Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Был молод я

Академгородок 1966. Пост 39. Леонид Лозовский. Кедровые орешки и пожар.

Начало главы см.: Посты 1 - 10, 11 - 20, 21 - 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 3738.
Начало книги см. главы: Академгородок, 1959 (Посты 1 - 20), 1960 (Посты 1 - 12), 1961 (Посты 1 - 29),
1962 (Посты
1 - 19), 1963 (Посты 1 - 29), 1964 (Посты 1 - 42), 1965 (Посты 1 - 62).

                                                               
                                                        Лёша Лозовский, Джим и Дези


         Наши соседи с третьего этажа, Салганики  - Рудольф Иосифович (будущий академик, сейчас живет в штате Мериленд и, несмотря на почтенный возраст, читает лекции в университете) и его жена Лия, - купили своей дочке Ире собаку – породистого фокстерьера, сучку, по имеии Дези, что в переводе с английского означает Маргаритка. Ее отцом был знаменитый Джим, а хозяином Джима был Лёша Лозовский, тоже человек в Академгородке знаменитый.

О Джиме можно прочесть на сайте Леши Лозовского http://ll.pit.lv/kazyr/index.htm. Его имя упоминается там много раз по разного рода случаям, где Джим проявил себя героем. 
          О Леше разговор еще впереди. Он заслуживает того, что о нем рассказали. Разумеется, я о нем знаю далеко не все. Кое-о-каких событиях он говорит сам в своих рассказах. Он мыкался многие годы по стране, поскольку его никуда не принимали на работу – он был в черном списке КГБ. А после перестройки осел в Риге. Мы с ним переписывались последние годы, но Любочка – еще более интенсивно, чем я. Леша записывал на магнитофон песни Любы и Гали Ивановой, - они ему очень нравились. В последнее время он лечился в Израиле. Люба с ним разговаривала последний раз в августе – мы поздравляли его с днем рождения. Он говорил о своих обширных планах ­– написать о своих друзьях. Но вот с тех пор он, увы, не отвечает на письма, а скайп его молчит. На
facebook его тоже нет с 24 августа 2011 года, когда Леша поблагодарил всех, поздравивших его с днем рождения.

Так вот, продолжаю о Дези. Очень скоро выяснилось, что у Иры Салганик аллергия на собачью шерсть. Так щенок оказался у нас. Веселый, громкий, игручий, прыгучий, сильный – клубок мускулов. Дези прожила у нас лет 15 до глубокой старости. С ней тоже связано много интересных событий, в которые она нас впутывала, благодаря своему характеру. Это был полноценный и любимый член семьи, и мы горевали, когда ее не стало.

Леша, получивший от органов "волчий билет" и вынужденный скитаться по стране в поисках работы, иногда бывая в Новосибирске, обязательно заезжал к нам и «выщипывал» нашу собаку, невзирая на ее протесты (можете мне поверить, что «протесты» Дези – вещь весьма серьезная, – могла цапнуть так, что мало не покажется). Потом Дези крутилась перед нами, показывая, какая она теперь красивая, и мы должны были обязательно ее похвалить, сказав

– Дези! Ты такая красивая собака! – иначе бы она не успокоилась. А Леше лизала руки, извиняясь за свою несдержанность.

Потом Леша записывал очередные любочкины и галочкины песни на магнитофон (он утверждал, что эти песни нравятся не только ему, но и его друзьям) и надолго исчезал.

P.S.Леша Лозовский с 24 августа 2011 года не отвечает ни на звонки ни на письма. В последний раз он говорил с нами из Израиля, где, видимо, лечился. Это был его день рождения. Он говорил с большим воодушевлением, строил планы, говорил, как много ему еще надо сделать…

Сайт его работает: http://ll.pit.lv/kazyr/index.htm, а в Facebook он не появлялся тоже с 24 августа 2011 г. (сегодня 16 мая 2012 г.), когда поблагодарил за поздравления с днем рождения.

Поездка в кедровый лес

Меня уже давно звали поехать в кедровый лес, обещая показать невиданную красоту, да и кедровые орешки пособирать 

Несколько кедров было посажено в лесу недалеко от университета, но они еще были невелики, хотя и росли довольно быстро. Хвойное дерево с мягкой хвоёй и прекрасным смоляным запахом. Кроме того, в кооперативных магазинах продавались кедровые орешки, которые не могли не нравиться. До поездки слово кедр мне больше ни о чем не говорило.

Когда я дал согласие, быстро сформировалась мужская команда знатоков сбора ореха. Кроме того, оказалось, что мы едем не одной машиной, а двумя. Мы с Володей, Любиным братом, были новичками, остальные за орехами уже не раз ездили.

Выехали мы рано утром и поехали куда-то на север к Томской области. По дороге оказалось, что мы едем «шишковать», именно так называлась эта операция сбора орехов. Район, куда мы приехали, назывался Базой, и он уже был в Томской области. Мы заехали в какую-то небольшую деревушку, чуть не застряв в грязи, – обычное дело для сибирских деревень. Глубокие разъезженные колеи были полны жидкой грязи, и машины «садились» на мосты. Теперь я понял, почему мы поехали на автомобилях ГАЗ-69 с четырьмя ведущими колесами и демультипликатором. Мы были далеко не одни. Тут и там мы видели другие автомобили – легковые и грузовые, а за деревней даже стоял длинный колесный ракетоносец, разумеется, без ракеты.

Один из нашей команды знал хозяина дома, и мы взяли у него длинные шесты и острый топор.

