зашёл я и в планово-экономическое управление и поговорил с работником, который отвечал за выделение бюджетных средств и фонда заработной платы. Я понимал, что надо изучить систему выделения средств для того, чтобы грамотно подавать заявки. Грамотно – означало составить такую заявку, чтобы после её рассмотрения в министерстве нам выделили достаточно средств на жизнь.

Впоследствии, составляя заявку, я всегда включал в неё излишний запрос, причём так, чтобы его распознали в министерстве. Это означало «бросить кость». Эту «кость» в министерстве обнаруживали, квалифицировали, как излишество, выбрасывали и были очень довольны тем, что сэкономили на этом. Зато полностью оставались средства, необходимые нам для работы. Если бы мы этого не сделали, то обязательно бы урезали что-нибудь из того, что нам было необходимо. Урезание любых заявок было неотъемлемой частью работы министерства.

Вечером мы уже летели обратно. Тогда летали довольно шумные турбовинтовые самолёты ИЛ-18 и доставляли нас из Москвы до Новосибирска за 4 часа. 
ИЛ-18аjpg
          Летали и реактивные ТУ-104, продолжительность их полёта была меньше – 3.5 часа. 
ТУ-104
          Вряд ли вы найдёте на сегодняшних трассах ИЛ-18, а вот ТУ-104 только сейчас начали снимать с трасс.

Утром, наскоро заскочив домой и, не поспав, (в самолёте удалось заснуть всего на пару часов) я отправился на работу.

Продолжение следует

 

 

 

 

Tags: Академгородок 1967, ГКБП
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments