Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

бродяга
  • stroler

Made in Academgorodock



Мультиков несколько- не отключайтесь на титрах "конец"!
Сначала это называлось Студией "ГНЕКА" - Гильдия Непрофессиональных Кинематографистов Академгородка. Туда ко мне ходили кинолюбители, снимающие игровые и документальные фильмы и даже "киноведы". Потом всех их затмила и вытеснила группа студентов физфака НГУ, рисовавших на целлулоидных листках кадры будущих мультфильмов и тут же, в подвале жилого дома, где ютилась ГНЕКА, снимавших их на несуразном самодельном мультстанке, сделанном из подобранной где-то тяжеленной треугольной рамы. Мультики "гнековцев" раз в год- в День физика, одного из самых любимых праздников всего Академгородка - показывали в Доме учёных. В остальное время они ездили по стране и по другим странам, собирая неслабый по тем временам урожай призов, став неоднократными победителями Всероссийских и Всесоюзных фестивалей, обладателями призов и медалей на 14 Международных фестивалях...
А когда физфак был окончен,а "ГНЕКА прекратила своё существование,, Слава Радченко, Борис Мазурок, Шура Черепанов, Сергей Минаев и некоторые другие пошли работать в один Институт - автоматики и там создали новую студию - "Альбатрос". И первым делом перенесли любимые сюжеты с рисованными человечками в те же, но - с компьютерными героями.
Эти старые "любительские" мультики - теперь и в Ю-тубе.
Был молод я

Академгородок, 1965. Пост 23. Киноклуб "Сигма".

Продолжение.

Начало см.  Академгородок, 1965. Посты: 1 -  10,  11,  12,  13,  141516171819,  2021,   22.
См. также предыдущие главы: Академгородок
1959, 1960, 196119621963 и 1964
 гг.

 

киноклуб «Сигма»

 

Одним из самых замечательных клубов, созданных в Академгородке в ту пору был киноклуб «Сигма». Он пользовался огромной популярностью и, пожалуй, его популярность никогда и не падала. Этапы, которые он прошел: сначала кинокомиссия ОКП, потом киносовет, и, наконец, в 1965 году киноклуб. Его первым председателем был Виктор Хандрос. Потом стал Леонид Боярский. Он и рассказал подробно об его создании и деятельности в книге воспоминаний старожилов Академгородка «И забыть по-прежнему нельзя». Поэтому я могу здесь только кратко пересказать написанное им для полноты картины культурной жизни Академгородка и добавить от себя совсем немного, в основном, связанное с моим видением некоторых фактов и событий.

Свое начало, как и клуб-кафе «Под интегралом», киноклуб «Сигма» отсчитывает от клуба ККК. Только Толя Бурштейн называет его кофейно-кибернетическим клубом, а Леня Боярский кино-кофейным. Хотя оба имеют в виду один и тот же клуб, да и все знают, что двух клубов ККК в Академгородке не было. Известно также, что дискуссии там были и весьма интересные, и кофе подавали, но вот «кина» не было.

В детстве я не раз слышал такую фразу: «Кина не будет, кинщик заболел». Это когда автомобиль с кинопроектором приезжал раз в неделю в село показывать очередной фильм в захудалом сельском клубе. А когда показывали кино с характерной трескотней аппарата, лента часто рвалась, и тогда в зале раздавался свист и возмущенные крики: «Кинщика – на мыло!».

Итак, оба клуба вышли из ККК и, как пишет второй, но уже бессменный председатель киноклуба «Сигма» Леонид Боярский, «...название наше – "Киноклуб "Сигма"" - мы придумали, в какой-то мере, в противовес упомянутому выше клубу "Под интегралом" (интеграл – сумма бесконечно малых величин, а сигма - тоже сумма, но ого-го, каждый член клуба это голова!).

Вот, что пишет о преобразовании киносовета ДК «Академия в Киноклуб «Сигма» Л.А.Боярский:

В 1965 году по линии Бюро пропаганды киноискусства у нас гостил светлой памяти Иммануил Лазаревич Сосновский. Он-то нам и посоветовал организоваться в киноклуб и зарегистрироваться в "Советском экране" у Людмилы Ивановны Пажитновой. А чтобы мы получили возможность смотреть картины, которых быть в местной конторе не могло, тот же Сосновский помог нам договориться с Владимиром Юрьевичем Дмитриевым. Таким вот образом мы стали получать дважды в месяц ленты из Госфильмофонда».

Л.А. Боярский

Таким образом, киноклуб «Сигма» фактически вышел на всесоюзную орбиту. Когда Владимир Иванович Немировский пришел ко мне с предложением преобразовать киносовет ДК в Киноклуб «Сигма», он объяснил желательность такого, в общем-то формального, но крупного шага несколькими причинами, и они показались мне убедительными..

Я знал, что при оргкомитете Союза Кинематографистов СССР (оргкомитет существовал уже лет 7-8, а Союз был создан в том же году, но в декабре месяце, а его первым председателем был избран Лев Кулиджанов) работает Всесоюзное бюро пропаганды киноискусства. Мне, разумеется, его деятельность не была видна, но открытки с фотографиями знаменитых артистов, изданных этим бюро, уже появились в киосках Союзпечати. Владимир Иванович рассказал мне, что киновед и писатель И.Л.Сосновский, у которого через год вышла книга «Вия Артмане (диалог с актрисой)», один из деятелей этого бюро, был недавно в Академгородке и встречался с руководителями киносовета. Он-то и посоветовал им подняться в своей деятельности на другой уровень, завязать отношения с центральными (московскими) организациями.

Конечно, это было заманчиво. Мы понимали, что мы будем смотреть замечательные старые фильмы, уже давно сошедшие с экрана, и что к нам будут приезжать режиссеры с новыми, еще не выпущенными на экраны фильмами. Но фактически Киноклуб, поднявшись на всесоюзный уровень, в известной мере выходил из-под влияния ДК. Одна из сотрудниц ДК «Академия» Леония Мундециемс, занимала ставку зам директора ДК, но фактически все время у нее уходило на работу с киносоветом. При катастрофической нехватке работников в ДК такое положение противоречило здравому смыслу. Поэтому я спросил, не дадут ли они киноклубу 1-2 штатные единицы, если будет создан такой Киноклуб.

– Вряд ли, - сказал Владимир Иванович. Это общественная организация.

– Какая же общественная, если они издают открытки и зарабатывают деньги? Хорошо, а что мы должны предпринять?

– Зарегистрироваться в журнале «Советский экран» и договориться с Госфильмофондом. Тогда он будет посылать фильмы из своих запасников.

– Ты, разумеется, договорился с киносоветом, чтобы он по-прежнему отбирал фильмы в облкинопрокате для показа в Академгородке? – полуутвердительно-полувопросительно сказал я.

– Да, они сами это предложили.

Я сам готовил  письмо в госфильмофонд за подписью академика М.А. Лаврентьева и ходил к нему подписывать его. Он его внимательно прочитал. Пробурчав что-то, вроде того, что кино больше двух часов не идет, он спросил:

– А что это очень нужно?

– Можно будет смотреть старые фильмы – шедевры кино.

Потом я добавил:

– Кино любят многие, а хороших фильмов мало. Мы делаем шаг, важный для всех – и молодых научных сотрудников, и академиков.

– А что и академики ходят туда?

– Ходят.

Я хорошо знал, что в разговоре с Михаилом Алексеевичем нельзя ему давать лишнюю информацию. Она может только возбудить подозрительность. Лаврентьев одобрит только то, что сам считает полезным для науки (или считает полезным Вера Евгеньевна, а в вопросах культуры именно ее мнение было для Михаила Алексеевича решающим). Кино, театр, спорт, по его мнению, только отвлекали научных работников от решения задач, которые они должны решать не только на работе, но и в свободное время. Видимо, отвлечение научного сотрудника на два часа, чтобы посмотреть кино, он посчитал возможным

Михаил Алексеевич подписал письмо в Госфильмофонд.

Первый руководитель киноклуба «Сигма» Виктор Хандрос стал весьма популярным человеком в Академгородке. Не менее деятельным был и второй председатель – Леонид Боярский, который сменил Хандроса.

В правлении клуба было четыре таких думающие «головы»: Виктор Хандрос, Леонид Боярский, Наташа Притвиц и Леония Мундециемс. Хотя Леония была штатным работником ДК, но ее всегда привлекала деятельность, связанная с киноискусством. Видимо, в Риге, откуда она приехала, ее учеба или работа была связана с кино.

В уставе киноклуба «Сигма» он назван официальным объединением лиц, исповедующих принцип: «Из всех кино для нас важнейшим является искусство". На самом деле, первый народный комиссар просвещения в правительстве большевиков с 1917 по 1929 г. Анатолий Луначарский сказал, что он слышал от Ленина такую фразу: «Пока народ безграмотен, из всех искусств для нас важнейшими являются кино и цирк». Эта фраза была записана с его слов и опубликована, а потом неоднократно видоизменялась. Чаще всего она цитируется по «Полному собранию сочинений В.И.Ленина (например, 5-е изд., т.44, с.579), где звучит так: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино». Наверное, цирк впоследствии посчитали несерьезным видом искусства.

Анатолий Васильевич Луначарский


Как видите, крылатая фраза «великого» философа и революционера, вождя пролетариата была в киноклубе еще раз перефразирована. Странно, что это прошло незамеченным идеологическими партийными работниками того времени, в частности, членом этого клуба Р.Г. Яновским. Впрочем, допускаю, что он устава не читал, а если и читал, то перестановки слов не заметил.

Когда говорят о культуре вождя пролетариата, обычно вспоминают о том, что он любил «Лунную сонату» Бетховена. Но есть и другое свидетельство культуры вождя пролетариата:
           В апреле 1918 года Совнарком РСФСР принял декрет «О снесении памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской социалистической революции». Однако к назначенному сроку, 1 мая 1918 года, многие приговоренные памятники еще оставались на своих местах. В Кремле, перед началом первомайской демонстрации собрались члены и сотрудники ВЦИК и Совнаркома во главе с Лениным. Увидев коменданта Кремля Малькова, Ленин ему выговорил:

– Что же вы, батенька, это безобразие не убрали?

И показал на памятный крест, созданный Васнецовым на месте убийства великого князя Сергея Александровича. На этом месте было решено поставить памятник его убийце террористу Каляеву, которого большевики представляли, как и других террористов в романтическом ореоле.

– Рабочих рук не хватает, – повинился Мальков.

– А это разве не руки? – кивнул Ленин на Свердлова, Бонч-Бруевича, Аванесова, Смидовича. – А ну, тащите веревки!

Мальков принес веревки, сделал петлю и набросил на верхушку креста.

– Эй, ухнем! – скомандовал Ленин.

Крест покачнулся и рухнул.

– На свалку! – опять распорядился Ленин. И большевики поволокли крест, высекающий искры из булыжной мостовой. На кресте было отчеканено: «Отче, отпусти им – не ведаютъ бо, что творятъ».

Луначарский же, в отличие от Ленина, безусловно, принадлежал к плеяде выдающихся русских интеллигентов.

Во время вооружённого восстания в Москве большевики бомбардировали исторические памятники города. Это было в духе «Интернационала»: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья…». Луначарский, неделю назад назначенный наркомом просвещения, демонстративно покинул свой пост, написав официальное заявление в Совнарком:

«Я только что услышал от очевидцев то, что произошло в Москве. Собор Василия Блаженного, Успенский Собор разрушаются. Кремль, где собраны сейчас все важнейшие сокровища Петрограда и Москвы, бомбардируется. Жертв тысячи. Борьба ожесточается до звериной злобы. Что еще будет. Куда идти дальше. Вынести этого я не могу. Моя мера переполнена. Остановить этот ужас я бессилен. Работать под гнетом этих мыслей, сводящих с ума, нельзя. Я сознаю всю тяжесть этого решения. Но я не могу больше».

Крик души, не правда ли?

Народ у нас уже давно не безграмотный, в цирк и в кино, по-прежнему, ходит. Правда, большинство предпочитает смотреть кино по телевизору. Но в киноклубе Академгородка тогда можно было посмотреть старые фильмы, шедевры киноискусства. Режиссеры привозили для первого показа свои новые фильмы, рассказывали о своих замыслах.

Опять передаю слово Леониду Боярскому. Он пишет вначале довольно известные вещи, что «оттепель» в Академгородке закончилась позднее, чем в столицах. И совершенно прав, говоря, что  «…в силу этого обстоятельства многие деятели культуры тянулись к нам, что существенно скрашивало нашу жизнь. Незабываемы встречи с Сергеем Герасимовым, Роланом Быковым, Геннадием Полокой, Виктором Деминым, Наумом Клейманом, Ириной Рубановой, Леонидом Козловым. В те годы к нам впервые приехал Кшиштоф Занусси».

Я бывал на просмотрах довольно редко, Любочка – значительно чаще. Она была большой любительницей кино (я бы даже сказал знатоком кино) и осталась верной этому пристрастию до сегодняшнего дня. В Sierra College мы с ней прослушали два курса – шедевров американского и мирового кино пару лет назад. Естественно и посмотрели многие фильмы, нам до того неизвестные. Вот и сейчас, продолжая свои учебные занятия в этом колледже, Любочка пишет эссе о неореализме итальянского кино середины прошлого века.

Теперь о неточностях в воспоминаниях Л.А. Боярского. Остановлюсь лишь на некоторых, связанных с ролью Директора ДК «Академия», а впоследствии и Дома ученых В.И. Немировского.

Во-первых, В.И.Немировский и М.Я. Макаренко (Хершкович) не имели отношения к выставке картин А Шурица. Шуриц лишь в 1969 году закончил факультет дизайна МВХПУ (бывшее Строгановское училище) в Москве и приехал работать в Новосибирск, когда ни Немировского, ни Макаренко в Доме ученых уже не было. Немировский работал в Москве, а Макаренко сидел в лагере.

Во-вторых, хотя  В.И. Немировский сделал очень многое, и его роль в становлении культуры в Академгородке трудно переоценить, но не он инициировал создание картинной галереи.

В-третьих, не имел Владимир Иванович Немировский отношения и к Фестивалю авторской песни в 1968 году, потому что в марте 1968 года он уже почти год, как не работал директором Дома ученых.

В-четвертых. Приведу вначале цитату Л.Боярского полностью:

«Немировский энергично поддерживал наши клубные инициативы, выступал в трудную минуту защитником».

Первая часть фразы абсолютно правильная. А что касается насчет защитника, то Владимир Иванович в необходимых случаях обращался за помощью всегда ко мне и, пожалуй, только ко мне. Мы вместе обсуждали, что можно сделать, а потом уж действовал один я. Прежде всего, потому, что я очень боялся подставить его под огонь, который мог его спалить в два счета. И он никогда не ходил ни в Президиум, ни к Лаврентьеву, считая что у меня получится лучше. Я к тому времени уже привык крутиться в королевстве СОАН, где королем был академик Лаврентьев, мнение которого формировали лишь некоторые очень близкие ему люди. Что вносило дополнительную неопределенность, так это то, что оно, это мнение, было в каждый момент времени непредсказуемо, потому что влияние на Лаврентьева оказывали разные люди с разными взглядами. Был в этом королевстве, как положено, и серый кардинал, райком, находящийся в идеологическом плане под полным влиянием обкома КПСС, бдительно взирающего на идеологическую сторону любого события, любого действия.

В пятых. Фестиваль авторской песни 1968 года Боярский назвал «неаккуратной акцией клуба ‘Под интегралом’».

Я об этом уже писал. Я об этой акции «Интеграла» думаю иначе. Но для Боярского эта «акция» – начало гонений и на Киноклуб «Сигма».

После разгрома «Интеграла» в 1968 году, киноклубу «Сигма» «…просто перекрыли кислород, – пишет Леонид Александрович Боярский, – мы лишились доступа к коллекциям Госфильмофонда. Нужно было искать другие формы работы. И о дискуссиях уже не могла идти речь - люди как воды в рот набрали. Клуб съежился, как дивизия в мирное время».

В-шестых. Л.Боярский затрагивает тему доносов:

«Членство в клубе и определенная закрытость его заседаний время от времени вызывали негативную реакцию у некоторых жителей Академгородка. Завистники и недоброжелатели, к сожалению пока не перевелись. А тут еще и система, поощряющая доносы на все, что выходит за рамки обычного».

Леонид Боярский заключает:

« ... Отдельные лица, не вхожие в наше сообщество, писали в инстанции "телеги". Мол, мы по ночам смотрим всякую порнографию или (даже!) антисоветчину. Рудольф Григорьевич выбрасывал все это в корзину».

Безусловно, Леонид Александрович вправе так думать. Но на самом деле было совсем не так. Постоянный член клуба секретарь райкома по идеологии (с 1965 года), а впоследствии первый секретарь Советского райкома КПСС Рудольф Григорьевич Яновский никогда не был, не мог быть по определению, защитником клуба и «не выбрасывал все это в корзину», имеется в виду «телеги», которые писали в инстанции  «отдельные лица, не вхожие в наше сообщество». Будьте уверены, что каждая «телега», каждый донос (а «писателей» хватало), обсуждался идеологическими работниками и достаточно подробно. И многое, что в них писалось, докладывалось «наверх», чтобы прикрыться от возможного гнева идеологических работников горкома и обкома КПСС в случае если бы те решили, что от них что-то утаивают. А новосибирский обком КПСС точно так же докладывал абсолютно все, относящееся к настроениям людей, в ЦК КПСС.

По поводу Яновского и «корзины» надо поговорить отдельно.

 

Продолжение следует



Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1963. Часть 4. Кинотеатр - хорошо, но Дом культуры лучше

Продолжение главы Академгородок, 1963. См. части  123.  
Предыдущие главы см.:   
Академгородок: 1959. Части  1  -  20,   1960. Части 12,   1961. Части 29, 
                           1962. Части 
19.



борьба за дом культуры

– Нам нужен Дом культуры. Его не построили и строить не собираются. Между тем, он нужен, как воздух.

Что же делать? Опять допущена ошибка в проектировании Академгородка. Был построен ДК «Юность», но он был отдан строителям. Правда, руководители ДК «Юность» никогда не препятствовали, а наоборот, приветствовали приход в их самодеятельные коллективы жителей «верхней зоны» Академгородка. Но туда ездить было неудобно, многим хотелось, чтобы все было рядом, чтобы не надо было ехать на автобусе. Такова человеческая психология. Это было мне понятно.

Collapse )
Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1963. Часть 3. Нас оставили без Дома культуры!

Продолжение главы Академгородок, 1963. См. часть  1,   2.  
Предыдущие главы см.:   
Академгородок: 1959. Части  1  -  20,   1960. Части 12,   1961. Части 29, 
                           1962. Части 
19.


 то ли забыли построить Дом культуры в верхней зоне, то ли не захотели

Но не это было для меня главным. В голове гвоздем сидела мысль:

– Как же так? Спроектировали город науки, город нового типа, а Дом культуры забыли. Не могли проектировщики этого не предусмотреть. Надо было вначале разобраться с тем, что было задумано и что произошло потом.

 Одного «кина» нам было мало. Нам нужна была полноценная культурная жизнь, в которой нам  по сути отказали. То ли та организация, которая проектировала Академгородок, не предусмотрела этого, а Управление кинофикации естественно не могло нам ничего дать, кроме плохих кинофильмов, которые тогда преобладали в кинопрокате?

То ли по ходу строительства проект «улучшили», что теперь после «знакомства» с УКСом, я уже допускал? С этим надо было разобраться. И надо было понять, что можно сделать, чтобы исправить сложившуюся ситуацию.

Collapse )
Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1963. Часть 2. Кинотеатр - не Дом культуры

Продолжение главы Академгородок, 1963.  Начало см. часть  1.  
См. предыдущие главы:   
Академгородок: 1959. Части  1  -  20.   1960. Части 12.   1961. Части 29.
                           1962. Части 
19.


разговор с директором кинотеатра

 

Я познакомился с директором кинотеатра. Наш долгий разговор помог мне прояснить ситуацию.

Кинотеатр передали на баланс Управления кинофикации новосибирского горисполкома. Это был заведенный в стране порядок. Теперь у директора был финансовый план, который он был обязан выполнить. Он был заинтересован в появлении хороших или просто «кассовых»  фильмов, чтобы «спущенный» ему план выполнялся, но он в фильмах не разбирался. В кинопрокате тоже сидели люди, далекие от кино, – просто чиновники. И они тоже не знали, что предложить. Поэтому предлагали все подряд Среди большого числа кинофильмов, хороших было немного, хотя они и были. Иностранных фильмов в эти годы покупали мало, и хорошие свои были редкостью.

Collapse )
Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1963. Часть 1. Кино в Академгородке. открытие ФМШ, Евтушенко, Рассел

Начало главы Академгородок, 1963.
Предыдущие главы см.:   
Академгородок: 1959. Части  1  -  20,   1960. Части 12,   1961. Части 29, 
                           1962. Части 
19.




об антисемитизме в СССР: рассеял ли Хрущев сомнения Рассела

 

По подсчетам киевского писателя корреспондента газеты «Комсомольская правда» Михаила Канюка за период с июля 1961 по январь 1963 года в СССР прошел 51 процесс по экономическим преступлениям. На них было вынесено 104 смертных приговора. Из этих 104 человек 60 были евреями. Не думаю, что причина этого – склонность евреев к махинациям и хищениям. Просто специально подыскивались группы для показательных процессов. Особых доказательств экономических преступлений не требовалось, – находили людей, которые давали нужные показания. Практика эта с успехом применяется и сейчас в путинские времена. На Западе cоветскому суду не верили, как не верят и сейчас.

В начале 1963 года знаменитый философ, Нобелевский лауреат Бертран Рассел (на снимке) писал Хрущеву:

– Я глубоко обеспокоен смертными казнями, которым подвергаются евреи в Советском Союзе, и тем официальным поощрением антисемитизма, который, по-видимому, имеет место. 

Collapse )

Память сердца. Перебирая старые бумаги... Часть 3.

Окончание

“Он же подло врет, этот бард”

Ну и, конечно, не замедлил появиться “отклик”. В статье “Песня – это оружие”, опубликованной в «Вечернем Новосибирске» 18 апреля 1968 года (именно ее я и нашла в старых бумагах), автор Николай Мейсак, в терминологии того времени и не скупясь на эпитеты и ярлыки, осудил и заклеймил участников фестиваля. Был такой вид “критики”, который сейчас можно встретить разве что в зарубежной русской прессе. Больше всего досталось Александру Галичу, который безусловно был самым ярким и незабываемым представителем сонма бардов, собравшихся на фестиваль.

Журналист Николай Мейсак:

«Галич? Автор великолепной пьесы “Вас вызывает Таймыр”, автор сценария прекрасного фильма “Верные друзья”? Некогда весьма интересный журналист? Он?..

Что заставило его взять гитару и прилететь в Новосибирск? Жажда славы?

Что такое известность драматурга в сравнении с той “славой”, которую приносят разошедшиеся по стране в магнитофонных “списках песенки с этаким откровенным душком?...

Галич учит нас подводить товарища в разведке, в трудной жизненной ситуации, иными словами, пытается научить нас подлости...

‘Пусть каждый шагает, как хочет’, – и вы бросаете во вражеском тылу раненого друга. ”‘Пусть каждый шагает, как хочет’, – и вы предаете любимую женщину. ‘Пусть каждый шагает, как хочет’, – и вы перестаете сверять свой шаг с шагом народа. Глубоко роет “бард”, предлагая этакую линию поведения. Мне, солдату Великой Отечественной, хочется особо резко сказать о песне Галича “Ошибка”:

Где полегла в сорок третьем пехота
                                                                Без толку, зазря, 
                                                               Там по пороше гуляет охота,
                                                               Трубят егеря...

...Он же подло врет, этот “бард”...

Поведение Галича - не смелость, а, мягко выражаясь, гражданская безответственность. Он же прекрасно понимает, какие семена бросает в юные души! Так же стоило бы назвать и поведение некоторых взрослых товарищей, которые, принимая гостей, в качестве "главного гвоздя" потчуют их пленками Галича!»

Нет смысла цитировать дальше статью: она вся написана в том же духе. В духе отнюдь не безопасной демагогии, которая помогала и «обосновывала» прошлые и грядущие расправы.

И напрасно Бурштейн по-интеллигентски великодушно пытался найти оправдание автору статьи:

«Он был истово верующий. Солдат партии. И он принимал директиву за вдохновение. То-есть, он где-то себя растравил. И вот это сознание, сознание сороковых годов, самого тяжелого нашего времени, выплеснулось в виде мифов и комплексов в его статью. Во-первых, он не был на фестивале. Начнем с этого. Он слушал запись. Но он описывает бардов с грязными ногтями, грязными волосами, моделируя образ хиппи, многократно осмеянный в нашей литературе, не зная ситуации, попадая впросак».

А вот оценка Александра Дольского:

«Это совершенно четко инспирированная статья. Партийными органами. Это статья фашистского толка. Я не говорю, что она реакционная. Она просто фашистская. Статья палаческая. Вот эта статья и ряд других статей – ведь они же сыграли свою роль...»

«Интеграл», как нетрудно догадаться, прикрыли. Активистов его обвинили в том, что они занимаются антисоветской деятельностью. Бурштейна лишили кафедры в университете.

Досталось всем, а Галич заплатил за смелость быть свободным в несвободной стране сначала изгнанием, а потом смертью.

Перечитав старую статью, я вначале решила просто отправить ее в газету "Новое Русское Слово". Без всяких комментариев. Чтобы напомнить, чтобы знали, чтобы не забывали как пресса послушно выполняла заказы. Это как раз о, о чем пел Галич::

Мы поименно вспомним тех, 
                                                                кто поднял руку...

Но с отправкой, как водится, замедлила. А тут анонс в газете "Новое Русское Слово" о просмотре фильма про Галича. 

Фильм про Галича

На призыв Арона Каневского не пропустить “эксклюзивный просмотр” фильма откликнулось гораздо больше народу, чем, по-видимому, ожидали устроители. Они радостно, но уже с некоторым смущением встречали запаздывавших, потому что абсолютно неприспособленный для такого показа зал явно не вмещал всех желающих. И хотя внесли дополнительные стулья, но в задних рядах все равно ничего не было видно, поэтому смотреть пришлось стоя. Галич, безусловно, заслуживает, чтобы стоя отдать дань его памяти, но невольно припомнилось, что, купив за такие же деньги входной билет в партер Метрополитен Оперы, я сидя смотрела “Трубадура” с Паваротти, да еще, как оказалось, в день его рождения.