Кроме хозяина в доме у него был квартирант из Новосибирска, который охотно поведал нам, что он ездит на заготовку ореха каждый год, и за два-три месяца заготавливает столько, что после продажи ореха выручает сумму денег, достаточную для покупки автомобиля «Волга». Я уже не помню, сколько стоила «Волга» в магазине, но цена ее была близка к трем годовым зарплатам служащего. Кроме того, «Волгу» можно было купить, только встав на очередь в своем институте, как, впрочем, и на любой другой автомобиль, а также на мотоцикл, холодильник, стиральную машину, швейную машинку и другие товары «повышенного спроса». Так что, для меня это было не актуально.

Выспросив, куда сейчас лучше поехать, чтобы быстрее набрать орешки, мыв двинулись дальше. Здесь росли кедровые леса разного возраста – от 300 до 500 лет, и нам посоветовали ехать в более старый лес, где орешки уже созрели. Он был совсем близко от деревни, и через 10 минут проселочная дорога привела нас к лесу, который уже издали производил впечатление богатырского. Мы остановились на его опушке, где росли не только кедры, но и другие деревья, и один из нас, видимо опытный заготовитель ореха, выбрал березку средней толщины и вырубил ее вместе с утолщенным комлем. Очистив дерево от сучьев и отрубив его тонкую верхнюю часть и середину, он затупил оставшийся более толстый конец ствола и скруглил комель. В конце концов, получилась дубина длиной метра два с половиной с набалдашником на конце.

– Вот мы и сделали «балду», – сказал мастер. По-моему, неплохая. Пара человек поддакнули, а я промолчал, ибо не знал критериев хорошей балды и пока еще не понимал, что нам предстояло с ней делать.

А рядом с комлем топором вырубили кольцевую канавку и обвязали длинными веревками.

Потом подошли к одному из высоченных кедров. Приставили к нему балду набалдашником сверху. Сзади балды встало 2 человека, придерживая ее руками. Веревки протянули в другую сторону от дерева, и каждый конец веревки растянули 2 человека. Один из стоящих около балды командовал. Вот по его команде они ослабили руки, ослабили веревки и четверо натянувших концы веревок, и набалдашник на балде отклонился назад. Теперь в исходном положении верхняя часть балды отклонилась от кедра градусов на 30. Немедленно по команде двое сзади балды начали с силой толкать верхнюю часть балды к дереву, а четверо с силой тянуть на себя концы веревок, умножая общие усилия. Набалдашник ударил по дереву на высоте примерно 3,5 метров. Дерево слегка затряслось.

Но это был только первый удар. Немедленно были ослаблены услия всех шести человек. Балда снова отклонилась, а затем совместными усилиями наболдашник был снова направлен к дереву. Еще один удар. Дерево снова задрожало.

Не давая уняться дрожи, удары следовали ритмично один за другим. Дерево начало уже не дрожать а колебаться. Тогда и посыпались с него спелые шишки, сначала несмело, а потом как горох. Удары по несчастному дереву следовали до тех пор, пока шишки не перестали падать с него на землю. Балду положили на землю. Шишки стали складывать в заранее подготовленные мешки.

Я посмотрел на дерево. В том месте, где по его стволу бил набалдашник былды – комель срубленного дерева – сочилась смола. Дерево плакало.


          Передвигаясь от дерева к дереву и оставляя за собой плачущие пахучей смолой деревья, мы незаметно углубились в кедровый лес. Он не был непроходимым и темным. Напротив, был светлым с большими травными полянами. Деревья были огромной высоты, и сквозь их крону просвечивало яркое солнце, - от этого лес казался воздушным, и мы под каким-то сказочным шатром, сплетенным из зеленых кедровых лап и солнечных лучей. Между ними просвечивали пятнышки ярко голубого неба. И под этим шатром стоял напитанный смолой и еще какими-то возбуждающими запахами легкий и теплый осенний воздух.

У некоторых деревьев ветви росли только высоко в вершине, у других – по всей высоте дерева. Один молодой парень из нашей команды надел когти для лазания по столбам, прихватил длинную веревку и повесил за спиной шест. Он быстро взобрался по дереву до первых ветвей и осторожно полез выше. Добравшись до веток, на концах которых виднелись шишки, он попробовал сбить их с веток шестом. Шест до шишек не доставал. Тогда он пополз вдоль по ветке и подобрался поближе к шишкам. Теперь он легко сбил их шестом. Так передвигаясь от ветки до ветки, он сбил довольно много шишек.

– Самое главное, – подумал я – мы не наносим дереву ран.

В это время Володя Штерн уже полез на другое дерево с шестом. Когтей у него не было, но для этого дерева они и не были нужны, – ветви начинались довольно низко. Зная порывистость Володи, я довольно сильно беспокоился за него. Сбив шишки на нижних ветвях, он полез выше, потом еще выше и, в конечном итоге, забрался на высоту 10-12 метров. Каждый раз нацеливаясь на новые ветки с шишками, ему приходилось отрываться от ствола, чтобы достать шестом до шишек.

Вдруг я увидел, что он падает и летит вниз. Момент, как он сорвался с ветки, я не увидел. Еще несколько человек заметили, как Володя летит вниз, тщетно пытаясь схватиться руками за хвою. Мы рванулись к дереву, намереваясь подхватить его при падении на землю, но вряд ли сумели бы это сделать.

Но Володе повезло: на его пути оказалась большая кедровая лапа с плотно растущими от нее ветвями, и он попал в ее объятия и с треском ломаемых веток довольно плавно прекратил свой воздушный полет.

Общий вздох вырвался из наших глоток. Мы продолжали смотреть вверх. Ноги у меня дрожали. Я мгновенно взмок от испуга, а, может быть, от облегчения.

Володя все еще был довольно высоко. Вот он зашевелился и пополз по ветви к стволу. Затем медленно спустился вниз, где мы и приняли его на руки. Не глядя на нас, он сел на землю и довольно долго сидел неподвижно, опустив голову на руки. Потом лег и лежал минут десять. Мы присели на землю. Все молчали. И он молчал.  Потом он встал и сказал:

– Пошли. Я в порядке.

– Ты уверен? – спросил я. – Дай я тебя осмотрю.

– Я не ушибся. У меня ничего не болит. Всё в порядке.

Никто из нас его не упрекнул. Но больше никто с шестом на дерево не полез.

А у меня еще много дней стояла перед глазами страшная картина: Володя стремительно летит вниз с высоченного дерева мимо ветвей, пытаясь схватиться за них, а ветки проскальзывают в руках, и он летит дальше вниз…

Мы шишковали два дня. В первый день работали дотемна. Ночевали мы в знакомом уже домике на полу вповалку. На второй день работала у нас шла более споро, но устали мы, как собаки. Когда мы разделили добычу, оказалось, что на каждого пришлось по пять мешков отборных шишек со спелыми орешками.

Посетовав, что у нас нет специальной мельницы, крупорушки, чтобы намолоть шишки, мы с трудом втиснули свои мешки в автомобили, а сами сидели на них, согнувшись в три погибели, и… попробуйте сами, сидя на кедровых шишках трястись всю дорогу по ухабам.

Пожар

Приехала из Ленинграда мама. Любочка совсем расхворалась, и она взяла заботы по дому на себя. Главной заботой была, безусловно, Иринка, которая пошла во второй класс. Но и других дел был много накормить, прибраться, постирать…

Любочка совсем ничего не могла делать: ее мучили сильные боли, и она все время лежала и вязала. «Приступы» вязания, сколько я ее помню, у нее всегда начинались, когда она себя плохо чувствовала. 

А тут еще я привез свои мешки с кедровыми шишками. Их надо было шелушить, что без мельницы, вручную было совсем не просто. Часть красивых шишек мы подарили знакомым, часть выставили на видных местах. Шелушением занимались несколько дней постоянно все свободное время, и набрали на два противня. Их поставили в духовку, которую немного приоткрыли, поскольку из-под закрытой дверки вскоре пошел сильный запах подгорающей смолы.

Утро выходного дня выдалось теплым и солнечным. Стояло «бабье лето», которое в Академгородке было не хуже настоящего. Мама предложила поехать в лес, и я сразу подумал, что похожу по лесу и пособираю грибов. Любочка сначала идти не хотела, но в последнюю минуту согласилась. Так что мы отправились в лес впятером, – пятой была наша собака Дези. В лесу мы на какой-то полянке расстелили одеяла, полежали на них, поговорили…

Вдруг Люба вспомнила:

– ДУХОВКА! Мы ее оставили включенной!

Я бросился к автомобилю и помчался домой, благо до него было минут десять, не больше.

Уже въезжая в свой двор, я увидел две пожарные машины у моего подъезда, толпу людей, глазеющих на окна нашей квартиры, и сердце у меня защемило.

Я поставил машину на площадку у въезда во двор, – дальше проехать было нельэя из-за людей, – и, выйдя из машины, спросил знакомого из ИЯФ Минченкова:

– Что тут приключилось? – я еще надеялся, что все в порядке.

– Пожар, – немедленно сообщил он мне.

– У кого? – спросил я втайне надеясь, что не у нас.

– У тебя, Миша, – охотно сообщил он.

Я стал пробираться через толпу людей, которые, узнав меня охотно расступались, да еще и улыбаясь при этом.

Обе пожарные машины уже уехали. Входная дверь была нараспашку, и я отметил, что дверной замок не был взломан. Но какой ужасный запах шел из двери! 

Я зашел в квартиру и сразу прошел на кухню. Там было настежь раскрыто окно, все было залито пеной, которая постепенно опадала. Занавески были содраны. Я посмотрел на них, - они слегка обгорели. Обгорела и деревянная столешница. Видимо, в духовке начали гореть орешки, и огонь через полуоткрытую дверку духовки зажег и полотенца и деревянную столешницу.

Я еще подумал,

– Какое счастье, что мы собаку не оставили дома, – могла задохнуться, а то и сгореть.

Когда я зашел в комнату с балконом, выходившим на лес, я понял, почему не был взломан дверной замок, – в квартиру вошли через балкон, где была открыта дверь.

В тот же вечер Рудольф Иосифович Салганик рассказал мне, что они, почувствовав запах горящей смолы и поняв, что у нас начинается пожар, испугались за собаку, подумав, что она могла остаться дома она. К приезду пожарников он уже залил огонь, так что пожарники могли и не опустошать свои пенные огнетушители. Он и пожарникам открыл входную дверь, в противном случае они бы ее сломали в два счета.

Дези смолистый концентрированный запах не нравился, как, впрочем, и нам, но ей пришлось с этим смириться. Запах в квартире стоял несколько месяцев. Им пропахли и все вещи, и мы сами. От собаки тоже пахло смолой.

Но орешки были вкусными. Они хоть и вспыхнули, но сгореть не успели. А вскоре мы на них стали настаивать водку, которую назвали кедровочкой.

Пожарники нанесли урон нашему семейному бюджету, прислав требование заплатить штраф в размере 10 руб. Много это или мало - судите сами. Месячный оклад мл. научного сотрудника в институтах СОАН был от 105 до 135 руб.

Продолжение следует

Был молод я

Академгородок, 1965. Пост 13. На озере Иссык-Куль (4).

Продолжение. Начало см.
Академгородок, 1965. Посты  1,  2,   3,   4,   5,   6,   7,   8,   9,  10,   11,  12.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 196119621963 и 1964 гг.





Вторая поездка по Иссык-Кулю (продолжение)

По южному берегу

 
Барскаунское ущелье

 

Ребята уговорили меня съездить с ними на следующий день в Барскаунское ущелье. В доме отдыха «Долинка» меня не ждали, – я никого не предупреждал о своем приезде, и мне ничего не надо было отменять. Тем более, было воскресенье. Окончательно они убедили меня, сказав, что там такой водопад, который я нигде больше и никогда не увижу.

Мы поехали на запад по южному берегу. Села встречались здесь довольно часто, но все они почему-то стояли на некотором расстоянии от берега. То ли уровень воды понижался, и новые берега не успели обжить, то ли народ боялся повышения уровня воды и сознательно дома ставил подальше от берега...

городище

Возле устья реки Барскаун, на её правом берегу находятся развалины какого-то города, который все называли «городищем». В центральной его части (шахристане) развалины цитадели, все постройки окружёны длинной стеной. Общая его площадь 8–9 квадратных километров. Это городище отождествляют с древним городом. Барсхан. Он упоминается в письменных источниках IX–XIII вв.

Городище было открыто археологом Д.Ф. Винником в 1959 г. Когда его раскопали, вскрыли остатки помещений и хозяйственную яму, нашли изделия из глины и камня. Все они датируются VIII - XII вв., т.е. временем, когда здесь жили усуни. Вблизи городища сохранились остатки порядка 20 мелких поселений X–XII вв.

горный козел

Мы снова в машине.

– Мы доедем до поселка Тамга и поедем вверх по ущелью Барскаун, как его называют все русские. Киргизы же говорят Барскоон. Здесь очень красиво, ты увидишь.

Едем вдоль реки Барскаун в сторону гор. Перед въездом в ущелье останавливаемся перед метровым наскальным изображением летящего горного козла. Его полет схвачен древним художником очень точно.

– Наскальные изображения остались от саков. Их тут много.

– Ничего себе, этому козлу уже 2000 лет, – прикидываю я.

памятники Гагарину

Сегодня по дороге к водопадам стоят памятники. Один – грузовик на постаменте. Почему его поставили, я не знаю и в интернете не нашел. Но, наверное, была какая-нибудь история. А вот про два других известно, пожалуй, всё – это два памятника первому космонавту Гагарину, старый и новый.

Сначала местный скульптор В.Д. Борсков увидел большой камень на поляне около дороги, и ему сказали, что около этого камня угощали Гагарина, когда он приехал в военный санаторий поблизости – в Тамгу – отдыхать после полета в космос. Гагарин, вроде бы гладил камень и даже фотографировался около него. А через несколько дней на камне появилась надпись краской «Здесь отдыхал Гагарин».

Скульптор решил вытесать из камня голову первого космонавта, а шлём отлил из бетона. Этот памятник, как утверждают, был разрушен, «природой и вандалами». Особенно сильно пострадало лицо космонавта. Все же, хоть и изуродованный, но камень лежит на прежнем месте, и его называют «Камень Гагарина».


























     Новый памятник первому космонавту стоит в двухстах метрах от камня Гагарина. Нашелся энергичный человек, имя которого Атагельдиев Догдурбай, он и собрал деньги на него и организовал его изготовление и установку.

















































В санатории, расположенном в селе Тамга, впоследствии отдыхали и даже тренировались и другие космонавты. Так мне рассказывали ребята и так считают многие жители . А вот насчет самого Гагарина, есть свидетельства очевидцев, которые говорят несколько иное. Гагарин действительно на Иссык-Куле был, но не после полета, а в другое время.

О встрече с Гагариным, например, рассказывает житель Тамги Муратбек Тогузбаев:

«Отец рассказывал, он водителем был в колхозе. Едут они на машине, смотрят — на обочине кортеж стоит. Генералы, командующий округом и другие начальники. И Гагарин. Не знаю, зачем они остановились, отец тоже затормозил и вышел из машины. Подошел к Гагарину поздороваться, а он простой человек оказался, улыбается, руку тянет. Отец ему говорит — «Слушай, Юрий Алексеевич, я думал ты большой, а ты оказывается маленький». У меня отец и сам низкого роста был. Как раз в этот момент их фотограф снял. А Гагарин смеётся». На фотографии изображен отец рассказчика Кыдыкбека Тогузбаева (1911 г.р.) и стоит дата – 1965 год, а вовсе не 1961.

























                 А вот, что говорит другой местный житель Омуржак Шимбаев:

«Вот этот дед, который с Гагариным на фотографии - Тогузбаев Котутбек, он шофёром был. В то время он водил ГАЗ-51. И вот мы едем с ним вдвоём, а машина с Гагариным и сопровождение на Тосорском повороте остановились, видать, на озеро полюбоваться. Мы остановились, подошли, салам-алейкум, туда-сюда. И наш шофёр Юрию Алексеевичу говорит — «Мы думали, ты большой, а ты маленький, оказывается». Шутник был этот дед. Все на него зашикали, – эй-эй, так нельзя говорить, – а сам Гагарин смеётся. Девчата там были киргизские в нарядах, генералы всякие.
























Это лето 1965 года было, конец июля, может, начало августа. Потом его повезли в Пржевальск (Каракол), и оттуда он уехал. Может, на следующий день, а, может, и в тот же вечер. Здесь, в Тамге он не ночевал. Нам, конечно, радостно было — первый в мире космонавт к нам приехал.

Что ещё рассказать. И Гагарин, и все кто с ним был — люди как люди. Машин тогда много не было, ездили в основном на грузовых. Да и асфальта тогда не было. Гагарина сопровождали всего несколько машин.

Потом несколько лет прошло и сказали, что он умер. Разные слухи до наших окраин доходили, мы в этом ничего не понимаем. Но, конечно, очень жалко его стало».

И ещё один рассказ – говорит Аскар Ашанович Шакеев:

«Я был школьником. Нас тогда построили перед военным санаторием встречать Гагарина. Он приехал на черной «Волге», или «Чайке», уже не помню. Машина остановилась около проходной, Гагарин вышел и пошёл вниз по аллее, а мы побежали ему навстречу. И вот я что хорошо запомнил, это вот эта тюбетейка, в которой был Юрий Алексеевич. Меня покоробило ещё, я подумал — почему он не в киргизском колпаке? Я потом уже прочитал в газете, что он сразу из Ташкента к нам прилетел. Здесь у нас в Тамге военный аэродром был, ЯК-40 летал и кукурузники всякие. Сюда Гагарина и привезли.

Вот многие говорят, что Гагарин любил отдыхать на Иссык-Куле. Врут всё. Он вообще здесь только один раз был, и мы даже не знаем, ночевал или нет. Сначала в Тамгу заехал, в Барскоонское ущелье его возили. Потом в Покровку и Каракол с выступлениями. Всё одним днём. Но места наши ох как ему понравились, говорят. Да оно и не мудрено, мы сами тут живём, и наглядеться не можем».

вверх по ущелью Барскаун

В устье ущелья по его склонам мы увидели довольно бедную растительность: редкие поросли степного кустарника, низкий ковыль. Я узнаю кусты облепихи по облепляющим ветки ягодам характерного оранжевого цвета. Она растет и у нас в Сибири, но только в совхозах, где её специально выращивают. А недалеко от нас, на Алтае, ее очень много. В городе Бийск даже есть завод по производству облепихового масла. Впоследствии мы выращивали облепиху в своих садах. И у меня в саду было два роскошных куста, ежегодно приносивших обильный урожай.

– Здесь много лекарственной эфедры, – говорит мне Владислав.

Нам знакомо лекарство от астмы – эфедрин. Но я знаю это растение от мамы, она училась в Лесотехнической академии в Ленинграде и знала многие лекарственные растения. Она называла эфедру «кузьмичёвой травой».

Едем по ущелью еще километров 5-6 и видим, на первый взгляд, ничем не примечательные холмы, поросшие травой. Мне показывают на них, призывают посмотреть повнимательнее, и я замечаю, что контуры холмов и их расположение относительно друг-друга как будто искусственны.

– Это остатки крепости. Говорят, VIII-XII век. Крепость контролировала вход и выход из ущелья. Мы сейчас на Великом Шёлковом пути. Дальше вверх через перевал – попадешь в Китай.

– Тоже время усуней, – мысленно отмечаю я.

Еще через два-три километра по дороге вверх, и мы в зоне елового леса. Ели густо растут по обоим склонам ущелья. Это знаменитые тяньшаньские ели, которые я уже видел год назад в одном из ущелий на северном берегу.

Местами мы видим разноцветные кустарники. Здесь растут: барбарис, рябина, облепиха, смородина, малина, шиповник, жимолость. Все это многоцветье создает совершенно необыкновенную картину, особенно в сочетании с синим небосводом и снежными вершинами.

Мы вышли из машины, чтобы полюбоваться этой красотой.

– Взгляни назад!

За нашими спинами стояло яркое солнце, а перед нами было озеро, как драгоценный камень лазурит, и был этот камень как бы в оправе изумрудных горных склонов ущелья.

водопады Барскауна

Еще через несколько минут мы у каскада водопадов. Это цель нашего путешествия.

Здесь в ущелье четыре водопада: «Слезы барса», «Борода аксакала», «Брызги шампанского» и «Чаша Манаса».

Мне рассказали легенду, как возник самый большой 100-метровый водопад:

Барсиха, уйдя на охоту, оставила в логове трех барсят, а они вылезли наружу и разбились, упав вниз со скал. Увидев мертвых барсят, барсиха заплакала, и ее слезы превратились в водопад с тремя уступами, на которые поочередно падает вода реки.





























                Завораживающее зрелище: с высокой отвесной скалы падают воды реки Барскаун, вытекающей из-под ледников Терскей Алатау. С грохотом падает вода в небольшой котлован, который она же сама и выдолбила за сотни, а, может, и за тысячи лет.

Водопад Барскаун очень красив, и здесь впоследствии был создан Иссык-Кульский заповедник. Так что возможно эти уникальные места будут сохранены для наших потомков.

золото в Кумторе

Тогда я ещё не знал, что где-то здесь высоко в горах будут добывать золото и олово. Между тем, дорога вверх по ущелью ведет и в село Кумтор где были открыты впоследствии крупные месторождения золота, и на Уч-Кошкон к оловянным месторождениям. О добыче олова я ничего и сейчас не знаю, а о золоте расскажу.

Сегодня месторождение Кумтор является одним из уникальных в мире залежей золота, по последним данным оно содержит 731 его тонну.

Оно было открыто советскими геологами в 1989 году, но считалось коммерчески невыгодным, из-за сложности разработки в условиях вечной мерзлоты. Да и дни Советского союза уже были сочтены, и властям не до золота было тогда.

Я сечас вспомнил, что примерно через год после приезда в Нью-Йорк, летом 1993 года я познакомился с Гришей Левитаном, который работал в соседнем многоэтажном доме портером, т.е. в одном из подъездов и за порядком надзирал, и дворником работал.

Гриша оказался геологом, специалистом по золоту Киргизии. Меня эта тема мало интересовала, но вот за  легализацией Гриши в Америке я следил внимательно. Он получил гринкарту, как кандидат наук, специалист по золоту Киргизии очень быстро - в течение месяца после подачи документов. Дольше собирал документы.

На протяжении нескольких следующих месяцев он, бросив работу портера, работал на какую-то компанию именно по золоту Киргизии: разыскивал материалы, писал доклад, летал пару раз с работниками этой компании в Киргизию. Потом, уехав из Нью-Йорка, исчез с моего горизонта. Перед отъездом он сказал мне, что, вроде бы, всё срастается, и его пригласили на постоянную работу в эту компанию.

– Возможно, разработка месторождения золота в Кумторе, гришина работа, – подумал я. Хотя утверждать этого с уверенностью не могу.

Став самостоятельным государством, киргизы отдали права на разработку канадской корпорации Cameco. Она согласилась на 30% участия, отдав хозяевам 70%. И канадцев не смутили ни горы, ни вечная мерзлота.

Естественно, люди, отдыхающие на южном берегу озера, осматривающие водопады в ущелье Барскаун, знают о совместном Кыргызско-Канадском горно-добывающем предприятии "Kumtor Operating Company", которое добывает золото в горах много выше Барскауна, на высоте свыше 4000 метров над уровнем моря, вблизи границы с Китаем. 

























              Знают, как о предприятии, построившем замечательную дорогу от Рыбачьего до Тамги и дальше в горы по Барскаунскому ущелью. Знают, потому что по этой дороге мчатся огромные траки с ядовитым грузом. Знают по экологической катастрофе, которая тут случилась в 1998 г.

Начну с дороги. Все говорят о дороге от Рыбачьего до Тамги и дальше в горы до Кумтора и рудника, все пишут, что золотодобывающее предприятие построило грунтовую дорогу на рудник, которая не просто ухожена, а буквально "вылизана". Качество поверхности проезжей части не сравнимо с асфальтовым покрытием центральной трассы. И уход за этой дорогой такой, какого никто из местного населения никогда не видывал: никаких ямок, валиков, все утрамбовано, как зеркало, через определенные промежутки времени полотно увлажняется специальной техникой, поэтому автомашина никогда не пылит. Дорожная служба этого предприятия постоянно поддерживает полотно дороги в идеальном состоянии.  

Прямо, поэма о дороге. Хоть стихи складывай.

Написал я эти слова, а теперь приходится писать следующие грустные строки: «... летом 1998 года при перевозке ядовитых веществ в результате аварии в реку Барскаун — попало несколько тонн цианида. Теперь каждый год здесь проводится мониторинг, правда, показатели свидетельствуют, что угрозы для жизни пока нет».

Удивительная формулировка – «пока». И что: и раньше угрозы не было? Никто не отравился? Никто не умер?

выдержки из пресс-релизов Министерства охраны окружающей среды республики

http://www.ca-c.org/journal/16-1998/st_14_moldogazi.shtml

Я поискал материалы об этой аварии, и, оказалось, что это была не просто авария, а крупная экологическая катастрофа, которая только чудом не привела к катастрофе огромного масштаба.

Рискуя потерять внимание читателя, приведу обширные выдержки из пресс-релизов Министерства охраны окружающей среды Киргизской республики. Они свидетельствуют во-первых, о масштабах катастрофы. Во-вторых о безответственности предприятия-золотодобытчика. И, в-третьих, о том, что лишь случайные обстоятельства не привели к гибели большого числа людей и огромному ущербу для уникальной природы Иссык-Куля.

Первая выдержка:

"20.05 98 года в 12 часов 15 мин. дня в 8 километрах от села Барскоон при транспортировке цианида натрия на предприятие "Кумтор Оперейтинг Компани" произошла автоавария, в результате которой автомобиль с 20-тонным контейнером упал с моста в реку Барскоон.

Цианид натрия был расфасован в специальные пакеты из синтетического материала (полипропиленовая пленка) по 1000 кг каждый, которые были помещены в деревянную тару. При падении произошла разгерметизация контейнера и отдельных упаковок, в результате произошло заражение проточных вод горной реки Барскоон цианидом натрия. В 17.30, т.е. после 5 часов нахождения в воде, контейнер вместе с содержимым был поднят из реки и отправлен в Кумтор. О случившемся были поставлены в известность местное население, администрация и соответствующие органы власти и по распоряжению председателя Барскоонского сельсовета водоток реки был направлен в отводные каналы...".

Таким образом, в течение этих 5 часов (а по некоторым сведениям и около 2 суток), население Барскауна ничего не знало о произошедшей аварии, продолжало пользоваться водой из арыков для полива огородов и садов, а также для бытовых нужд. Неужели и для питья?

Вторая выдержка:

"Министерство охраны окружающей среды о произошедшем было информировано территориальным управлением в 18-45. На следующий день специальной комиссией, в составе которой присутствовали и специалисты Министерства охраны среды, произвели снятие остатков и контрольное взвешивание цианида натрия, находящегося в поднятом контейнере. Согласно составленному акту, потеря составила 1762 кг. цианида натрия в гранулах. Вот тут уже волосы встают дыбом!! Эти 1762 кг цианида натрия остались в реке и были смыты водой.

