Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

best

Вопреки "заветам Хрущёва"

Оригинал взят у alex_sibiryak в Вопреки "заветам Хрущёва"
Архитекторы спроектировали 60-метровую гостиницу в Академгородке.

Гостиница в Академгородке

Архитекторы спроектировали внешний вид четырехзвездочной гостиницы в новосибирском Академгородке, которую предполагается построить на пр. Академика Лаврентьева, рядом с администрацией Советского района.

Никита Сергеевич Хрущёв этого бы не одобрил.

А вообще - ещё хотя бы одна гостиница Академгородку очень нужна.
Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1965. Пост 46. Поездка в Болгарию (14). Слынчев бряг

Продолжение. Начало см. Академгородок, 1965.
Посты: 1 -10, 11 - 20, 21 - 30, 31 - 40, 41, 42, 434445.
Предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 1961, 1962, 1963 и 1964 гг.


 наконец-то мы на "Слынчев Бряге"

 
  
           Рано утром мы выехали из Сливена и часа через два были уже на новом курорте Слынчев Бряг (Солнечный берег). 
      
 Выйдя из автобуса, мы стали ждать встречающего, который должен был указать нам, куда поселиться. Мария нервничала так, что мне пришлось ее успокаивать.  

           Осмотревшись, мы увидели ряд огромных многоэтажных зданий, законченных или строившихся. Таких больших зданий на курортах мы еще не видели. Размах строительства был очевиден. Кто-то начал гадать, в какое из законченных зданий нас поселят. 
         
Шло время. Солнце припекало. Мария куда-то уходила и снова приходила. Я догадывался, что здесь какая-то неразбериха. 
         
 – Наверное, они не знают, куда нас поселить. Скорее всего, нет свободных мест. А, может быть, на группу нехватает мест в одном отеле? Группа-то большая – 25 человек. 
          
 Наконец, Мария, отлучившись в очередной раз, пришла с каким-то молодым человеком. 
         
 – Я Вас проведу в отель, – сказал он. 
          
Мы гурьбой пошли к отелю, следуя за служащим курорта и Марией. Наску, что-то спросив, тоже поехал, но каким-то кружным путем.  
          
 Миновав несколько новеньких с иголочки отелей, служащий курорта подвел нас к какому-то старому зашарпанному двухэтажному зданию, похожему на барак. Мария побледнела. Я насторожился. 
            – Здесь Вы будете жить, – сказал молодой человек. – Вот перечень номеров.  
           Я взял этот список и бегло просмотрел его. Все номера были трёхместные, что нас никак не устраивало. Это, прежде всего, означало, что семейные пары будут жить раздельно.

 – Я хочу посмотреть номера, – сказал я.

 Мы зашли в одну из комнат, где сидела работница этого «отеля». Она взяла ключи и пошла с нами.  
            Первый же номер, куда я зашел, произвел на меня жуткое впечатление. Это было старое общежитие, но никак не отель. Комната напомнила мне времена, когда я жил в общежитии Политехнического института. Разница была только в том, что там стояли четыре металлических кровати, а тут три, но и комната была меньше. Вся остальная мебель в номере – три прикроватные тумбочки , прослужившие лет пятнадцать. Я взглянул на окно. Рамы со облезлой краской, куски вставленных стёкол, закрывающих полуразбитые стекла. Стены не знали краски много лет. Потолки грязные.

 – А где туалет? – спросил я.

 – В конце коридора.

 Мне уже все было ясно, но для проформы я зашел еще в три комнаты. Затем зашел в туалет. Еще раз ужаснулся. Несколько унитазов без кабинок. Один из них разбит. Вода на полу, Вонь, хоть нос зажимай.

 – А душевые?

 А в душевых было две обшарпанных кабинки. В одной не было душевой головки.

 Я молча пошел к выходу. Группа собралась вокруг меня.

 – В этом здании жить нельзя, – сказал я. Я принял решение просить другой отель. Если кто-то хочет посмотреть, что это такое, – пожалуйста: зайдите и посмотрите. 
            Несколько человек решили посмотреть. Они быстро вернулись. Кроме одной женщины, все сказали:

 – Мы согласны с Вашим решением. 
             Только одна женщина сказала:

 – Мы же в номере будем только спать. Может быть, как-нибудь перебьемся.

 Наверное, два-три человека её бы поддержали, но большинство жить в таких условиях не захотело.

 Я объявил свое решение Марии и представителю курорта. Мы решили вернуться к тому месту, где нас выгрузили, – там по крайней мере, были скамейки, и стали ждать. Наску сказал, что у него кончается время поездки, и он должен пойти в диспетчерскую. Мы выгрузили из отсеков автобуса наши чемоданы и стали ждать.
             Я понимал, что мы устроили что-то вроде забастовки, и совершенно не понимал, какие могут быть последствия. 
           – Но нельзя же так унижать человеческое достоинство, – думал я. Вот тебе и «дружба на вечные времена». 
           Мы уже знали, что сюда на «Слынчев бряг», приезжают иностранцы из капиталистических стран. 
           – Вот для них, наверное, и построены эти многоэтажные отели из бетона, стали и стекла, а для нас из СССР оставлены общежития. Нет, буду стоять на своем. У нас тоже есть гордость. 
           – Миша, ты понимаешь, что у тебя могут быть потом дома неприятности? – тихо спросил меня Дмитрий Стефанович Федирко.
           – Конечно, понимаю. Но попробую настоять, чтобы нам дали более-менее приемлемые помещения. Правда-то на нашей стороне.
           Очень долго никого не было. Наверное, часа два. Не было и Марии. Я представил себе, как она там пытается биться за нас. Но что она могла сделать? Простой экскурсовод. С ней и разговаривать-то никто не будет.

 Я решил пойти в дирекцию курорта. Она размещалась в большом современного типа одноэтажном здании. Наверное, у больших начальников были свои кабинеты, но я очутился в большой комнате, где стоял гул от того, что там было много людей, говорящих друг с другом. Они сидели в креслах за приставными столиками, и перед каждым стояла маленькая чашечка с кофе. Большинство курило. 
           Марии не было видно. Не было и того молодого человека, который пытался нас поселить. Я поискал глазами и, мне показалось, что один из молодых людей выполняет здесь функции старшего. К нему я и обратился. Он был в курсе, – я это понял сразу. Он тут же усадил меня за отдельный столик. Мне принесли чашечку черного кофе и пачку болгарских сигарет «Солнце», которые я тогда курил. 
           Я успел выпить свой кофе и выкурить минимум пять сигарет, пока ко мне снова не подошел этот человек.
           – Вам не понравились комнаты? – спросил он. 
           – И комнаты, и туалеты, и душевые, и мебель…. У нас студенты лучше живут в общежитиях, – сказал я. – Мы не ожидали, что нам предложат такие условия. Это же самый настоящий барак. 
           Он внимательно слушал меня.
           – Мы прошли войну. Жили во всяких условиях. Но сейчас ведь не война. Мы просим не унижать нас и предоставить достойные условия. 
            Я решил усилить эффект.
           – В группе заслуженные люди, крупные ученые, руководители заводов и учреждений, общественные деятели. Боюсь, что ваше отношение к нам будет иметь резонанс. 
           – Мы уже сидим на чемоданах два часа, – продолжал я, – вместо того, чтобы купаться и загорать. Пора бы уже решить этот несложный вопрос. По приезде я доложу в ВЦСПС о приеме, который нам здесь устроили.
           Мне принесли еще чашечку кофе, а вскоре появилась Мария, вместе с которой к столу подошел мой собеседник.
           – Мы не можем, к сожалению, поселить вашу группу, как вы того заслуживаете, – сказал он. Извините нас. Мы сейчас оказались в очень трудном положении. Строители сорвали ввод одного большого корпуса, а путевки туда уже были проданы. Поэтому мы выискиваем любые резервы, чтобы выйти из положения. 
           – Вот, мы нашли для вас кое-что получше. Не 5 звездочек, конечно, но, надеюсь, вас устроит.  
           Конечно, номера в отеле, который нам предоставили, были не люкс. Но это были одно- и двухместные номера с туалетом и душем. Были нормально отделанные комнаты и современная мебель. Не в новых зданиях, конечно, но и не в зданиях барачного типа.
           Все были довольны, а Мария особенно. 
           – Я покидаю вас, – сказала она. Моя миссия закончена. Как я вас всех люблю!
           Мы тоже сердечно ее благодарили. Некоторые женщины даже утирали слезы. 
           Напоследок Мария выдала нам расписание наших экскурсий и поездок на все дни нашего пребывания на Солнечном берегу. Нам предстояли поездки в Бургас и Несёбр, посещение сельской харчевни, посещение варьете и вечер дружбы с группой из ГДР. Все остальное время мы были предоставлены сами себе, – и это было хорошо, потому что рядом было замечательное море и прекрасный песчаный пляж. А погода была на редкость солнечной и теплой. Правда, от первого дня у нас осталась половина, но мы об этом сразу забыли.
           Поселившись в отеле, мы пошли обедать. Готовили на «Слынчев бряге»  хорошо, и вино подавали так же, как и всюду. Потом, переодевшись, пошли на пляж, и только тогда оценили, в какое замечательное место мы попали.
           Залив Черного моря в этом месте имеет форму полукруга. С востока – замечательное море, на западе виднелся горный массив. 
           Берег отлогий. Море неглубокое. Вода теплая. Не жарко, потому что с моря постоянно дует слабый ветерок. Дно песчаное, причем песок мелкий, золотисто-желтого цвета. А на берегу возвышаются невысокие песчаные холмы – дюны, покрытые редкими растениями.
           Потом-то, приехав в Америку и пожив здесь, я побывал на многих курортах Флориды, стран Карибского бассейна и Мексики. Курортная индустрия – это особое явление современного мира. «Слынчев бряг» – был одним из первых курортов нового типа в Европе. Болгары быстро поняли, что развитие курортов и туризма – чрезвычайно выгодное дело, и, видимо, были первыми, кто начал развивать курорты по лучшим мировым образцам.

           Невыразимое блаженство - лежать на пляже под ласковым солнцем, ни о чем не думая. Потом броситься в набегающие на берег волны Черного моря, покачаться на них, поплавать туда-сюда, снова покачаться и выйти на берег. Пройтись по нежному песочку и лечь в него, ощущая легкое дуновение мягкого бриза. И лежать, лежать, пока снова не захочется броситься в объятия волн, которые словно призывают тебя к себе, раз за разом накатываясь на берег и откатываясь обратно, оставляя лишь мокрый след. Но и он пропадает уже через три секунды. А следующая волна уже тут, как тут. Приближается к тебе, зовет тебя: "Войди в меня. Я обойму тебя всего до последней клеточки". И ты откликаешься на ее зов и входишь в волну, а она, уходя обратно, тянет тебя за собой…

 Продолжение следует


Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1965. Пост 39. Поездка в Болгарию (7). Рила. Пловдив. Троян

Продолжение. Начало см. Академгородок, 1965. 
Посты: 1 -10, 11
 - 20, 21 - 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36 3738. 
Предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 1961, 1962, 1963 и 1964 гг. 


Рильский монастырь


          Рано утром, не выспавшиеся, мы сели в свой автобус, и Мария объявила нам, что мы начинаем поездку по стране и сейчас мы едем в Рильский монастырь. Она очень рада, что мы его увидим, потому что он стоит, как бы в стороне от туристских маршрутов. Но увидеть его, - значит узнать душу болгарского народа.
          Она еще что-то говорила, но я уже спал, сидя на не очень удобном кресле хорошо знакомого львовского автобуса.  
           Наску вел автобус весьма быстро, и через пару часов мы уже въезжали во двор монастыря. 

          Монастырь Святого Иоанна Рильского основан в X веке и находится на высоте 1150 м над уровнем моря на северо-западе горного массива Рила в 117 км к югу от Софии в долине реки Рила.
          Святой Иоанн жил в пещере недалеко от нынешнего монастыря, а монастырь был построен его учениками. 
                   При царях Второго Болгарского царства монастырь быстро стал культурным и духовным центром Болгарии. XII - XIV века – период расцвета монастыря. Землетрясение, случившееся в XIV веке, разрушило монастырь Но вскоре его перестроили и превратили в хорошо укреплённую крепость. Это не помогло и в XV веке турки разграбили монастырь. От архитектурного ансамбля того времени до наших дней сохранилось немного: башня, названная в честь Драговола, местного феодала отстроившего монастырь после землетрясения, и маленькая церковь, примыкающая к ней. Кроме того, сохранились резные ворота и трон епископа.




























          На средства Русской православной церкви, в конце XV века монастырь был восстановлен, и сюда были перенесены мощи Иоанна Рильского.
          В течение 500 лет когда господствовали турки-османы, а христианская религия преследовалась и насаждалось мусульманство, монастырь выступал в роли хранителя болгарского языка и культуры. Дважды, один раз в XVIII и один раз в XIX веке, монастырь сгорал в огне пожаров, но каждый раз восстанавливался. Вся страна тогда собирала деньги. Современная территория монастыря приобрела нынешний облик именно тогда.
          На Внутреннем дворе монастыря расположены башня и главная церковь. 



























          Главный храм монастыря был построен в середине XIX века (архитектор Петар Иванович). 



























          Церковь увенчана 5 куполами, имеет три алтаря и два придела. В этой церкви расположены знаменитые фрески, в том числе и Захария Зоографа. Здесь же находятся и его иконы.









































      



          




























          Особую ценность представляет древняя библиотека. Она собиралась веками. Здесь нм показали хранилище ценнейших памятников болгарской письменности — около 250 рукописных книг XI—XIX вв., 9 тыс. старопечатных изданий, нотные записи, гравюры времени Болгарского возрождения (XVIII-XIX века).
          В музее, расположенном на территории монастыря, хранится и богатая коллекция икон, и произведения прикладного искусства, и культовые и этнографические предметы. На меня произвел впечатление Крест Рафаила. В течение 12 лет создатель этого шедевра монах Рафаил вырезал на деревянном кресте 104 религиозные сцены и 650 миниатюрных фигур. Этот шедевр был создан в 1802 году. 



















































          Я был совершенно ошеломлен силой духа народа, сохранившего на протяжении пяти веков свою культуру, язык, религию.
          Наскоро перекусив в каком-то ресторанчике, мы поехали дальше.

Пловдив

          О Пловдиве осталось в памяти, оказывается, не так уж мало.
          Во-первых, оказалось, что город был одно время столицей Восточной Румелии, отдельной части страны, оставшейся на какое-то время под властью турецкого паши. Сейчас он второй по величине город в Болгарии и считается ее культурной столицей. Это, во-вторых. И, наконец, это один из самых старых в Европе городов. Он старше Афин, Константинополя и Рима, ровесник Трои.
          Первое упоминание города встречается в конце 2-го тысячелетия до н.э.. Тогда фракийцы дали ему имя Эумолпиос (Эумоллиа).
          В 342 г. его завоевал Филипп II Македонский. Он переименовал город в Филипополис. Сохранились остатки амфитеатра Филиппа II Македонского. 
На снимке памятник Филиппу II и руины древнего амфитеатра.




























          Позднее фракийцы возвратили город себе и переименовали в «Пулпудеву». На древних бронзовых монетах этого периода можно встретить и другое название города – Одрис.
          Древнегреческий писатель Лукиан превозносил природную красоту Пловдива, расположенного на трёх холмах (Тримонциум) у подножия горного массива Родопы.
          Римляне, заняв Балканский полуостров, сделали город центром провинции Тракия и назвали Тримонтиум.
          Мы посмотрели многочисленные руины построек римлян. Большое впечатление на меня произвел античный театр. 



























          Он был построен еще римским императором Марком Аврелием во II веке. 


























                    Мария сказала нам, что это самая-самая впечатляющая постройка римского времени, сохранившаяся до наших дней. Мне все же подумалось, что римский Колизей более масштабен, хотя и разрушен более сильно. 
          Сейчас, после реставрации, античный театр используют для проведения фестивалей и представлений.
          Остатки городского форума, а также амфитеатр Филиппа II Македонского, стадион, базилики и термы сохранились с античных времен, как и многие жилые и общественные здания.
          В 815 г. город вошел в состав недавно появившегося Болгарского царства. В это время его называют Пылдин. Потом он много раз переходил от болгар к византийцам, пока в 1364 г. его не захватила Османская империя. Под властью турок он назывался Фелибе.
          Название Пловдив впервые встречается в XV в. Захваченный турками, он стал центром освободительного движения болгар. В 1878 г. турки были изгнаны русскими войсками, и Пловдив стал столицей Болгарии. Тем не менее, по Берлинскому мирному договору, который ревизовал Сан-Стефанский мирный договор по требованию западных держав, часть освобожденной Болгарии - область Восточная Румелия, - осталась под протекторатом Османской империи, и Пловдив стал ее столицей. Только в 1885 г. Восточная Румелия отошла к Болгарии, а в 1908 г. Болгария объявила об ее аннексии, и Пловдив окончательно вошел в состав Болгарии.  
          Город показался мне очень красивым. Но он и на самом деле очень красив. Возможно, это один из самых красивых городов Балкан. За красоту его исторического центра Пловдив называют городом художников. 


























          
          Описания его весьма поэтичны (http://www.geographicbank.com/photo7-3036-plovdiv-bolgariya):
          "Узкие средневековые улочки, величественные здания XIX в., изысканная резьба по дереву, расписные фасады старинных домов, уютные кафе и ресторанчики - это Пловдив, атмосфера которого, особенно ощутимая в Старом городе, привлекает сюда людей искусства и, прежде всего, художников. Старые кварталы Пловдива сочетают в себе все преимущества большого города с очарованием патриархальной старины, а сюжеты для картин можно найти буквально у порога дома". 
          Вокруг центра – остатки фракийской крепости. 



























          Узкие средневековые улочки и постройки XV—XIX в. 
          В северной части старого города находится холм Небет-тепе (холм охранников). На вершине холма располагалось древнее фракийское поселение, давшее начало городу. Здесь ведутся активные раскопки, обнаружены многочисленные фрагменты каменных стен и жилищ, и даже построенный в римские времена тайный ход в скале, ведущий из крепости к старому руслу реки Марицы.
























         

           Со времен турок сохранились мечети: «Джумая»
 


 

























и «Имарет». 

          



















































          Часовая башня, построенная в 1623 году, одна из древнейших в Европе. В 1812 году она была перестроена, а в конце XIX века туда были поставлены часы, изготовленные в Вене.  

























          В эпоху Возрождения были построены церкви Святой Недели, Святого Димитра и Святой Марины.  
          Церковь Святой Марины:

























         

          Очень растрогал меня памятник Алёше – советскому солдату - освободителю. Он стоит на одном из холмов и возвышается над городом.  

    










































 








         

          Когда в 1944 году Советский Союз объявил войну Болгарии, союзнику фашистской Германии, солдат и офицеров под командованием маршала Федора Толбухина встречали в Болгарии хлебом и солью, никто не оказал сопротивления советским войскам, их встречали как армию, победившую фашизм. Поэтому после войны в Болгарии появилось немало памятников солдатам и офицерам армии советского маршала. Но больше всего и болгары любили памятник «Алеше», воздвигнутый в Пловдиве.
          Несколько раз за последние годы его пытались снести. Вот, что написала об этом Светлана Коппел-Ковтун (http://www.mgarsky-monastery.org/kolokol.php?id=66):
          Вандалы обливали монумент черной краской. Мэр города Пловдива объявил Алешу своим личным врагом и поклялся разобрать этот «символ коммунизма». Когда стало ясно, что снести мраморный памятник будет трудно, мэр и его сподвижники решили переделать его в гигантскую бутылку кока-колы...
          Городское собрание депутатов, которое в свое время утверждало песню «Алеша» гимном Пловдива, решило снести памятник как символ оккупационной армии. Пловдивчане же встали на защиту «своего Алеши». Около памятника русскому воину-освободителю были организованы круглосуточные дежурства, на площади города одна за другой проходили демонстрации в его защиту. Русские ветераны, проживающие в Болгарии, пригрозили публично сжечь себя, если памятник Алеше будет уничтожен...
          Когда над каменным Алешей нависла беда, патриоты решили организовать сбор пожертвований, чтобы выкупить у мэрии землю, где расположен холм Бунарджика с памятником. 
          Пожилые болгарки сплели Алеше гигантскую «мартиницу», традиционный символ здоровья и долголетия, которую по обычаю подносят родственникам и друзьям 1 марта, и повесили ее на груди 17-метрового каменного исполина.
          А местная пенсионерка Ани Минчева всерьез надумала «усыновить» знаменитого Алешу. Дабы решить этот юридический казус, одинокая женщина наняла даже адвоката. Старушка хотела завещать Алеше свою квартиру в центре Пловдива. Бабушка Ани полагала, что денег, вырученных от аренды, вполне хватит для поддержания памятника советским воинам-освободителям в пристойном состоянии.
          Памятник отстояли…
          Сохранили болгары и многие другие памятники, проставленные в честь воинов-освободителей.
          В интернете можно найти такие, например, сообщения:
          Да, нашлись люди, предложившие снести памятник Советской Армии, который находится в самом сердце нашей столицы — напротив Софийского университета. Как и многие мои соотечественники, я счастлива, что мы сохранили его, не допустили надругательства не только над памятью советских солдат, но и над памятью нескольких поколений болгар. 
          Я до сих пор помню песню «Алёша», тронувшую тогда в далеком 1965 году мою душу: "Стоит над горою Алёша – в Болгарии русский солдат!" (http://www.youtube.com/watch?v=d2adqH6ixMo&feature=related):

          Более подробно о памятнике и песне «Алёша», а также о человеке, ставшем прототипом памятника – солдате Алексее Скурлатове – можно прочесть в http://dmpokrov.livejournal.com/34149.html.

город Троян

          В первые годы нашей эры на территории римской провинции Мизия через Балканы была проложена дорога для легионов римского императора Марка Улпия Траяна. Она до сих пор так и называется «Траянова дорога». Дорога была нужна для обеспечения снабжения римского войска. Траян был очень грамотный и обстоятельный человек, он обращал огромное внимание на эти вопросы. 
          Там, где дорога подходит к Балканским горам, было основано поселение, как одна из станций на Траяновой дороге. Дорога и дала название поселению, на месте которого сейчас находится современный город Троян.
          Я и раньше слышал о Траяне и Траяновой колонне в Риме, где по спирали снизу доверху высечены барельефы с его ратными подвигами. Кроме того, я знал о тяжелых войнах Траяна с Парфией. Знал о завоевании Аравийского полуострова. Знал, разумеется, и о том, что Траян разрушил александрийскую синагогу и жестоко покарал как евреев Александрии, так и Вавилона, выступивших против него.
          Войны Траяна с Дакией тоже известны, а следы этих войн, а, может быть, не войн, а их результат (поголовное уничтожение даков), отразились в устном и письменном народном творчестве, как славян, так и других народов, живших по-соседству.
          В «Слове о полку Игореве» видно, что Траян для славян со временем становится чуть ли не дьяволом. Для меня же эти следы являются еще одним косвенным доказательством, что даки были праславянами и, возможно, и предками восточных славян. Война с Дакией завершилась, по сути, геноцидом народа, – только в рабство было уведено более полумиллиона даков. И это осталось в памяти выживших поколений.
          Сегодня, благодаря сайту http://www.romana.su/publ/57-1-0-503.htm, история этих войн и личность императора Траяна освещены довольно полно. Описана и каждая фреска на Траяновой колонне. 
          Упоминая о колонне, некоторые удивляются, почему барельефы вырезаны высоко над землей, ведь снизу ничего не видно. А дело в том, что Траян, воздвигая колонну, построил вокруг неё здание библиотеки такой же высоты. Поднимаясь по спиральной лестнице можно было постепенно обозревать все фрески снизу доверху. Впоследствии библиотека разрушилась и была снесена. Колонна же довольно хорошо сохранилась.
          Нам показали Траянову дорогу, и мы, как будто, соприкоснулись с глубокой древностью – она была построена 1900 лет тому назад. . Еще раз подчеркну, что Траян прокладывал дороги к местам сражений, чтобы можно было быстро и легко снабжать свои легионы продуктами питания и необходимой амуницией, подбрасывать подкрепления. Он ставил крепости-станции на этих дорогах.
          Траян построил знаменитый мост через Дунай, который простоял несколько веков. 




































          Некоторые считают, что мост через Дунай был помстроен не Траяном, а дакийцами. возможно, Децебалом. а траян только воостановил его за два месяца, поскольку Децебал при отступлении сжег деревянны пролеты моста. Дакийской цивилизации строительство такого моста было вполне по силам.

          Траян прорубил дорогу в отвесной скале, чтобы добраться до столицы даков. вот такие скалы преграждали дорогу легионам Траяна:



     








          Сейчас эта дорога затоплена водами водохранилища, образовавшегося при строительстве ГЭС. В конечном итоге, именно тщательная проработка всез вопросов инженерного обеспечения армии и помогла ему одолеть неприступную столицу даков, выиграть войну и разрушить цивилизацию, на мой взгляд, не уступавшую римской. 

          Но вернемся к городу, куда привез нас автобус, городу Трояну. Как свидетельствуют археологические раскопки, люди здесь жили со времен палеолита. В бронзовую эпоху здесь было поселение фракийцев, и еще древнегреческий историк Геродот упоминал о фракийском племени кробизов, которые здесь жили. Археологи нашли остатки 15 крепостей разных эпох и несколько святилищ фракийцев, материалы периода железной эпохи, римского владычества, поздней античности и средневековья.
          Поселение Троян впервые появилось на карте 1660 года, составленной французским картографом Николя Сансоном.
          В начале XVII века был основан, а в середине XIX века  построен знаменитый Троянский монастырь с церковью Успения Богородицы и пятиэтажной башней-колокольней, третий по величине в Болгарии. Он стоит на склоне Старопланинских гор в 10 км от города в живописном месте на берегу речки черный Осым близ села Орешак.


























          Расписал его известный болгарский художник Захари Зограф. 




























          Город стоит на речке Белый Осым.




























          Во время освободительной Русско-Турецкой войны в 1977 году Троян был опустошен башибузуками за то, что население города оказало помощь русскому генералу Карцеву при прохождении через Балканы по Троянскому проходу. 
          Но троянцы вскоре возродили свой город из пепелища, и он быстро стал одним из процветающих болгарских городов.
         Башибузу́ками называли отряды турецкой иррегулярной пехоты времён Османской империи. Слово башибузук в вольном переводе с турецкого означает «больной на голову». Башибузуков обычно вербовали преимущественно в Албании и Малой Азии. Этим войскам правительств давало оружие и продовольствие, но они не получали жалованья. Свои разбойничьи наклонности они проявили в полной мере при подавлении Апрельского восстания в Болгарии и в русско-турецкую войну 1877—1878 годов.
          Троян называют городом синих слив и сливовой ракии. Каждую осень в Трояне проводится праздник слив и ракии. Я попробовал ракию. По вкусу она напомнила бренди. Ракия выдерживается в дубовых бочках до 6 месяцев. Мне сказали, что я пробовал обычную ракию, изготовленную на заводе. Но вот домашняя ракия может быть более крепкой — до 50 – 60 %. А есть еще ракия двойной дистилляции, она называется «перепеченица». Ее крепость может превышать и 60%



          Троян один из центров традиционных болгарских ремесел. В городе живут и работают искусные мастера резьбы по дереву и лепке из глины.

           Мало кто может устоять и не увезти на память глиняный горшок, изготовленный местными мастерами гончарного дела. 

           Вот и у нас в группе купили сразу 15 глиняных горшков. В дальнейшем были некоторые трудности в поездке. Пятнадцать горшков разместить в автобусе так, чтобы они не разбились в пути, трудновато.

Продолжение следует

Был молод я

Академгородок, 1965. Пост 33. Поездка в Болгарию (1)

Продолжение. Начало см. Академгородок, 1965.
Посты: 1 - 10, 11 - 20, 21, 22, 23, 24, 2525a, 26, 27, 28, 29, 30, 31 32.

Предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 1961, 1962, 1963 и 1964 гг.
 

 

Вперед!

Летом в Обкоме профсоюза мне предложили поехать в туристическую поездку по Болгарии с отдыхом на Черном море. И не просто туристом, а руководителем группы. Это
означало, что мне за путевку ничего не нужно платить. Поскольку с деньжатами у
нас в семье было туговато, бесплатная поездка в Болгарию была подарком судьбы,
и я согласился.

Путевка была на 20 дней. Сбор группы – 18 августа в Москве, куда надо было выехать заранее. Иринка должна была пойти в школу 1 сентября, а вернуться домой получалось только в середине сентября, поэтому вместе с Любочкой я поехать не мог. Но… Любочка
сразу сказала:

– Езжай один. Тебе надо обязательно отдохнуть.

Мне было немного обидно: после нашей совместной поездки в ГДР год назад, я оценил преимущества поездки вдвоем, как, впрочем, и недостатки. Я не буду перечислять
ни то, ни другое, – каждый может домыслить все плюсы и минусы, будь он мужчина или женщина. Опять же, это чисто индивидуально. Если ехать с любимой женщиной, это одно, а если «в Тулу со своим самоваром» – совсем другое.

Группа собралась в какой-то комнате московского здания, где размещалось профсоюзное турагентство. Мы познакомились друг с другом, и оказалось, что две семейные
пары живут в Академгородке – Леонтьевы и Львовы, а одна пара Федирко – в городе и к тому же они были молодоженами. Александра Ивановича Леонтьева и его жену Олесю я знал, – они жили в одном доме со мной, в соседнем, 1-м подъезде. Он работал, как и я, в Институте теплофизики, но я был младшим научным сотрудником, а он заведовал отделом и был доктором наук. Супруги Львовы были кандидатами наук и работали в каком-то институте биологического профиля. Я их встречал в Академгородке, но раньше не был знаком. А Дмитрий Стефанович Федирко оказался главным инженером завода «Сибсельмаш».

– Весьма высокая должность для такого молодого человека, – подумал я. Правда, он был немногим старше меня.

Потом вся группа разошлась, а меня, как руководителя, проинструктировали, как и что нужно делать и чего делать нельзя, что можно позволять и что непозволительно, и всё в
том же духе. Я сидел и слушал в пол-уха и нетерпеливо ждал, когда же закончится, а оно все не кончалось. Одна фраза все же засела у меня в мозгу:

– Подумайте, как завоевать авторитет. Не будет авторитета, – не справитесь с группой, потому что одновременно будет высказано 10 разных пожеланий, 10 разных просьб, 10 требований, и каждый потребует от Вас их полного удовлетворения. А не пойдете
им навстречу, – Вас перестанут слушаться.

Все же всему приходит конец, и я с облегчением расстался с моим инструктором.

У меня мелькнула мысль, что я не вычислил людей, прикрепленных из КГБ, – к тому
времени мне уже довольно часто удавалось легко вычислять, при ком следовало помалкивать. 

На следующее утро на Киевском вокзале мы сели в плацкартный вагон поезда, который должен был домчать нас до Софии. Нас предупредили, что никто нас кормить не будет, поэтому все запаслись едой, которую тут же начали выкладывать на столики. Кроме того, откуда-то каждый знал, что с собой надо взять по бутылке водки. Я вспомнил: на
инструктаже нам говорили, что бутылка водки – лучший подарок при знакомстве с туристскими группами из других стран. Но я не думал, что это замечание каждый примет на свой счет. Кроме того, оказалось, что многие купили предметы народного творчества – хохлому, дымковскую игрушку, всевозможных ванек-встанек, расписные подносы и т.п.

Все с нетерпением смотрели на меня, явно ожидая, что я это все сейчас заберу себе и
освобожу их от лишнего груза. Но я не горел желанием собирать все вместе, да и
чемодан у меня был не резиновый. Кроме того, я как руководитель группы выдвинул
идею, что за знакомство можно выпить, все восприняли мое предложение с энтузиазмом, и бутылок с водкой стало на пять меньше. Легко посчитать, что 5 бутылок – это 2,5 литра, а если разделить на 25 туристов, – будет ровно по 100 граммов.

В группе было на два человека больше, они подошли ко мне, как к руководителю и
представились. Посмотрев на них, я сразу понял, что вот они-то и прикреплены к группе от КГБ.

– Вы откуда? – поинтересовался я.

– Из Москвы? – ответили они дружно. Это было лишним подтверждением того, что я опознал их правильно. Группа-то была новосибирская.

Через час, когда есть уже не хотелось, а первый приступ красноречия прошел, наступило молчание. Захотелось попеть. Я поинтересовался, играет ли кто-нибудь на гитаре. Оказалось, что играет три человека, но гитары ни у кого не было.

Это был удар, – сказалось полное отсутствие опыта у меня. Если бы я подумал об этом вчера, можно было бы купить гитару в любом московском универмаге. В те времена
семиструнная гитара была более популярна, чем шестиструнная, и именно она всегда была непременным товаром любого отдела «культтоваров».

Все приуныли. Я подумал, что теперь нам и выступить на «вечерах дружбы» с другими
туристами из «стран народной демократии» будет трудновато. С туристами капиталистических стран нам встречаться не рекомендовалось. Молчание длилось минут пять, а потом мне в голову пришла идея.

Надо дать телеграмму в Универмаг какого-нибудь города, который мы будем проезжать, и попросить его директора, чтобы кто-нибудь принес эту гитару к вагону нашего
поезда. 

Половина туристов нашей группы сразу сказала, что ничего не получится, – нечего и
пытаться. Другая половина придерживалась мнения, что вряд ли получится, но попробовать можно. Один я только сказал, что уверен на 95%. 5% я скинул на то, что либо телеграмма не дойдет, либо директор универмага ее вовремя не прочитает, либо гитар в универмаге по каким-либо причинам нет. Я видел, что люди смотрят на меня, как на мечтателя, оторвавшегося от наших жизненных реалий.

– Через какие крупные города мы поедем? – спросил я. – И в какое время мы будем их
проезжать?

Расписание движения нашего поезда висело в рамочке на стенке напротив купе проводника. Самым подходящим городом оказался Кишинев. Мы там оказывались примерно в полдень назавтра. Я составил текст телеграммы и на ближайшей станции сбегал на
вокзал и отправил ее. Адрес был, примерно, как у чеховского Ваньки: «На деревню, дедушке». У нас в телеграмме было: «Кишинев, Центральный универмаг, директору».

Все-таки, несмотря на отсутствие аккомпанемента, три девушки сгруппировались вокруг Александра Иванович, и песни не стихали весь день. Другие все еще обсуждали
вопрос, принесут или не принесут к поезду гитару. Я относился к третьим. Львов пригласил меня расписать пульку. Я умел играть в преферанс и согласился. Двоих он уже нашел, так что нас стало четверо. По игре я сразу понял, что не уступаю своим соперникам по силе, но, правда, и не превосхожу их. Играли по маленькой, по-моему, по 0,1 копейки, так что много проиграть или выиграть было трудно. Правда, я ожидал, что мы сыграем в короткую пульку, а она затянулась на 20 дней.

На следующий день, когда поезд приближался к Кишиневу, все сгрудились у окон. Перрон медленно уходил назад, поезд уже почти остановился, а гитары не было видно. Раздались голоса скептиков: «Ну, что я говорил(а)?!»

С этими возгласами, буквально за секунду до полной остановки мы увидели в окне
маленького толстенького человечка с ореолом пуха вокруг абсолютно лысой головы, в пиджаке и мятых брюках. Он держал в руках гитару и несколько растерянно вглядывался в окна нашего вагона. По-моему, он думал, что это розыгрыш, и не очень надеялся на то, что кто-нибудь купит у него гитару. 

Мы бросились к выходу, и галдящая орава молодых людей окружила посланника кишиневского универмага, и, кажется, хотела его качать.

– Кто-нибудь, возьмите у него сначала гитару, а то она сломается, – крикнул я. И
действительно кто-то попытался взять у этого человечка, гитару, но это не удалось. Он держал ее крепко.

Наконец, догадались пропустить меня вперед:

– Здравствуйте, – сказал я, – Вы представитель Центрального универмага?

– Да, я  торговый агент. Он похлопал добрыми глазами.

– И Вы принесли сюда по нашей телеграмме гитару?

– Принес. Хотя и не был уверен, что найду тех, кто просил нас об этом.

– Это мы! – сказал я торжественно. Огромное спасибо и Вам, и директору универмага.

Теперь я протянул руку и взял гитару. Руки человечка с добрыми глазами нехотя отпустили ее, и гитара перешла ко мне. Раздалось громкое «Ура-а-а!! Спасибо!!», и два-три
туриста снова попытались начать качать его. 
          
Он смотрел на меня и как бы говорил:

– Гитару я принес не в подарок вам. Она денег стоит. Но если…

Он ничего не сказал, – говорили его глаза. Я увидел это и понял, что еще минута, и он просто подарит нам гитару от восторга, что толпа молодых людей благодарит его так, как
никогда в жизни его ни благодарили. Более того, никогда не будут благодарить и в будущем. Это был его звездный час. Он доставил людям огромную радость, и ему уже больше было ничего не нужно. Какие деньги? Зачем?

Нас позвал проводник. Поезд вот-вот должен был тронуться. Все начали запрыгивать на подножку и проходить в вагон.

– Сколько мы Вам должны? – спросил я.

– Двадцать пять рублей, – машинально ответил он, возвращаясь откуда-то издалека, из другого мира, где он жил последние минуты, испытывая несказанные чувства радости и
счастья.

У меня была купюра 25 руб., и я молча вручил ему ее. Он так же молча взял и положил в бумажник, который достал из внутреннего кармана пиджака. Я еще раз пожал ему руку. Еще раз поблагодарил. В поезд я запрыгнул уже на-ходу.

Меня встречали, как героя. Пропели какой-то бравурный марш. Я прослушал
дифирамбы по поводу моих организаторских качеств. В общем, я понял, что как
руководитель группы я завоевал авторитет.

А Александр Иванович сказал негромко:

– Давайте сбросимся по рублю на гитару.

И каждый достал 1 рубль и положил его на столик.

Вскоре мы пересекли границу. Наши пограничники были хамоваты, но я это уже знал по прошлогодней поездке. Кроме того, я теперь был руководителем группы, поэтому делал вид, что это в порядке вещей, хотя во мне всё кипело, когда я видел, как они грубо оборвали Александра Ивановича, когда он что-то их спросил. А румынские пограничники просто ничего не проверяли. Ни на въезде, ни на выезде. Болгарских же – я вообще не увидел.

           К вечеру мы прибыли в Бухарест. Очень хотелось взглянуть на город, но нам сказали, что хотя по расписанию поезд должен стоять 15 минут, но он может уйти раньше, потому что наш поезд опоздал. Так оно и было. К поезду прицепили другой тепловоз со стороны последнего вагона, и он поехал как бы в обратном направлении. Еще через полсуток – утром следующего дня – мы приехали в Софию.
Продолжение следует

Был молод я

Академгородок, 1965. Пост 19. На озере Иссык-Куль (10).

Продолжение. Начало см.
Академгородок, 1965. Посты:
1 -  10,  11,  12,  13,  1415161718.
См. также предыдущие главы: Академгородок
1959, 1960, 196119621963 и 1964
 гг.




Чудеса наяву,
или современные культурные центры на Иссык-Куле (окончание)

урановый рудник в Каджи-Сае

http://kyrtag.kg/?q=news/4149

 Когда я недавно прочел, что Ташкул Керексизов создал весьма масштабный культурно-этнографический центр «Аалам-ордо», который расположен на площади в 100 гектаров на южном берегу Иссык-Куля в 8 км к востоку от Каджи-Сая, я сразу вспомнил, что в Каджи-Сае был урановый рудник.

            Напомню, что я уже рассказывал об экологической катастрофе в ущельи Барскаун, которая стряслась в мае 1998 года, когда грузовик с цианом опрокинулся в реку, отравив ее воды и прилегающую местность. Теперь речь пойдет о захоронениях радиоактивных отходов производства урана и тория. А уже потом я вкратце расскажу о культурно-этнографическом центре «Аалам-Ордо».





























Берег в районе Каджи-Сая

Ущелье с речкой Каджи-Сай

































Гора вблизи Каджи-Сай


Когда-то здесь добывали уран и торий

Село Каджи-Сай































                С сороковых годов рядом с поселком Каджи-Сай добывали и обрабатывали уран и торий. Шла спешная разработка ядерного оружия, потом лихорадочно наращивали запасы атомных и водородных бомб, обеспечивали сырьем атомные электростанции. Работали здесь в основном заключенные. Добыча и переработка урана продолжалась вплоть до 1966 года.

Когда месторождение истощилось или рудник оказался малорентабельным из-за низкого содержания радиоактивных элементов в породе, а, может быть, и по третьей, неведомой мне причине, зэков отсюда вывезли, а рудник закрыли и законсервировали. К сожалению, последствия этой деятельности сохранились на длительное время – остались отстойники и хвостохранилища с большим содержанием урана, тория и других радиоактивных элементов. Они стоят и сегодня.



























Предприятие находилось в 2,5 км восточнее поселка Каджи-Сай, в пределах долины небольшого притока - сая Джилубулак, не более чем в 2.5-3 км от береговой линии озера. Общий объем хвостохранилищ сегодня составляет 400 000 м3, по другим данным даже 600 000 м3.

Как пишут экологи, до сих пор происходит процесс разрушения хвостохранилища. Рудник Каджи-Сай тоже подвергается размыву паводками селями и грунтовыми водами, которые выносят радиоактивные материалы на поверхность, что, естественно, является одним из потенциальных загрязнителей южного побережья озера Иссык-Куль.

Так как в результате эрозии большое количество «хвостов» переместилось в сторону озера, в 1992 году в спешном порядке построили дамбу ниже главного хвостового отвала.

Но уже в конце 90-х могильник Каджи-Сая снова представлял собой страшное зрелище: на радиоактивные вещества за годы независимости Киргизии сверху было стихийно насыпано большое количество бытового мусора. Он придавал «хвостам» вид разрушенного атомной бомбой поселения. Немаленьким был и фон 180-190 мкР/час на участках, где эрозия разъела покрытие и где его расковыряли сталкеры.

В 2003 году частично восстановили ограждения, еще раз укрепили дамбу, почистили отводной канал. Тем не менее, экологи считают, что опасность облучения сохраняется. И пока что, с целью защиты населения от случайного облучения экологи-активисты установили по периметру хвостохранилища информационные щиты, предупреждающие о зоне повышенной радиации.





























                Еще раз повторю, что предприятие находилось в 2,5 км восточнее поселка Каджи-Сай, а сейчас в 8 км к востоку от Каджи-Сая, т.е. в 5-6 км от хвостохранилища построен огромный (100 гектаров) культурно-этнографический центр «Аалам-Ордо», о котором я сейчас и расскажу. Это будет конец моего рассказа об озере Иссык-Куль.

"Аалам-ордо"

http://sam.kg/kartinki/fotoint/21882-aalam-ordo-kazhisaj.html

В «Аалам-Ордо» Ташкул Терексизов поставил перед собой задачу представить киргизские традиции и обычаи, а также их традиционные символы – орлов, ястребов и различных животных.

Не знаю, построено ли всё, что он задумал, но комплекс уже принимает туристов. А в сентябре 2011 года здесь собираются проводить I международные тюркские игры.
            Приведу несколько фотографий, взятых с различных сайтов. 































































































Иссык-Куль остался навек в моем сердце.


Окончание очерка "На озере Иссык-Куль".
Продолжение рассказа об Академгородке в 1965 году следует


Был молод я

Академгородок, 1965. Пост 16. На озере Иссык-Куль (7).

Продолжение. Начало см.
Академгородок, 1965. Посты:  
1 -  10,  11,  12,  13,  1415.
См. также предыдущие главы: Академгородок
1959, 1960, 196119621963 и 1964
 гг.





Третья поездка на Иссык-Куль

мой спутник – Николай Гаврилович Чусовитин

Летом следующего 1965 года я побывал на Иссык-Куле еще раз. Особой нужды в этом не было. Поток жалоб оттуда прекратился, потому что был отремонтпрован второй корпус дома отдыха. На пляже поставили грибки. Территория была благоустроена. Появился клуб. На питание не жаловались, да оно и в самом деле стало лучше. Персонал перестал хамить, наоборот, они научились улыбаться и внимательно выслушивать отдыхающих. Были организованы экскурсии по Иссык-Кулю на небольшом автобусе, присланном из Новосибирска.

Я бы и не поехал, потому что весна 1965 года была для меня довольно тяжелой, но Лев Георгиевич послал туда своего заместителя по Управлению делами Николая Гавриловича Чусовитина и попросил меня ввести его в курс дела, познакомить с людьми и показать «хозяйство». Он должен был осмотреть здания и оценить выполненные работы.

Николая Гавриловича я знал давно. Он в году 1962 был 3-им секретарем Советского райкома КПСС, но у меня с ним тогда контактов практически не было. В то же время он мне запомнился своей доброжелательностью, искренностью и какой-то особой порывистостью. Этим он сильно отличаля и от первого секретаря М.П.Чемоданова, невозмутимого с ничего не выражающим лицом, по которому было невозможно определить согласен он с тобой или категорически не согласен. Вот у Чусовитина на лице все было написано. И когда я в кабинете 1-го секретаря горячо рассказывал о злоупотреблениях и воровстве в торговой сети (я тогда был председателем бытовой комиссии ОКП), я чувствовал молчаливую поддержку Чусовитина. Молчаливую, – потому что у Чемоданова не принято было высказываться, пока он не попросит. А то ведь одним взглядом или словом так срежет, что в следующий раз не захочется вообще ничего говорить.

Теперь Чусовитин был назначен зам.управляющего делами СО АН и, поскольку должность управделами отсутствовала, он подчинялся прямо Лаврову. 

Всю поездку организовывали Лавров и Чусовитин, поэтому я чувствовал себя легко и свободно. Для меня эта поездка фактически была отдыхом.

Утром 3 мая мы приземлились в аэропорту Манас во Фрунзе. Нас встречала машина. Приехав в Президиум АН Киргизской ССР, мы сразу зашли в приемную Президента АН Курмана Каракеевича Каракеева.

– А почему не к Никольскому? – спросил я.

– Он в отъезде.

Я подумал, что лучше было бы дождаться его приезда, но Чусовитин объяснил мне, что Лавров звонил Каракееву, и тот сам назначил дату нашего приезда.

О Каракееве я практически ничего не знал, кроме одного: кто-то из ребят из Института гидродинамики, работавших в прошлом году на базе ВМФ в Койсарах сказал мне, что Каракеев был секретарем ЦК КПСС Киргизии, потом защитил кандидатскую диссертацию на тему «Движение за коммунистический труд в его родном аиле Курменты». После защиты его быстро избрали академиком Киргизской АН, а избравши академиком, сразу избрали и Президентом Академии.

Потом я узнал, что было не совсем так, но в общем близко.

президент АН Киргизской ССР Курман Каракеевич Каракеев

Курману Каракеевичу, или как сейчас пишут Курману-Гали, было в ту пору более 50 лет. Он родился в селе Курменты (бывшее село Беловодское) на берегу Иссык-Куля, где по данным «Каталонской карты» и местным преданиям находился армянский христианский монастырь, в котором хранились мощи апостола Матфея Евангелиста и который в XV веке был затоплен водами озера.

Каракеев учился в сельскохозяйственном техникуме, а потом в педагогическом институте. В 25 лет вступил в партию и дальше делал партийную карьеру.. В 36 лет – окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС, в 46 – Академию общественных наук (АОН) при ЦК КПСС (1959). 20 лет в 1939‒1959 гг. Был секретарем двух обкомов компартии Киргизии – сначала Тянь-Шаньского, а потом Иссык-Кульского. Побывал редактором газеты «Красная Киргизия». Затем перешел в аппарат Киргизского ЦК КП Киргизии – зав. отделом агитации и пропаганды. В 1947 году стал секретарем ЦК КПК, а в 1955 – Председателем Верховного совета Киргизской ССР. Потрясающая партийная и советская карьера! Теперь о научной.

Обычно дипломная работа заканчивающих АОН при ЦК КПСС защищалась как кандидатская диссертация, так что именно тогда, в 1959 г., Каракеев и защитил свою кандидатскую диссертацию, став в 46 лет «молодым ученым». И вот уже в следующем году – в 1960-м – молодого кандидата наук избирают академиком республиканской Академии по специальности «История», и в том же году академик Каракеев избирается президентом АН Киргизской ССР. Потрясающая «научная» карьера! А что было дальше, я ещё напишу.

приемная

Мы сидели в приемной Каракеева не меньше часа.

Ненавижу сидеть в приемных. А приходилось. Сидишь иногда час, иногда два, злишься где-то там внутри себя, – но сидишь.

– Ну почему, думаешь, – не могли тебе назначить точное время, чтобы ты не ждал, не терял своего времени? Почему твое время не ценят? Почему считают, что тебя можно томить в приемной? Некоторые руководители, правда, иногда выходили извиняться, но другие – считали длительное ожидание – естественным проявлением своего превосходства.

– Я выше тебя по рангу, – ну и сиди, жди. Мое время драгоценно, а ты можешь и посидеть.

А что творилось в очередях в «присутственных местах». К любому чиновнику – очередь. Занимай с ночи, а то еще и отмечайся регулярно. Ушел, твоя очередь пропала. А к врачам? Тоже сидели часами в коридоре.

Но вот сейчас на прием к врачу в карточке, которую мне дают, записано, например, 3:15. Пришел, отметился, – через 5 минут сестра уже позвала. Говорите, что такого нет? Нет есть. Там, где я живу сейчас, в пригороде Сакраменто в штате Калифорния. А в крупных государственных учреждениях завели номерки. Пришел – взял номерок. А на табло видишь, какой номер пошел. Можешь рассчитать и уйти на время. Так сделано, например, в департаменте транспортных средств (Vehicle Department), когда сдаешь на права или получаешь номера на автомобиль. А там за день проходит несколько сотен человек.

Но я отвлекся. Все-таки начал говорить о начальниках и их приемных. Со временем я перестал сидеть в приемных. Приходил, справлялся, и если меня не могли принять сразу, – уходил. И всем своим сотрудникам говорил: «Сидеть в приемных – последнее дело». Даже в приемной министра не ждал, а просил секретаршу позвать меня, когда министр сумеет меня принять.

Когда я стал Председателем ОКП в Сибирском отделении АН, а потом заместителем директора в Институте прикладной физики, каждый мог свободно зайти в мой кабинет без стука. Зайдет, посмотрит и сам решит, когда зайти. Или, если нужно срочно, покажет мне это глазами или жестами, и я сам скажу, когда придти или сколько минут ждать.

президентский домик на озере

Президент киргизской академии Курман Каракеевич Каракеев не вышел и не извинился, хотя секретарша сразу доложила ему о приезде Чусовитина и Качана из Сибирского отделения АН.

– Видимо, считает нас мелкой сошкой, – подумал я. Сразу скажу, что я ошибся. Наоборот, он хотел поговорить с нами без помех в другое время.

Потом мы на пять минут зашли к нему, представились, но он не стал с нами ни о чем разговаривать, а просто сказал, что нас ждет автомобиль внизу, чтобы ехать на озеро Иссык-Куль. Сам он приедет попозже, у него дела.

– Вы заночуете в президентском доме на Иссык-Куле.

– Значит, мы хоть и мелкие сошки, но ночевать в президентском доме всё же сподобились, – подумал я.

Мы с Чусовитиным были голодны, но решили не заходить ни в столовую, ни в магазин, рассчитывая, что нас покормят на Иссык-Куле.

Ехали мы в самую жару. Никогда бы не подумал, что в самом начале мая солнце может так жарить. Все эти «средние» температуры,о которых нам говорили про Иссык-Куль, не имели никакого отношения к тому, что было на самом деле. Прямое высокогорное солнце - это что-то! Но жара жарой, а красота Боомского ущелья не оставила равнодушным ни Чусовитина, который видел это впервые, ни меня, проезжавшего здесь раньше. Сейчас я подмечал новые детали, не замеченные тогда, и на лице у меня блуждала глупая улыбка, замеченная даже моим спутником:

– Чему ты, не переставая, улыбаешься?, - спросил он меня. Голос его, как всегда был хрипловатым.

Он звал меня на ты и «Миша», я его – на Вы и по имени-отчеству.

– Наверное, я буду радоваться этой красоте каждый раз, сколько бы раз ни проезжал здесь...

Приехали к президентскому домику к вечеру. Он стоял на самом берегу озера, недалеко от села Долинка. Нас встретила пожилая женщина, проводила в комнату, где стояли две кровати. Мы были потные и уставшие. Не сговариваясь, мы надели плавки и вышли на берег, благо дом стоял в 20 метрах от воды.

Хотя солнце уже клонилось к горизонту, но было по-прежнему жарко. Ни ветерка, ни малейшего дуновения воздуха. Пляжа здесь не было, вода озера была голубой и прозрачной. Она так манила нас своей прохладой, что мы с разбега прыгнули в эту голубизну, предвкушая ласковые объятия и предстоящее наслаждение от них.

Но все было совсем не так! Попав в воду, мы немедленно выскочили из нее, как ошпаренные. Вода оказалась очень холодной. Я не знал, что в мае озеро еще не успевает прогреться, и контраст между температурой воздуха и воды столь значителен. Никто температуру тогда не измерял, да и термометра у нас не было, но думаю, что температура воды была не выше 12оС.

Мы все же зашли в воду, надо было обмыть свое потное и запыленное тело, но теперь мы стоя по-щиколотку в воде, зачерпывали воду ладонями. Зайти глубже было невозможно, – сводило ноги от холода. Все же я пару раз присел в воде.

Войдя в дом, мы увидели, что никаких приготовлений к тому, чтобы нас накормить, не было и в помине. Женщина, которая нас встречала, ушла куда-то. На кухне во всех шкафах, которые мы исследовали, было «шаром покати». А есть очень хотелось, – мы все-таки не завтракали и не обедали.

Вышли во двор, но вблизи не было видно ни одного дома. Было пустынно. Росли какие-то кустики и невысокие деревья. В наступившей темноте не было видно ни одного огонька. Небо было усыпано мириадами ярких звезд. Стояла такая тишина, что, если бы не голод, можно было бы почувствовать полную отстранённость от мира.

Мы снова зашли в дом, обсуждая сложившуюся ситуацию. В наших головах не укладывалось, что Каракеев не подумал о том, чтобы нас не накормить. Наверное, всё же у киргизов другие законы гостеприимства, – решили мы, хотя слышали, что у всех народов гостю всегда оказывается почет. Его всегда встречают радушно, и стол ломится от угощений.

– Ну, не повезло нам, – решили мы, но делать было нечего. Ожидая Каракеева, мы даже вздремнули.

Каракеев приехал ближе к полуночи. Мы увидели на столе в столовой несколько вареных картофелин в кожуре, две луковицы и буханку ржаного хлеба. Рядом стояли две бутылки Московской водки.

Мы с Чусовитиным переглянулись. Или у Каракеева было вообще такое представление об угощении, или он считал, что это самое лучшее угощение для сибиряков, но, так или иначе, другого не было, а мы готовы были есть, что угодно, лишь бы наполнить желудок.

За едой и выпивкой выяснилось, что Каракеев собирается приехать к нам, – ему надо было поговорить с академиком Лаврентьевым. Зачем, – он не сказал, а я не счел удобным об этом спрашивать. Он пытался выяснить у нас какие-то подробности в расписании дел Лаврентьева, о которых мы и понятия не имели.

Прикончив всё до последней крошки и выпив всё, что было, мы ушли спать, вполне удовлетворенные и прошедшим днём, и президентом Каракеевым, и собой. 300 граммов водки, которые достались каждому из нас, сняли напряжение, в котором мы были весь день и вечер, и мы заснули глубоким сном.

Утром, когда мы проснулись, Каракеева уже не было.

– За Вами придет автомобиль из Дома отдыха, – сказала нам хозяйка президентского домика.

На дворе уже было жарко. Солнце припекало. Мы умылись на озере. А вскоре пришла и машина с директором дома отдыха. Через полчаса мы уже завтракали в столовой.

в доме отдыха

Теперь уже оба корпуса были отремонтированы, а благоустройство завершено. Клуб сверкал чистотой и располагал остаться здесь, потому что было уютно.. В столовую было приятно зайти. Я видел, что Чусовитин воспринимает всё окружающее самым естественным образом.

– Видел бы он, что здесь было два года назад, – подумал я.

Директор все время заглядывал мне в глаза и спрашивал:

– Нравится?

Он явно гордился тем, что сделано, и я видел, что на этот раз он хорошо поработал с обслуживающим персоналом. Они были опрятно одеты. У каждой горничной была тележка, ведра, швабры – все было новое. К комнатах тоже было чисто, опрятно, красиво.

За год, что я здесь не был, сотрудники киргизского ботанического сада АН тоже потрудились на славу.. Нас провели по новым посадкам и совершенно засыпали информацией с названиями деревьев и кустарников, которые были посажены минувшей осенью, а также планами на будущее.

Я поинтересовался, как у директора отношения с окрестными колхозами и совхозами. Он сказал: «Замечательные отношения» и с гордостью показал мне три договора с разными хозяйствами.

Потом он показал мне план экскурсий, – и это тоже было впервые. В общем, я порадовался. Теперь здесь будет приятно отдыхать, и люди увидят не только кусок своего берега, но и познакомятся с красотами здешних мест и с древней историей Иссык-Куля.

Чусовитин закончил с директором все дела, из-за которых приехал, до обеда. Потом мы поехали в Чолпон-Ату где нам показали конезавод и выведенную здесь новую породу лошадей, которая так и называлась «новокиргизская».  




























               В ближнем ущелье был организован бешбармак, а на следующее утро мы отправились во Фрунзе и, не задерживаясь в городе, улетели домой. 

Курман-гали Каракеев в Академгородке

По приезде в Академгородок мы с Чусовитиным рассказали Льву Георгиевичу Лаврову о своей поездке, и я попросил его рассказать Михаилу Алексеевичу Лаврентьеву, что Каракеев собирается приехать к нему.

Во второй половине августа, когда жаркие дни в Академгородке уже сменились прохладой, а временами даже шли холодные дожди, мне позвонил Лавров и сообщил о приезде Каракеева.

– Мы его встретили и поселили, но он рвется к Лаврентьеву, а Лаврентьев не хочет его принимать. Говорит, что он знает, зачем Каракеев приехал, – хочет поддержки на выборах в член-корреспонденты в большой Академии, а наши историки говорят, что никакой поддержки ему не окажут.

– Лев Георгиевич, но я-то при чем тут?

– Михаил Алексеевич просит увезти его куда-нибудь подальше, накормить, напоить, заговорить... . Хотя бы на один день. А он тем временем что-нибудь придумает. Ну а Вы с Чусовитиным теперь уже с ним старые знакомые, вместе водку пили. Вот и поезжайте с ним на катере по Обскому морю куда-нибудь. Пожалуйста, Михаил Самуилович, выручите.

Вот Лавров всегда называл меня только по имени-отчеству и на Вы.

Через полчаса позвонил Чусовитин:

– Я буду готов через час. Встречаемся на пирсе. Я приеду с Каракеевым.

– Погода плохая. Будет дождь. Неохота ехать в такую погоду.

– Катер большой, и есть брезент. Растянем его и укроемся, если дождь пойдет. Далеко не пойдем. Куда-нибудь в Бердский залив. Продукты уже в катере. Переодевайся и приезжай.

Пришлось ехать. На пирсе меня уже ждали Чусовитин и Каракеев. Президент был явно недоволен тем, что куда-то уезжает вместо того, чтобы встретиться с Лаврентьевым. Но ему сказали, что Лаврентьев сегодня не может его принять и просит его съездить пока отдохнуть.

Я помалкивал, – это были не мои вопросы, хотя я все знал и понимал. Михаил Алексеевич очень не любил оказывать поддержку на выборах в Академию партийным деятелям. Он не считал Каракеева не только крупным ученым, но и просто ученым. Хотя на самом деле далеко не всегда членами-корреспондентами и академиками становились самые достойные и в большой Академии, и в Сибирском отделении.. Я уже понимал, что сплошь и рядом эти звания получают директора научных институтов и их заместители, которые являются не крупными учеными, а администраторами, в лучшем случае по должности организаторами науки. Которые сами в науке мало чего сделали, но считалось, что они руководили научными коллективами. Их фамилии приписывались к статьям и докладам, они за компанию получали государственные премии и награды.

Я написал эти строки, и мне стало интересно, получил ли Каракеев, в конце концов, за свою «научную» деятельность звание члена корреспондента АН СССР.

Вот, что в интернете я нашел о Курмане-Гали Каракееве:

Основная область научной работы ‒ история КПСС, история СССР, культурное строительство.
               Переводчик и редактор переводов произведений классиков марксизма-ленинизма на киргизский язык. 
              Соавтор и редактор «Очерков истории Коммунистической партии Киргизии» (1966), «Истории Киргизской ССР» (3 изд., 1967), «Истории коммунистических организаций Средней Азии» (1967), капитального труда «Победа Советской власти в Средней Азии и Казахстане» (1967) и др. изданий.

Каракеев, видимо, искренне считал себя крупным ученым, потому что за пять лет работы президентом он стал соавтором большого числа работ по истории советской Киргизии и партийного строительства. Видимо, он считал это достаточным вкладом в советскую науку, чтобы претендовать на избрание. Кроме того, политика партии была – поддерживать национальные кадры. Так что, Каракеев был уверен в успехе. Но этот успех надо было еще и организовать. Чем он и занимался.

И Лаврентьев прекрасно знал, что если Каракеев лично к нему обратится, он не сумеет ему отказать, потому что за Каракеевым в ЦК КПСС стояли большие люди, поддержка которых Лаврентьеву была нужна, как воздух. И Лаврентьев хорошо понимал, что он может отсрочить встречу с Каракеевым, но она все-равно состоится. Каракеев все-равно попросит его об услуге, а Лаврентьев, сохраняя лицо, все-равно вынужден будет дать ему согласие на поддержку. И не только личную, но и многими голосами академиков Сибирского отделения. И об этом Лаврентьеву в будущем еще придется разговаривать с каждым из сибирских академиков и просить каждого об этой услуге.

Вот, что стояло за этой поездкой Каракеева в Академгородок и нежеланием Лаврентьева встречаться с ним.

Начал накрапывать дождь, но под брезентом было тепло и сухо. Мы пристали к берегу в уединенном месте. Расстелили скатерть-самобранку. Разложили деликатесы. Раскупорили бутылку армянского коньяка.

Я вспомнил картофелины, лук, буханку ржаного хлеба и две бутылки московской в президентском доме на Иссык-Куле. Но Курман-гали был невозмутим. Он с удовольствием пил коньяк и уплетал деликатесы.

Развязались языки, и стало даже совсем неплохо у нас под брезентом. Волна плескалась о борт, слегка покачивало, дождь непрерывно стучал по брезенту, но это нам не мешало. Мы с Чусовитиным перестали думать о поручении занять на оставшуюся часть дня нежелательную Лаврентьеву персону. А с нами рядом уже не было президента Киргизской Академии и претендента на избрание член-корреспондентом большой Академии, закаленного партийного бойца и карьериста, а был просто усталый человек из горного аила Курменты, в кои-то веки позволивший себе стать самим собой, забыв об условностях, карьере, необходимости блюсти свое реноме. Он, как и мы, выбросил из головы все заботы и постоянную настороженность, с которой он жил, все опасности, которые подстерегают в жизни любого партийного деятеля, все интриги, которые плелись вокруг него и которые он плел сам, все честолюбивые устремления. Ничего этого уже не было на нашем катере. Сидели три мужика, которых случай собрал вместе, и они, забыв о том, как и зачем они оказались здесь, расслабились и отдались этому случаю.

Бердский залив. фото Vladimir Kharitonov

               Мы уплыли отсюда уже заполночь, так и не доев взятый с собой с большим запасом провиант и не допив четвертую бутылку армянского коньяка, но вдоволь наговорившись друг с другом.

А Курмана-Гали Каракеева всё же избрали член-корреспондентом Академии наук СССР в 1968 году. Как проходили выборы я не знаю. Я нашел еще дополнительно в интернете, что в 1970-м он защитил докторскую диссертацию и до 1978 года оставался президентом Киргизской АН.

мощи святого апостола и евангелиста Матфея

Поскольку я произнес название села Курменты, которое было родным аилом президента АН Киргизии Курмана-гали Каракеева, не могу не упомянуть о том, что многие ученые считают, что именно в этом месте находился армянский христианский монастырь с мощами святого апостола и евангелиста Матфея. Но, пожалуй я предоставлю слово митрополиту Ташкентскому и среднеазиатскому  Владимиру  (http://www.pravoslavie.uz/st_svyatiny.htm).

«Есть все основания для уверенности в том, что в Киргизии, на Иссык-Куле находится одна из величайших христианских святынь – рака c честными мощами святого Апостола и евангелиста Матфея, одного из ближайших учеников Христа, составителя первого из четырех евангельских повествований о пришествии Спасителя мира.

Как известно из Священного Предания, святой Апостол Матфей претерпел мученическую кончину от рук язычников за проповедь Христа в Сирии, где первоначально верные хранили его нетленные мощи и поклонялись им. Когда император Декий (249–251) объявил гонения на христианство во всех захваченных Римской империей странах, верующие, опасаясь поругания святыни, перенесли честные мощи святого Матфея в Среднюю Азию – край, славившийся широкой веротерпимостью. В то время здесь уже существовали многочисленные христианские общины.

Рака с честными мощами святого евангелиста Матфея хранилась в армянском монастыре, располагавшемся близ Иссык-Куля. О местонахождении этой великой святыни знал весь христианский мир. На известной Каталонской карте, датированной 1375 годом, на северном берегу озера Иссык-Куль изображено здание с крестом, а рядом имеется подпись: «Место, называемое Иссык-Куль. В этом месте монастырь братьев армянских, где пребывает тело святого Матфея, Апостола и евангелиста».

Я здесь сделаю одно маленькое уточнение: на Каталонской карте место названо "Сикуль", но это ничего не меняет.

Впоследствии город, где находилась древняя армянская обитель, был затоплен водами озера. По местному преданию, наводнение было карой Божией горожанам за отказ в гостеприимстве и оскорбление какого-то праведного странника. Существуют две версии дальнейших событий: согласно первой, - спасавшиеся от бедствия иноки успели унести с собой главное сокровище своего монастыря – раку с мощами святого Апостола Матфея и затем закопали ее где-то на побережье; согласно второй  версии, - иноки унесли раку с мощами Апостола Матфея на территорию нынешнего Таджикистана и закопали ее где-то в горах Памира.

Географ П. П. Семенов-Тян-Шанский, изучавший Каталонскую карту, полагал, что монастырь армян находился в бухте Курменты, между селами Светлый Мыс и Тюп. По воле Божией именно поблизости от затонувшей святыни в 1882 году был основан русский Свято-Троицкий мужской монастырь. Побывавший в этом краю в конце XIX века российский чиновник барон Александр Каульбарс не только слышал из уст местных жителей предания о затопленном городе, но и сам видел под водой его развалины и находил на берегу вынесенные волнами обломки древней керамики со знаком креста. В своих путевых заметках А. Каульбарс писал: «Замечательно, что неподалеку от Иссык-Кульской Троицкой обители, возле устья рек Тюп и Кой-Су сохранились под водой развалины древнего города. В этом городе, по предположению ученых, существовал армянский монастырь, в котором находились мощи евангелиста Матфея».

Начиная с 1992 года, то есть сразу же после обретения религиозной свободы, Ташкентская и Среднеазиатская епархия Русской Православной Церкви стала предпринимать попытки проведения изысканий с целью обретения честных мощей святого Апостола Матфея, но из-за экономического кризиса тех лет эти начинания долго оставались без поддержки. С 1999 года под руководством академика В. М. Плоских было организовано три археологических экспедиции, которые не только установили наличие подводного городища, но и идентифицировали расположение развалин зданий христианского монастыря и храма.

Наконец, в 2002 году представители американской фирмы «Эй-Пи-Ви Ньюс» во главе с директором Сергеем Мельниковым с помощью геофизической аппаратуры обнаружили на побережье Иссык-Куля на глубине 27 метров саркофаг, который, возможно, и является ракой святого Апостола Матфея.

Я здесь снова сделаю два небольших замечания. Во-первых, я не обнаружил научных публикаций о том, что археологическая экспедиция Киргизской АН "идентифицировала расположение развалин хданий христианского монастыря и храма". Во-вторых, я не обнаружил никаких доказательств того, что аппаратура американская фирма "Эй-Пи-Ви Ньюс обнаружила в 2002 г. на глубине 27 м саркофаг. С тех пор прошло 9 лет, но никаких материалов об этом "открытии" более не появлялось. 

В том же году множество жителей Прииссыккулья, как православных, так и мусульман-киргизов, видели знамение Божие: огромные светящиеся кресты в небе над этим местом.

На проведение раскопок необходимы дополнительные средства, изысканием которых ныне занимается местная епархия Православной Церкви. Обращаемся с просьбой о помощи ко всем, кому дороги православные святыни, – поддержите уникальные поиски, следствием которых может стать поистине великое событие – обретение честных мощей святого Апостола и евангелиста Матфея».

Насчет знамения божия не берусь утверждать, но все данные о Каталонской карте абсолютно верны. Ее видел и П.П.Семенов-Тяншаньский в Венеции, который сообщил об этом. Сейчас эта карта находится в Парижском национальном музее. Справедливо также и то, что примерно в конце ХV века уровень воды в озере поднялся метров на 10 по одним данным, на 6-7 м – по другим. Тогда города и ушли под воду. В прошлом веке уровень озера понизился метра на два, и кое-что из затопленного оказалось на берегу.

Руководитель археологических раскопок вице-президент АН Киргизии академик В.М. Плоских, который провел со своими сотрудниками на озере не один полевой сезон и работал во многих местах побережья, обнаружил под водой и в выступивших из озера развалинах древних городов множество предметов обихода древних племен, населявших в разное время Иссык-Куль. О саркофаге он не говорит ни слова.

На Иссык-Куле много затонувших городов и много легенд, связанных с ними. Озеро хранит много тайн. Кто и когда раскроет их?

Что касается святого апостола и евангелиста Матфея, то есть и другие мнения о месте его захоронения. Вот, например:

Мощи святого евангелиста апостола Матфея с I века нашей эры, то есть сразу после смерти, хранятся в Италии, в городе Салерно в одноименном соборе Сан Маттео. И никуда они оттуда никогда не перевозились дальше самого города Салерно. Дело в том, что тело апостола Матфея (Маттео - по-итальянски) было обнаружено при раскопках в величественнейшем замке Лонгобардов. Сейчас оно покоится в барочной крипте кафедрального собора Сан Маттео. Однако замок и его внутренний двор, не говоря, конечно, о самом соборе, - это действительно то самое чудотворное место, куда ежегодно стремятся тысячи паломников, больных, сирых и убогих из разных стран мира, чтобы излечиться от своих недугов. Оно занесено во все католические путеводители для паломников и во все туристические проспекты по Италии. В соборе Сан Маттео верующие вот уже 21 век читают молитву апостола Матфея и ни о каком Иссык-Куле там никогда не слышали.
http://diesel.elcat.kg/lofiversion/index.php?t585050.html

Хотя здесь тоже происходят чудеса, доказательств этой версии я тоже не нашел.