Со звуком тоже были проблемы, хотя мне все-таки повезло, потому что большая часть фильма снималась во Франции, и я читала субтитры, которыми для французских зрителей сопровождался фильм. Но тем, кто не знает французского, приходилось сильно напрягаться, пытаясь хоть что-нибудь услышать. И было очень досадно и обидно, что даже то немногое, что буквально по крохам собрали авторы и постановщики растеряно и не дошло до аудитории. Ведь для документального фильма, как ни для какого другого, особенно важно быть услышанным. Тем более, что среди выступавших были Андрей Сахаров, О. Александр Мень, Андрей Синявский и другие выдающиеся личности, чьи не только воспоминания об Александре Галиче, но и вообще каждое слово – драгоценные свидетельства времени.

И фильм, даже при таком несовершенном показе, произвел впечатление. В фильме совсем крошечный кусочек из того фестиваля (но зато какой!) – Галич впервые со сцены поет свою песню о Пастернаке. И из самых значительных и памятных событий, свидетелем которых мне посчастливилось быть, мне захотелось прокомментировать именно это событие и рассказать о том: что осталось за кадром, газетные листки.

Но сейчас не об этом речь, а о тех событиях, и о том поистине кровавом и до сих пор кровоточащем следе, который они оставили в судьбах и душах не только тех, по кому проехали “колесом истории”, но и тех, кому посчастливилось быть их свидетелем. Именно посчастливилось, потому что это хоть и горькое, но большое счастье видеть и сознавать, что скорбный труд не пропал. И хотя о звезде пленительного счастья пока еще по-прежнему можно только мечтать, но Россия вспрянула-таки ото сна, потому что то, что сейчас происходит, можно назвать как угодно, но только не сном (а если сном, то кошмарным). И на обломках самовластья уже написаны некоторые имена. И продолжают писаться. Не имена палачей, кто поднял руку, а имена борцов. К такой попытке сохранить и увековечить память одного из самых страстных, непримиримых и яростных певцов своего времени – Александра Галича – относится и недавно показанный в клубе “Оскар” фильм “Александр Галич. Изгнание.”, сделанный и представленный его родным братом – кинооператором Валерием Гинзбургом.

Вот о чем напомнили мне фильм и пожелтевшие газетные вырезки и о чем мне захотелось напомнить и другим.  

Это было!

 Сейчас, когда то, что думается, пишется, поется и показывается – дело совести автора и определяется только его нравственным законом, трудно поверить и уж совсем невозможно объяснить, как такое могло быть. А ведь было! И совсем недавно!

30 лет – ничтожно малый срок по исторических меркам. Но достаточно большой в жизни отдельного человека. “Иных уж нет, а те – далече”. И как объяснить тем, кто вырос в другое время, тем более в другой стране, что песня действительно была оружием и что ее и за нее сажали и расстреливали. И не только за нее. Но и за слово и за мысль, и за точку зрения, и только за подозрение , что она есть, но отличается от официальной. Советская психиатрия в лице академика Лунца даже изобрела специальный термин для расправы с инакомыслием – “скрытая шизофрения”. И “психушки” были переполненны такими “инакомыслящими”. Об этом – две другие вырезки: “Логика падения” и “Против безответственности и легкомыслия”, названия которых говорят сами за себя. Но это уже “сюжет для другого рассказа”, о другом событии, произошедшем в том же месте и в том же году

В конце 1963 – начале 1964 в Институте Катализа, где я тогда работала, снимали один из эпизодов документального фильма о хрущевского периоде отечественной истории. И когда я спросила, как называется фильм, мне ответили: “Славное десятилетие”, или десять лет без Сталина, но по сталинскому пути. 
              А вот один из анекдотов того времени: 
                   – Что такое культпросвет?
                  – Кульпросвет - это просвет между двумя культами.
              Просвет кончился и до следующего – горбачевского – было еще очень далеко.

***

Статья написана мною в 1997 г. за год до тридцатилетия Фестиваля Бардов в Академгородке. Впервые опубликована (с некоторыми сокращениями) в Нью-Йорке в газете «Новое русское слово», а в 2005 г. повторно – Нателлой Болтянской на сайте «Эха Москвы»