Ведомственная служба "Кумтор оперейтинг Компани" начала оперативный отбор проб воды реки Барскоон на загрязнение цианидами с 14 часов. После получения извещения, к наблюдениям подключилась контрольно-инспекционная служба Иссык-Куль-Нарынского территориального управления охраны окружающей среды, а менее чем через сутки – служба экологического мониторинга Минохраны среды и лаборатория Минздрава Республики. Пробы отбирались в реке Барскоон, отводном канале Барскоон. Из результатов анализов видно, что 20 мая в 15 часов концентрация цианидов в реке Барскоон составляла 1590 ПДК,(предельно допустимых концентраций), то сразу после поднятия контейнера из реки эта концентрация резко сократилась и достигла 10 ПДК, а 21 мая снизилась до показателей ПДК. Были отобраны пробы почвы и собрана погибшая рыба на анализ содержания в ней цианидов. Рыба-то в реке погибла!!

Согласно утвержденной инструкции по транспортировке сильнодействующих ядовитых веществ, контроль за их транспортировкой осуществляется соответствующими структурами Министерства внутренних дел.

Цианид натрия хорошо растворим в воде. На воздухе под воздействием углекислого газа он разлагается в течение нескольких часов в зависимости от температурного режима. Снижение его концентраций в результате биохимического окисления происходит значительно быстрее в летний период в условиях интенсивного ультрафиолетового облучения. На этом принципе основан метод обезвреживания цианидосодержащих сточных вод, который применяется на многих золоторудных предприятиях.

Первые экологические последствия данного происшествия таковы: нанесен ущерб водным экосистемам, погибла рыба и рыбная молодь в р.Барскоон и прилегающей к устью реки части озерной бухты. Теперь выясняется, что рыба погибла не только в реке, но и в части озера!!

По данным акта взвешивания контейнера, после аварии в реку ушло 1762 кг. цианида натрия. Основываясь на расчетах, проведенных Министерством охраны окружающей среды на основании результатов отбора проб и анализов содержания цианидов в р. Барскоон ниже места аварии, установлено, что в озеро Иссык-Куль попало от 566 до 863 кг. цианида натрия, а на поля и приусадебные участки с. с. Барскоон и Тамга от 189 до 255 кг. цианида натрия на каждое, без учета процессов естественного разложения. Более полутонны цианида попало в озеро, а на поля и приусадебные участки попало 200-250 кг.

С 20 мая производится постоянный круглосуточный мониторинг воды на содержание цианидов в р. Барскоон, отводных каналах, озере Иссык-Куль.

В отборе проб и проведении анализов принимали также участие санитарно-эпидемиологическая служба Министерства здравоохранения, ведомственная служба "Кумтор Оперейтинг Компани", Государственное агентство по геологии и минеральным ресурсам, независимая Чуйская экологическая лаборатория, Центральная научно-исследовательская лаборатория Кара-Балтинского горнорудного комбината

21 мая в р. Барскоон содержание цианидов упало до предела чувствительности аналитических методов (0.001 мг/л) и остается на этом уровне до настоящего времени. Предельно допустимая концентрация цианидов в водоемах рыбохозяйственного пользования составляет 0.05 мг/л, в водоемах хозяйственно-питьевого пользования - 0.035 мг/л.

Анализ содержания синильной кислоты (продукт разложения цианидов) в атмосфере начал проводится с 26 мая. Наблюдения велись на месте аварии, в 20 м ниже, отводных каналах, в устье р. Барскоон. Во всех местах содержание синильной кислоты ниже чувствительности аналитических методов. При оценке возможности переноса паров синильной кислоты следует учитывать, что, по данным научной литературы, ее устойчивость не превышает 10 мин., что подтверждается результатами научных исследований, проведенных Чуйской экологической лабораторией для условий нашей республики. Относительно возможности образования озоновых дыр вследствие аварии можно сказать, что, кроме малой устойчивости синильной кислоты, не следует забывать, что выбросы озоноразрушающих веществ от бытовых источников того же села Барскоон за отопительный сезон по объемам превышают выбросы от аварии.

Предельно допустимая концентрация синильной кислоты в атмосферном воздухе населенных мест равна 0.2 мг/м3, для воздуха рабочей зоны - 0.3 мг/м3 .

С 20 мая производился отбор проб и анализы грунта на загрязнение цианидами. Максимальное содержание цианидов зарегистрировано в месте аварии - 20 мг/кг, в остальных местах оно колебалось в пределах от 1.0 до 4.6 мг/кг. Уже 21 мая максимальное содержание цианидов в грунте упало до 6.4 мг/кг.

Отбор проб почвы на полях и приусадебных участках с. Барскоон, а также с. Тамга был начат с 26 мая. Содержание цианидов последовательно снижалось. Максимальные концентрации цианидов, отмечены 26 мая и они составили 0.204 мг/кг, 2 июня -0.11 мг/кг.

Норма содержания цианидов в почве меньше 1.0 мг/кг (по нормативам Голландии; в нашей республике, а также в России, Казахстане, Узбекистане и других странах СНГ, норма не установлена).

По результатам анализов, проведенных 22-23 мая, содержание цианидов в мертвой рыбе составляло от 0.45 до 1.5 мг/кг.

С 27 мая проводился отбор проб в растениях на приусадебных участках с. Барскоон и содержание цианидов в них составило от 0.0 до 0.417 мг/кг.

Медицинских норм на содержание цианидов в продуктах питания нет, условно можно принимать их равными нормам содержания цианидов в воде, при этом необходимо учитывать, что в некоторых культурах, например, косточковых, естественное содержание цианидов повышенное.

29 мая в присутствии глав администраций, местных Кенешей, общественности проведены анализы воды в озере Иссык-Куль, в г.г. Балыкчи и Чолпон-Ата, Каракол цианиды не обнаружены.