Продолжение следует.


Был молод я

Академгородок, 1965. Пост 15. На озере Иссык-Куль (6).

Продолжение. Начало см.
Академгородок, 1965. Посты:  
1 -  10,  11,  12,  13,  14.
См. также предыдущие главы: Академгородок
1959, 1960, 196119621963 и 1964
 гг.





Вторая поездка по Иссык-Кулю (окончание)

в доме отдыха "Долинка"

 

В доме отдыха меня никто не ждал. Я сознательно никого не предупреждал, и о моем приезде не знал, ни управделами Никольский во Фрунзе, ни директор дома отдыха в Долинке. Так что, я свалился, как снег на голову.

Директор встретил меня приветливо, можно сказать даже, по-дружески. Не его же сняли с работы после моего первого посещения, а кладовщика и зав.столовой. Он мне потом сказал, что он мечтал от них избавиться, но не мог, – боялся их покровителей.

Для меня быстро нашелся номер. Мы договорились встретиться утром, и о делах не говорили. Я с наслаждением выкупался в озере. Переодевшись, я вышел из корпуса и, конечно, сразу встретил нескольких знакомых.

Те, кто жил в отремонтированном корпусе, на условия не жаловались, но во втором – жить, на самом деле было трудно. Ну и мне наперебой начали рассказывать совсем не смешные истории о работе персонала дома отдыха. А потом незаметно разговор пошел о будущем.

– Почему бы Сибирскому отделению АН не построить нормальный современный корпус? – спрашивали они. И обслуживание должно быть не хуже, чем в Сочи или в Крыму. А место здесь прекрасное. Вот посмотрите, здесь закладывают Ботанический сад. Уже довольно много посадили деревьев, кустарников. Здесь со временем будет райское место. А озеро! Это же чудо света. Объясните это Лаврентьеву.

Их мысли были созвучны моим. Я им так и сказал.

На следующий день мы с директором обошли все помещения отремонтированного корпуса, комнату за комнатой. Я оценил качество работ нашей бригады как хорошее. Они не халтурили, а ремонтировали на совесть. Сантехника в туалетах и душевых была новая, на полу и стенах душевых и туалетных комнат была плитка. В палатах была новая мебель и белье. Но содержались комнаты неважно. Я посмотрел, как убирали помещения горничные, как это все было организовано. Поглядел на работу регистратуры.

Потом мы прошли в столовую, которая была капитально отремонтирована. Там стояло новое оборудование, была новая посуда и столовые приборы. И опять в глаза бросился контраст между видом помещения и его содержанием. Не было уюта. Помещение больше походило на казарму. После обеда я с несколькими отдыхающими, которые вызвались мне помочь, встретились с руководителями дома отдыха и его подразделений, и я рассказал о своем впечалении, а наши отдыхающие наберебой начали вносить предложения, как создать нормальный быт и даже уют. И сами взялись помочь. Слава богу, наши предложения принимались благожелательно, хотя некоторая настороженность, безусловно, была.

На следующий день закипела работа, и уже к обеду многое было сделано. Появились занавески на окнах, салфетки на столах, – оказывается все это было на складе, но почему-то лежало без движения. В комнаты выдали настольные лампы, тоже купленные и присланные нами. Забавно, что когда я спросил, почему их не выдавали до сих пор, зам. директора простодушно сказал:

– Так поломать могут.

Выдали и отсутствующие в ряде комнат прикроватные тумбочки. Сменили постельное белье с застированного на новое. Всего не перечислишь. Удивительно, что все это было на складе дома отдыха, но не выдавалось. Для кого берегли?

Я посмотрел в бухгалтерии приходные документы на мебель и инвентарь, документы склада. Убедился, что ничего разворовано не было. Директор понял, что именно я проверяю, и сказал:

– Да Вы не сомневайтесь, Михаил Самуилович, всё на месте. И в столовой сейчас порядок. Никто продукты не ворует. Все доходит до отдыхающих.

– У Вас практически нет овощей и фруктов, сказал я. Почему бы Вам не заключить прямые договора с колхозами, вон их сколько вокруг. Они сами будут все привозить сюда.

Посомневавшись немного, директор все же позвонил, и к его удивлению, сразу договорился о поставках с директором колхоза, расположенного рядом в Долинке. И цены были весьма низкие.

На следующий день был выполнен первый заказ на овощи, и я видел, что наши отдыхающие это оценили. Я уже было приготовился уезжать следующим утром, отказавшись от предложенного бешбармака на свежем воздухе, как вдруг всё изменилось. Днем директору позвонил Никольский из управделами и сообщил, что в дом отдыха к вечеру приедет известный киргизский писатель Тугельбай Сыдыкбеков с семьей, и его следует хорошо принять. А меня Никольский пригласил остаться персонально. И действительно к вечеру вся «семья» – 24 человека – была в доме отдыха.

А директор и все его помощники уже не могли уделить мне достаточно внимания, потому что готовили номера к приему знатного гостя, а к вечеру должно было состояться угощение, именуемое у киргизов «той».

Тугельбай Сыдыкбеков

Меня познакомили с писателем, и некоторыми членами его семьи, но я так и не понял, кто там кем ему приходился, кроме жены, конечно. Мы с ним немного поговорили об Академгородке и Иссык-Куле, а потом он пригласил меня на той как почетного гостя.

Тугельбай к тому времени был уже широко известен в Киргизии, а его книги продавались по всей стране.

Ему в ту пору было 52 года, полноватый красивый почти полностью седой мужчина, свободно говоривший по-русски.

С трехлетнего возраста он с матерью жил на заимке у русского учителя-переселенца в Пржевальске. Воспитывался на стихах Пушкина и Лермонтова, прозе Тукргенева.

Окончил русскую школу. Учился в сельскохозяйственном техникуме и зооветеринарном институте.

В юности писал стихи, и комсомольская газета «Ленинская молодежь», где он работал, печатала их. В 1931 году издается его первая поэма «Кайкабай». В 30-е годы он вообще пишет много стихов и печатает их в различных сборниках. Правда, стихи его не о любви, а на тему труда.

Первая его книга «Кен-Су», по имени аила в Тюпском районе на Иссык-Куле, где он родился, была издана в 1937 году. В ней он пишет о жизни его родной киргизской деревни до коллективизации. Вторая часть этой книги (1940 г.) – о коллективизации и о том, как в его аиле укрепился колхоз. Он продолжает колхозную тему и в 1940 году заканчивает роман «Темир».

Затем он пишет о героическом труде киргизского народа в годы войны роман «Люди наших лней» и книгу для детей «Дети гор».

После войны начинается его стремительный карьерный рост. В 1949 году ему дают Сталинскую премию, в 1950 году избирают депутатом Верховного совета Киргизской ССР, а в 1954 году – депутатом Верховного совета СССР. В том же году его избирают академиком АН Киргизской ССР.

В 50-х годах он перерабатывает роман «Кен-Су», и публикует его под названием «Среди гор». Этот роман отметила критика как «масштабный» и «богатый картинами и образами». О своих впечатлениях ничего не могу рассказать, поскольку ни одного его романа не читал, – не интересуюсь жизнью киргизской деревни. Он мне тогда даже подарил какую-то книгу со своим автографом, – я открыл ее, когда приехал домой, и прочел несколько строк.

Я более с ним не встречался, но знаю, что он считался в республике выдающимся киргизским писателем, быть может, не таким известным, как потом стал Чингиз Айтматов, но, пожалуй, сразу после него. Он написал еще ряд романов – «Женщины» (1966, русский перевод – 1972), «Ровесники» (1977), а также автобиографический роман «Путь» (1982). Скончался он в 1997 году.

Когда меня представляли писателю, это выглядело примерно так:

– Доктор Михаил Самуилович Качан, представитель академика Лаврентьева, приехал помогать нам.

 Я конечно очень удивился, потому что не был тогда ни доктором, ни даже кандидатом, но, видимо, они считали, что раз он академик, то я должен быть, по крайней мере доктором.

Интересно, а если бы меня не назвали доктором и представителем академика Лаврентьева, пригласил бы меня Тугельбай Сыдыкбеков на той или даже бы руки не подал?

той

Так или иначе, но я оказался почетным гостем на тое. Той проходил уже вечером на свежем воздухе под деревьями. На землю положили несколько досок, на них большие фанерные листы, а листы застелили коврами. По периметру этого импровизированного дасторкона (его чаще, особенно у узбеков, называют дасторханом) сели мужчины, а женщины остались стоять где-то за спиной.

Я спросил у директора дома отдыха, почему женщины не приглашаются к столу, и он сказал мне, что у киргизов так не принято. Во главе стола сел Тугельбай Сыдыкбаев, а мне показали на место рядом с ним. По другую сторону сел директор дома отдыха, а рядом с ним зав. складом. Я его к тому времени уже знал, нас познакомили, а потом приехала его жена, доктор наук, с которой меня тоже познакомили. Жены рядом с зав.складом не было. Я поискал ее глазами и увидел за спиной мужа.

Сидело в общей сложности порядка двенадцати мужчин, женщин за их спинами было много больше.

Перед Тугельбаем Сыдыкбековым уже стоял большой котел, где сварили, наверное, не одного молодого барашка. Разлили шурпу по пиалам. Я уже знал, что киргизы всегда начинают с жирной горячей шурпы. Все, не торопясь, смакуя ее, выпили по пиале. Потом по стаканам разлили водку, грамм по сто каждому. Директор дома отдыха произнес здравицу за Тугельбая Сыдыкбекова. Выпили.

Тугельбай какой-то большой вилкой ковырялся в котле, помогая себе другой рукой. Наконец, он ловко что-то вывернул и протянул мне.

– Почетному гостю, – сказал директор дома отдыха.

Я обомлел: мне протягивали бараний глаз. Я вынужден был машинально взять его.

– Что же мне делать? Они явно хотели, чтобы я его съел, но его вид мне определенно не нравился. Я никогда в жизни не ел бараньего или любого другого глаза.

– Видимо, у киргизов это лакомство, вихрем пронеслась мысль. Все на меня смотрят, отказаться нельзя. Это ритуал. Что же делать? Вот, влип.

А руки уже брали черпачок с глазом и несли его ко рту. Я улыбался и благодарил за оказанную честь. И вот уже глаз в моем рту. Теперь надо надавить на него, чтобы он там лопнул.

– Вот ужас!

А все по-прежнему смотрят и ждут. И Тугельбай смотрит, и директор дома отдыха, и женщины из-за спин мужчин.

Легкое движение и я, раздавив глаз, сглотнул его. Облегченно вздохнув, я торжествующе посмотрел на хозяина тоя и на всех остальных.

– Прекрасно, – сказал я. – Я впервые ем глаз молодого барашка, – какой великолепный деликатес.

Тугельбай начал раздавать другие глаза. Я был прав, – сварили не одного молодого барашка.

Снова попили шурпу и выпили водки. Теперь началась раздача мяса. Кто-то взял это дело в свои руки, освободив Тугельбая Сыдыкбекова. Куски мяса выложили на несколько больших блюд, а куски мяса на костях стали раздавать каждому сидящему. Эти куски называли джилик. Наконец, мужчины вспомнили о женщинах и начали передавать им мясо назад.

Кто-то заиграл на комузе. На нем играли почти так же, как на гитаре. Но форма его другая, и был он слелан из цельного куска дерева (мне потом сказали, что из абрикоса или можжевельника). Три струны прижимают левой рукой к грифу, а правая рука перебирает струны, извлекая звук.

Время от времени запивали жирной шурпой, после которой следовала водка. Никто не пьянел. Видимо жирная шурпа сыграла в этом свою роль..

Бешбармак – куски мяса выложенные на блюда, – быстро таяли, но я чувствовал, что наелся доотвала. Мы вели неторопливый разговор «ни о чем», так что я не могу его даже вспомнить.

 














              Наконец, подали какой-то необычный чай. Когда я сделал первый глоток, то не понял, что я пью.
              – Это «атканчай», – сказал директор дома отдыха. Пейте, это вкусно.
              Я выпил, но вкусно мне не было. Потом я узнал, что туда добавляют молоко, масло, сметану и соль.
              Так я в первый и последний раз в жизни побывал на киргизском тое.

полет по ущелью

Утром меня отвезли в Чолпон-Ату на аэродром. Оттуда я полетел на кукурузнике во Фрунзе. Сначала самолет приземлился в Рыбачьем, потом мы летели по Боомскому ущелью. Я с интересом смотрел на мелькавшие подо мной картины, извилистую Чу. Мы летели низко, мелькали поля, домики. Горы были слева и справа, но не близко. Змеилось шоссе и железная дорога. Я даже расслабился.

Вдруг мне показалось что мы врезаемся в гору. Мы летели значительно ниже вершин гор, ущелье сузилось и стало извилистым. Самолет следовал всем этим извилинам, отворачивая от скал впереди, как мне казалось, в последнюю секунду.

Это был высший пилотаж и испытание всех чувств. Если бы было можно, я бы выпрыгнул с самолета и пошел пешком. Голова кружилась от поворотов, а скалы надвигались и сминали меня, крылья самолета царапали по скалам то слева, то справа, – так мне все время казалось, но это было только в моем воображении. Я взглянул на летчика. Тот сидел спокойно и не проявлял никакой нервозности. Для него это была обычная работа. Рутинный полет.

Прошло много лет, а я этот полет забыть не могу. Когда я вышел на летное поле в Бишкеке и ступил на землю, земля подо мной закружилась. Я закрыл глаза, немного постоял, а потом нетвердой походкой отправился к зданию аэропорта.

у Никольского

Никольский встретил меня в Президиуме АН словами:

– Что же ты не заехал вначале ко мне? И не предупредил!

Я объяснил, что летел с грузом на базу ВМФ, и не знал, на сколько времени задержусь там. Не хотел утруждать.

– Ну, а как вчерашний той?

– Он все знает, – мелькнула мысль. Выходит, Никольский говорил Тугельбаю Сыдыкбекову обо мне, поэтому он меня и признал за почетного гостя.