В настоящее время можно отметить несколько повышенное содержание цианидов в почве полей и приусадебных участков с. Барскоон (за счет процессов сорбции цианидов на естественных сорбентах и образования в небольших количествах металлоцианидных комплексов)...". А насколько повышено содержание цианидов, не пишут!!
               6 мг/кг это в 6 раз выше норматива в Голландии. Уже от 1.5 мг/кг рыба подохла.   
               И сколько времени наблюдалось повышенное содержание цианидов в почве полей и приусадебных участков?

Здесь стоит упомянуть, что металлоцианиды довольно стойко сохраняются во внешней среде и некоторые из них небезвредны, хотя их токсичность на несколько порядков ниже токсичности цианидов и синильной кислоты.

Прежде, чем я перейду к третьей выдержке из пресс-релизов министерства, сообщу о клинике отравлений:

Сразу после аварии руководство КОК успокоило СМИ и общественность сказав, что человеческих жертв нет, а есть только несколько дохлых рыб и животных, испивших отравленную воду в первые часы после аварии. Однако уже на 3-й день после аварии, 23 мая, в центральную больницу Джеты-Огузского района поступило 2 больных с признаками отравления. 24 мая поступило 15 больных, 25 мая - 19. Заболели также врачи, люди, участвовавшие в дезактивации каналов. 26 мая, после дождя пожухлые листья и желтую кайму можно было увидеть не только в Барскооне, но и в 45 км. от него, в Покровке. Основная масса обратившихся за медицинской помощью людей жаловалась на головную боль, покраснение кожи, кожные сыпи, язвы, коньюнктивиты (красные слезящиеся глаза, резь в глазах), тошноту, рвоту. У тяжелых больных наблюдались судороги, нарушение дыхания. Всего с 20 мая по 16 июня обратилось за медицинской помощью более 8 тысяч человек, но только у 2577 из них найдены признаки отравления. Как Вам нравится это "только"?

Госпитализировано 850 человек. К 16 июня умерло 4 больных из них 2 человека непосредственно от отравления синильной кислотой, остальные - от обострения хронических заболеваний, спровоцированных воздействием цианидов.

Всё-таки без гибели людей не обошлось!! И, как видите массовое отравление было!

Третья выдержка – это уже выводы, которые я привожу далеко не полностью, они значительно обширнее:

"Основной ущерб здоровью населения был нанесен в первые дни. Причины столь существенных отравлений населения следующие:

- неудовлетворительная организация перевозки токсичных реагентов со стороны "Кумтор Оперейтинг Компани";

- применение тары для упаковки цианида натрия, несоответствующей условиям перевозки по горным дорогам;

- исключительно поздняя информация местных властей и компетентных органов об аварии, фактически сообщения о случившемся поступили уже после подъема контейнера из реки, т.е. ликвидации источника загрязнения;

- не были своевременно приняты необходимые меры по предупреждению угрозы здоровью населения. В случае немедленного закрытия отводных каналов в сёлах Барскоон и Тамга количество пострадавших могло быть во много раз меньше или вообще отсутствовать".

Вот, какая беда случилась в 1998 году в этом благословенном крае.

село Тамга

На обратном пути мы заехали в Тамгу.

В Тамге наибольшей популярностью пользуется камень Тамга-Таш. Он находится на правом берегу реки Тамга, но не у берега, а в семи километрах выше ее впадения в озеро Иссык-Куль.




























Первые письменные упоминания о камне относятся к 1890 году, и там говорится, что по берегу реки к камню шла расчищенная от камней древняя дорога.

Каменная глыба кажется расколотой пополам, но, может, так оно и было с самого начала? Контур камня напоминает юрту. Юрта как бы опоясана надписью на тибетском языке: «Ом Мани Падме Хум». Эти слова повторяются трижды.

Слова эти – мантра, или божественная формула буддизма, и последователи Будды повторяют эту мантру постоянно – во время отдыха, работы или путешествия. Это мистическое изречение, каждое слово которого для последователей Будды символично, но для непосвящённых лишено смысла. Вам ведь ничего не скажет один из переводов: «О, драгоценность в лотосе!» или другой равнозначный перевод: «Я в тебе, а ты – во мне!». Многое зависит от того, какой человек это говорит и при каких обстоятельствах.


               Буддисты высекают мантру на камнях и скалах – везде, где могут. Вот и здесь буддисты-ойраты высекли рельефно-объемные буквы высотой до 10 сантиметров в строгом монументальном стиле.

Заметно, что камень состоял из двух частей еще до нанесения надписи. Среди местного населения существует легенда, что камень Тамга-Таш был расколот Манасом, испытавшем на нем прочность своего оружия. Они считают, что этот монолит, разваленный ударом его сабли, свидетельствует о богатырской силе юного героя.

Выше по реке Тамга в одноименном урочище есть еще несколько тибетских надписей.

– Говорят, здесь ойраты хотели организовать филиал священной Шамбалы.

– Да, – подумал я, – пожалуй, трудно найти на Земле другое, более прекрасное место! Действительно, полное ощущение, что ты находишься в сказочной стране.

























Надписи на камне дали название реке. Тамга означает «Метка, отпечаток».

Когда мы сели в машину и тронулись в обратный путь Владислав сказал:

– Можно было, конечно, поехать и дальше, – он говорил с иронией.. Там рудник, где добывают уран. Гиблое место. Работают зэки. И радиоактивность высокая.

Там действительно был урановый рудник. Уран был нужен для атомных бомб.

Продолжение следует