– Спасибо, – сказал я. Я Вам очень благодарен. Той был замечательным.

Он усмехнулся. Этот старик был не просто умён, а мудр.

– Передайте Льву Георгиевичу, что мы очень благодарны за неоценимую помощь дому отдыха.

– Лев Георгиевич просил меня передать Вам, что мы в следующем году обязательно закончим начатое, – сказал я. А как насчет строительства современного корпуса со всеми удобствами в номере, а не в коридоре?

– Мы за, – ответил он быстро, – но нам денег не дадут. Попробуйте сначала прозондировать почву в правительстве РСФСР и, если получится, включить корпус в план на следующую пятилетку. Хотя бы начать. Все больше и больше людей понимает, что такое Иссык-Куль. Наступит день, когда расхватают все удобные места. Если вы серьезно об этом думаете, советую поторопиться.

На этом мы и расстались.

строительство дома отдыха отложено

– Я Вам не советую идти к Лаврентьеву с этим вопросом, – сказал мне зам. председателя СО АН Борис Владимирович Белянин, курировавший строительство и производственно-технические вопросы. – Не время сейчас. У нас закончились деньги на строительство. Мы в августе ждем Государственную комиссию, которая должна будет принять первую очередь Академгородка. Тогда появится возможность попросить денег на 1965 год и следующую пятилетку. А если не дадут, всё вообще остановится.

Я знал эту ситуацию и сам понимал, что сейчас ставить вопрос о строительстве корпуса на Иссык-Куле бессмысленно. Но вот получить Постановление Правительства в следующем году, без которого ни один объект такого рода не мог быть построен, мне бы очень хотелось. Хотелось-то – хотелось, но вот, как подступиться к решению этого вопроса, я пока придумать не мог. Признаться, я рассчитывал на помощь Белянина. Теперь я понял, что придется ждать удобного момента.

– Понимаю, – сказал я, – я подожду. Спасибо за совет. Мы все-таки подготовим предложения на будущее. А обсудим их, когда будет более подходящий момент.

Тогда, летом 1964 года, я еще не мог предположить, что через три-четыре месяца встанет вопрос о самом существовании Академии наук, которую Хрущев хотел разогнать. А потом в одночасье снимут и самого Хрущева. Лаврентьев же и Келдыш всё знали и всё понимали. Понимать-то понимали, но вот как остановить Хрущева в его желании разогнать Академию наук, ну и, конечно, ее Сибирское отделение тоже,  - не знали. 
                Еще предшественник Келдыша на посту президента академик Несмеянов в ответ на угрозы Хрущева разогнать Академию наук сказал ему: "Пётр Первый открыл Академию, а Вы собираетесь закрыть её". Несмеянов тогда поплатился своей должностью, но "великого реформатора" Хрущева его аргумент не остановил. И к осени 1964 года Академия наук была близка к разгону, как никогда ранее.

Продолжение следует


Был молод я

Академгородок, 1965. Пост 14. На озере Иссык-Куль (5).

Продолжение. Начало см.
Академгородок, 1965. Посты:  1 -  10,  11,  12,  13.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 196119621963 и 1964 гг.

  





Вторая поездка по Иссык-Кулю (продолжение)

по восточному берегу с юга на север
и по северному берегу с востока на запад

 

поехали в Долинку

Мне еще в Академгородке Георгий Сергеевич Мигиренко обещал, что меня отвезут, куда мне надо. И вот на следующий день мы с Владиславом Богдевичем, поехали на автомобиле в дом отдыха «Долинка». Богдевичу надо было по каким-то служебным делам быть на биостанции в Долинке, так что мне повезло, - у меня был хороший попутчик.

Выехали мы ранним утром, потому что путь был неблизкий. Дорога местами была окаймлена аллеей высоких деревьев, похожих на пирамидальные тополя. А, может быть, это они и были? До Пржевальска мы доехали быстро.


























   
   

           В Пржевальске мы уже не останавливались, только заехали на базар. Пржевальск славился своими яблоками, но они еще не поспели. Но базар был большой, – было много ягод и овощей.

По пути мы все время говорили об озере Иссык-Куль, этом природном феномене, который не мог не восхитить любого, кто его хоть раз увидел. Этот феномен настолько многогранен, что познать его, изучить его особенности оказалось невозможным и за полтораста лет, как российские ученые появились на его берегах вслед за русскими войсками.

Несмотря на то, что ученые России начали изучать озеро Иссык-Куль еще в середине ХIХ века, несмотря на то, что к изучению озера причастны такие известные ученые, как Семенов Тян-Шаньский, Берг, Матвеев, Забиров и многие-многие другие, несмотря на то, что озером и сегодня вплотную занимается современная наука, сведения о нём оказались довольно скудными.

Дело в том, что характер озера уникален. Котловина, в которой оно находится, со всех сторон замыкают высокие хребты Тянь-Шаня, поэтому микроклимат здесь свой, особенный. Озеро никогда не замерзает, и это привлекло к нему миллионы птиц, которые  зимуют на его берегах. Вода озера кристально чистая и весьма мало минерализована. Поэтому она обладает высокими бальнеологическими свойствами, что делает озеро ценнейшим природным курортом. Но в те времена, которые я описываю, еще мало думали о его тщательной охране и о создании курортной зоны. Нет, я неправ, о курортной зоне думали, но денег на ее создание выделялось крайне мало.

по восточному побережью

Мы вначале ехали на север вдоль восточного побережья Иссык-Куля. Первой рекой, которую мы пересекли по мосту была река Джергалан — самая многоводная среди горных рек. Следующей рекой был Тюп. Как мне сказали, Тюп – самая длинная река – 110 км.

Обе реки стекают с гор. Между ними – две параллельные гряды — Сухой хребет и Чон-Тосма. Они постепенно повышаются и где-то вдалеке сближаются. Между горами и озером обе реки образуют обширную пойму. Я видел только камыш и осоку, но ребята сказали мне, что здесь целые заросли облепихи и шиповника. Дорога пересекает много мелких ручьев, которые текут параллельно основным руслам рек.

Здесь в восточной части Иссык-Куля на плодороднейших землях выращивают богатые урожаи зерна, трав, картофеля, овощей. Ну и конечно Прииссыккулье славится своими садами, созревают фрукты – яблоки, груши, абрикосы, сливы, и ягоды – черешня и клубника, малина и черная смородина. По склонам гор и на сыртах пасутся отары тонкорунных овец, табуны лошадей и молочного скота.

Мы проехали город Каракара. Чтобы попасть в следующее селение Тюп, надо подняться на перевал Санташ на высоту 2185 м. Он находится между горами Кунгеем на севере и Терскеем на юге Иссык-Куля. За перевалом на востоке лежат Кегеньская и Текесская котловины, но нам туда не надо. Перевал я упомянул, потому что, во первых, мы поднимаемся и спускаемся, а, во-вторых, на нем находится знаменитый холм Санташ.

О происхождении холма рассказывает легенда: Тамерлан, проходя со своим войском через эти земли, чтобы наказать язычников-горцев, приказал каждому воину захватить по камню и сложить их на перевале. Образовалась высокая груда камней. Идя обратно, он приказал каждому воину взять на перевале по камню из сложенной груды. Осталось много камней погибших воинов, – они-то и стали большим холмом Санташ (тюрк. “Считанный камень”), ставшим памятником погибшим воинам.
                                                                                                                                                                                                                          






















            А потом, когда мы спустились вниз, мне показали остатки земляного вала в устье Тюпа – все, что осталось от древнего города Чигу народа усуни. Здесь была их столица в I веке до н.э.

– А город ушёл под воду озера, – сказали мне.

В первую поездку, проезжая по северному побережью, я слышал об армянском монастыре, ушедшем под воду. Теперь вот, услышал про целый город.

Чигу

Сведений об усунях и их городе сохранилось немного. Они захватили долины Тянь Шаня, победив саков-скифов во II веке до н.э. Их город Чигу – место прежней ставки сакских царей.

Китайский путешественник Чжан Цянь, побывавший на Иссык-Куле и прошедший через Тянь-Шань в Фергану во II веке до нашей эры, называет город усуней «чигучен» – в переводе с китайского – «город Красной долины». "Усунь... Это кочевое владение, коего жители переходят за скотом с места на место. – писал путешественник. – Усунь имеет несколько десятков тысяч войска, отважного в сражениях. Усуни прежде были под зависимостью хунну, но когда усилились, то собрали своих вассалов и отказались отправляться на съезды при дворе хунну". Чигу был одним из крупнейших городов Востока в древнем мире. За его высокими крепостными стенами прятались богатые дома, дворцы, святилища, отделанные золотом.

Археологи собрали довольно большую коллекцию предметов материальной культуры, которая дает представление о жизни обитателей этого города, их занятиях и их быте: изделия из камня, керамики, металлические изделия, поделки из рога. 

               Потом усуньское государство пало под натиском новых завоевателей. А через некоторое время воды Иссык-Куля поднялись, и город ушел под воду.

Городище, с остатками строений назвали Сары-Булун, так называется поселок вблизи него на южном берегу Тюпского залива.

сакская царица Томирис

Рядом с селом Фрунзе, от озера к предгорьям стоят холмы – царские курганы –захоронения знатных скифов-саков.

Греческий историк Геродот рассказывает историю о сакской царице Томирис («История» I 205—214). Я коротко излагаю ее.

В 530 г. до н. э. персидский царь Кир, «властитель Азии», вревал с саками (массагетами) в  Великой степи. Саками в то время правила Томирис, вдова их царя легендарного батыра Рустама, которого прозвали "Белым вождем". Но он погиб в бою. Кир отправил посла к царице с предложением выйти за него замуж и объединить два народа в одно государство без всякого боя. На что сакская царица ответила отказом.

Первый бой завершился победой саков, которых возглавил сын Томирис — Спаргапис. По сакским обычаям, победа всегда обмывалась, воспользовавшись этим, персы подкинули ночью сакским воинам сильное вино, и те опьянели. Этим воспользовался Кир, захватив в плен одну третью часть войска саков и сына царицы — Спаргаписа. В плену тот покончил с собой. 
              В решающей битве участвовали девушки-саки, которые бросились с самой царицей в битву в последний решающий момент. Персы не ожидали увидеть на поле сражения мужественных женщин. Этот бой Геродот назвал «самым жестоким и великим». Кровавый бой завершился победой саков. Все персы погибли на поле боя, среди них был и Кир.
               Когда Томирис принесли отрубленную голову Кира, она велела наполнить бурдюк его кровью и кровью двух предателей, и, воскликнув: «Ты хотел крови, так пей же её вволю!», бросила его голову в этот бурдюк.























 Картина Питера Пауля Рубенса. Царица Томирис перед головой Кира.

                 Легенды о героизме сакской царицы Томирис сохранились у казахов, и в Казахстане сакская царица почитается как национальная героиня.

Курменты

Вскоре после довольно большого поселка Тюп дорога повернула на Запад, и я понял, что мы оказались на северном побережье озера. От Курменты и почти до Ананьево отроги хребта Кунгей прижимают дорогу к самому берегу. 





























             Со склонов Кунгея стекают многочисленные речки с обрывистыми берегами. Села расположены на самом берегу. Мы заехали на киргизское кладбище, – я впервые увидел затейливо украшенные глиняные мазары.

В ХХ веке уровень озера опускался. Вначале выступали острова, потом они становились полуостровами, а со временем уже трудно было отличить, было ли это место совсем недавно дном озеро или не было.


























               За селом Курменты на одном из холмов, некогда бывшем островом, можно отыскать вход в подземные катакомбы, сегодня почти полностью разрушенные и заваленные. 

               По утверждению некоторых ученых, в IV-V веках именно здесь был основан армянский монастырь, где в серебряной раке хранились мощи святого апостола Матфея Евангелиста.

Недалеко к западу от ушедшего под воду на рубеже XVI-XVII веков армянского монастыря располагался русский православный монастырь, основанный в 1885 году по указу царя Александра III.

В 1916 году восставшие против царской России киргизы сожгли монастырь и убили монахов. Только пять человек успели убежать еще до погрома. Настоятель монастыря Ираклий сумел захватить с собой чудотворную икону монастыря, которая уцелела во время пожара.

По рассказам очевидцев, из дыр, пробитых в иконе пулями, сочилась кровь, а сама она излучала неземной свет. В настоящее время чудотворная икона, которая, по поверью, исцеляет раны и хранит от вражеских пуль, обретается в православном храме города Каракол.

– Правду говорят, врет, как очевидец, – сказал мне Владислав.

Ананьево

 

Мы ехали по северному берегу Иссык-Куля по направлению к Долинке, слева от меня то появляясь, то ненадолго исчезая за деревьями и домами, сверкало на солнце невиданного оттенка голубое и невероятно красивое озеро. И я каждый раз ждал его появления, любуясь им, и не мог налюбоваться.

Вот появились дома большого и благоустроенного села Ананьево, названного так после войны в честь героя-панфиловца, который здесь родился. Раньше оно называлось Сазановка. Это село, как и многие другие было основано русскими переселенцами. От Пржевальска до Ананьево мы проехали 80 км, от Ананьево до Рыбачьево ехать было бы еще 130, но нам надо было по шоссе ехать только до Долинки, а это значительно ближе, километров 60..

Семеновское ущелье

Вскоре мы проехали еще два крупных села Семеновку и Григорьевку.

– До Чолпон-Аты осталось 40 км. Но мы завернем в горы. В предгорьях Кунгея именно в этом месте вдоль бурной речки Ак-Суу одно из самых красивых ущелий на озере — Семёновское ущелье. Оно длинное – километров тридцать. По дну этого ущелья течет река Ак-Суу, бурная река – с чистой и холодной ледниковой водой. Ак-суу в переводе с киргизского «белая вода», такой она бывает при таянии ледников.

Про свойства живительной "белой воды" местные жители знали еще в древности. Сохранилась такая легенда.

"По степям Прикумья кочевал ногайский князь Иштерек. Была у него дочь Султанет. Сильно хворала Султанет. Иштерек звал лекарей, знахарей, обещал отдать табуны лошадей и овец за спасение любимой дочери, но никто не мог ее вылечить. Однажды странствующий старик посоветовал Иштереку отвезти дочь на Дон: "Там есть ключ Ак-су (белая, живая вода). Напои ее той водой". Быстро собрался Иштерек. Он передвигался по бескрайним степям, переходил реки. Спешил. Вокруг безлюдье. Только ковыли шумят да дикие птицы и звери встречаются на пути. Не у кого спросить, где же ключ. Единственный встретившийся путникам старец рассказал, где бьет Ак-су. "То владение вольных людей-казаков. Атаманом у них Сары-Азман, значит рыжий человек," - сказал старик. Встретился, наконец, Иштерек с вольными людьми. Сары-Азман дружелюбно принял ногайцев и довел до живого ключа. "Сколько больных ни приходило к нему, все стали здоровыми," - сказал атаман. Наклонилась к ключу Султанет и припала к нему губами. Напилась целебной воды и сразу почувствовала, что сил прибавилось, боль в груди исчезла. Выздоровела она….."

Мы немного проедем вверх по ущелью.

Ущелье Семеновское названо в честь П.П. Семенова-Тян-Шанского. Он оставил нам не только точные географические сведения, но и поэтические описания этого края. Вот ещё одна его запись:

– В долине реки Ак-Суу бьют многочисленные целебные минеральные источники, в основном термальные и радоновые.

























У меня сразу возникла мысль о строительстве здесь курорта. Как потом оказалось, – не у меня одного. Впоследствии на базе этих источников возник санаторий «Ак-Суу» с лечебными ваннами и прогулками на горном воздухе. Он сейчас весьма популярен. Сюда не раз приезжали как руководители СССР, так и России. Бывал здесь и Ельцин. Ему был потом поставлен памятник в Чолпон-Ата.

Мы подъехали к первому озеру, возле которого стояла юрта. Рядом бродили лошади, и нам предложили покататься на них. Я никогда не садился в седло и поэтому отказался.

На небольшой поляне на склоне видим большие красивые цветы – эдельвейсы. 
               Я как грибник, обращаю внимание на то, как много вокруг меня грибов.
               – Все съедобны, - говорит мне Владислав. – Ядовитых здесь нет.
               Собирать я не стал, хотя и было сильное желание набрать и попросить поджарить их на кухне в столовой дома отдыха.

В Семеновском ущелье тяньшаньские ели растут на правом склоне сразу от устья . Левые – очень живописны – там густые заросли кустарников – облепихи, шиповника, барбариса, жимолости и смородины.

Пешком поднимаемся повыше. За холмом – потрясение: шикарный вид на  хребет Карагайбулак. Между Кунгеем и Карагайбулаком лежит огромная долина, но на земле нет никакой растительности. Голые, словно кем-то обтесанные скальные отроги. Мелькает мысль о том, что раньше здесь всё росло, а потом с поверхности было все сметено. Возможно, ледником, который когда-то здесь был, а потом растаял.

На обратном пути останавливаемся у небольшого озера, из которого торчат полусгнившие стволы деревьев. Они отражаются в воде. Вокруг тишина и покой. Очень красиво. Чистейший воздух, живительная вода, альпийские луга. Чем не место для курорта?

Григорьевское ущелье

Рядом с селом Григорьевкой расположено очень красивое Григорьевское ущелье. Мы могли бы посмотреть и его, но времени у нас было в обрез, и мы в него не свернули.

Я так никогда и не побывал в нем. Мне рассказывали, что Григорьевское ущелье не такое широкое, как Семеновское. Там крутые склоны, и местами над дорогой нависают скалы. Они порой принимают удивительные очертания: то головы верблюда, то индейца, то другие формы, – у кого какая фантазия.

В «каменном музее», как его называют местные жители, на камнях рисунки – петроглифы. Это место – святыня древних жителей Прииссыккулья.

К сожалению, этой святыни я так и не увидел.

Впрочем, некоторые петроглифы, найденные в разных местах на озере археологическими экспедициями, я могу показать на фотографиях.


Чолпон-Ата

Мы проехали Чолпон-Ата. Эти места были давно обжиты. И здесь дорога была обсажена высокими красивыми деревьями.






                 






















               Горы здесь немного отступают от озера, мест для строительства всевозможных санаториев, домов отдыха, пансионатов и детских лагерей много, и я подумал, что когда-нибудь это всё будет застроено. И действительно, сегодня Чолпон-Ата – центр курортной зоны.

Здесь и особый микроклимат, потому что с севера береговую полосу защищают от холодных ветров выссокие горы Кунгей Алатау.

Но, конечно, я и представить себе не мог, что здесь, рядом с городом когда-нибудь возникнет целый культурный центр, подчеркивающий своеобразие истории и культурного наследия этого края. 

биостанция и рыборазведение

Машина заехала по дороге на Биостанцию, созданную в составе АН Киргизской ССР. Она расположилась на берегу Иссык-Куля в Долинке и изучала ихтиофауну Иссык-Куля. Нас здесь, как оказалось, ждали. Меня встретил уже знакомый мне научный сотрудник станции Азат.

– Ну, я же говорил, что Вы вернетесь сюда, – такими словами встретил он меня.

Именно с его слов я почерпнул часть сведений, которые излагаю дальше. Кое-что я добавил из различных источников, поскольку почти полвека, прошедшие с тех времен, работники биостанции не бездействовали. Но вот сегодня, увы, этой биостанции уже нет.

На биостанции мы надолго задержались.

Ученые биостанции сделали интересное открытие — им удалось установить, что на озере существует несколько течений, – обнаружены настоящие «реки», текущие в озере. Одно из этих течений проходит близ северного побережья, где расположен г. Рыбачье. Теперь здесь составлялась подробная карта этих течений.
              Ученые Биостанции работали над рыбопромысловой картой Иссык-Куля, пытаясь поставить рыболовное хозяйство озера на научную основу.
               Но в качестве главных, перед биостанцией были поставлены задачи разработки методов искусственного разведения местных видов рыб, особенно османа и маринки, а также вселения и акклиматизации новых видов рыб, таких, как форель, лещ, судак и некоторые другие.

осман

Сначала о легендарной местной рыбе семейства карповых османе.

Его называют еще голым османом. Это озерная, промысловая, бесчешуйчатая большеголовая рыба буровато-золотистого цвета с темными пятнами на спине. Внизу головы у османа рог, в углах рта – маленькие усики.

Осман растет очень быстро и славится вкусным мясом. Он достигает в озере длины 50-60 сантиметра и 3 кг веса, но обычно вылавливается рыба весом 250— 500 г.

Осман нерестится с февраля по апрель на неглубоких, каменистых отмелях. Но следует помнить, что икра к него ядовитая. Ядовита также тонкая, черная пленка, покрывающая брюховину. Их, как мне объяснили, следует тщательно удалять и зарывать в землю, чтобы не отравились какие-либо животные.

Осман держится и жирует на глубине 30—40 м, в местах с каменистым и илистым дном, среди зарослей подводной растительности. Питается он моллюсками, личинками, ракообразными и молодью рыб. Ловить его сейчас запрещено. Ждут, пока численность этой рыбы не достигнет промысловой величины.

акклиматизация севанской форели

Очень интересную историю – целую эпопею – рассказал мне Азат об акклиматизации форели из армянского озера Севан. В конце 20-х годов решили запустить в озеро Иссык-Куль севанскую форель (это рыба семейства лососевых). Этим занимались ученые М. А. Фортунатов и Л. В. Арнольди, которые предположили, что один из видов форели из армянского высокогорного озера Севан – гегаркуни – хорошо приживется в Иссык-Куле.

Севанская форель – это особый вид форели. Этот вид форели называют в Армении "ишхан", что означает "князь". Это название – дань красоте и отменному вкусу севанских форелей. Местные рыбаки на Севане называют ишханом всех форелей озера во время откорма, когда у них серебристая чешуя и ярко-розовое "мясо". Ученые же различают 4 формы ишхана. И все они непохожи на форель, обитающую в Европе.

Гегаркуни – одна из 4-х форм севанской форели. В отличие от остальных трех форм гегаркуни питается не только бентосом – организмами, обитающими на грунте и в грунте дна, но и зоопланктоном, т.е. животными, населяющими толщу воды и переносимыми течением. Именно гегаркуни и была выбрана для расселения в Иссык-Куле.

Икру перевозили из Севана на Иссык-Куль несколько раз в 30-е годы ХХ века. Для гегаркуни важно иметь возможность во время нереста заходить во впадающие в озеро речки, подходящим местом оказалась река Тон, впадающая в Иссык-Куль, и ее притоки Аксай и Карасу.

К удивлению самих исследователей с рыбой гегаркуни на Иссык-Куле начали происходить неожиданные превращения. Прежде всего, на новом месте ее длина и вес сильно возросли. Если в Севане особи в 60 см длиной и 4 кг весом попадаются крайне редко, то в Иссык-Куле рыба стала вырастать до почти 90 см длины и достигать 10 кг веса. Причем, что удивительно, темп прироста возрос не менее чем в полтора раза. При исследовании этого феномена оказалось, что гегаркуни в Иссык-Куле стали хищной рыбой: 82% в пище иссык-кульской формы составили мелкие рыбы, чаще всего гольцы.

Гегаркуни на Иссык-Куле изменила и окраску, и пропорции тела. Если для севанской гегаркуни характерны были фиолетовые и лиловые тона, то иссык-кульская – густо покрыта бурыми пятнами зубчато-округлой, полукрестообразной или кольцевой формы. В новых условиях в несколько раз увеличилась плодовитость самок. Мне объяснили, что акклиматизация гегаркуни показала, насколько пластичен и изменчив лосось и как легко он приспосабливаются к изменившимся условиям обитания. Кстати, вода озера насыщена кислородом в большей степени, чем на Севане и других озерах. Возможно, именно этот фактор и привел к таким драматическим изменениям гегаркуни.

Кстати, я поинтересовался, а как сейчас через 50 лет после моей тогдашней поездки на озеро Иссык-Куль обстоят дела с форелью. Оказалось, что теперь не редкость форель и весом 15— 17 кг. Если средний вес каждой рыбы в Севане — 0,5 кг, то на Иссык-Куле средний вес достигает 3 кг.

Азата позвали на пирс. Мы все пошли туда. Только что подошел катер с выловленной сетями форели. Вся сеть была в воде, и форель билась там, пытаясь выпрыгнуть, и нескольким рыбинам это удалось.

Мы стояли и смотрели, как Азат брал одну рыбину за другой и осматривал каждую. На некоторых были кольца, он считывал записи на них, потом измерял и взвешивал рыбу, а все данные записывал другой сотрудник в рабочую тетрадь. Если кольца не было, его надевали на плавник, а рыбу все-равно измеряли и взвешивали.

– Мы смотрим как быстро рыба растет и как мигрирует, потому что икринки выпускались в разных местах озера. Некоторых из этих рыбин мы уже вылавливали в других местах озера. Получается очень интересная картина. Скоро мы опубликуем эти данные.

Я пожелал успеха Азату, и мы уже в сумерках выехали с Биостанции. Но дом отдыха был практически рядом.
               Меня высадили у конторы. Кто-то из местных сходил за директором. Владислав торопился обратно, и машина сразу уехала.
 

Продолжение следует


Был молод я

Академгородок, 1965. Пост 13. На озере Иссык-Куль (4).

Продолжение. Начало см.
Академгородок, 1965. Посты  1,  2,   3,   4,   5,   6,   7,   8,   9,  10,   11,  12.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 196119621963 и 1964 гг.





Вторая поездка по Иссык-Кулю (продолжение)

По южному берегу

 
Барскаунское ущелье

 

Ребята уговорили меня съездить с ними на следующий день в Барскаунское ущелье. В доме отдыха «Долинка» меня не ждали, – я никого не предупреждал о своем приезде, и мне ничего не надо было отменять. Тем более, было воскресенье. Окончательно они убедили меня, сказав, что там такой водопад, который я нигде больше и никогда не увижу.

Мы поехали на запад по южному берегу. Села встречались здесь довольно часто, но все они почему-то стояли на некотором расстоянии от берега. То ли уровень воды понижался, и новые берега не успели обжить, то ли народ боялся повышения уровня воды и сознательно дома ставил подальше от берега...

городище

Возле устья реки Барскаун, на её правом берегу находятся развалины какого-то города, который все называли «городищем». В центральной его части (шахристане) развалины цитадели, все постройки окружёны длинной стеной. Общая его площадь 8–9 квадратных километров. Это городище отождествляют с древним городом. Барсхан. Он упоминается в письменных источниках IX–XIII вв.

Городище было открыто археологом Д.Ф. Винником в 1959 г. Когда его раскопали, вскрыли остатки помещений и хозяйственную яму, нашли изделия из глины и камня. Все они датируются VIII - XII вв., т.е. временем, когда здесь жили усуни. Вблизи городища сохранились остатки порядка 20 мелких поселений X–XII вв.

горный козел

Мы снова в машине.

– Мы доедем до поселка Тамга и поедем вверх по ущелью Барскаун, как его называют все русские. Киргизы же говорят Барскоон. Здесь очень красиво, ты увидишь.

Едем вдоль реки Барскаун в сторону гор. Перед въездом в ущелье останавливаемся перед метровым наскальным изображением летящего горного козла. Его полет схвачен древним художником очень точно.

– Наскальные изображения остались от саков. Их тут много.

– Ничего себе, этому козлу уже 2000 лет, – прикидываю я.

памятники Гагарину

Сегодня по дороге к водопадам стоят памятники. Один – грузовик на постаменте. Почему его поставили, я не знаю и в интернете не нашел. Но, наверное, была какая-нибудь история. А вот про два других известно, пожалуй, всё – это два памятника первому космонавту Гагарину, старый и новый.

Сначала местный скульптор В.Д. Борсков увидел большой камень на поляне около дороги, и ему сказали, что около этого камня угощали Гагарина, когда он приехал в военный санаторий поблизости – в Тамгу – отдыхать после полета в космос. Гагарин, вроде бы гладил камень и даже фотографировался около него. А через несколько дней на камне появилась надпись краской «Здесь отдыхал Гагарин».

Скульптор решил вытесать из камня голову первого космонавта, а шлём отлил из бетона. Этот памятник, как утверждают, был разрушен, «природой и вандалами». Особенно сильно пострадало лицо космонавта. Все же, хоть и изуродованный, но камень лежит на прежнем месте, и его называют «Камень Гагарина».


























     Новый памятник первому космонавту стоит в двухстах метрах от камня Гагарина. Нашелся энергичный человек, имя которого Атагельдиев Догдурбай, он и собрал деньги на него и организовал его изготовление и установку.

















































В санатории, расположенном в селе Тамга, впоследствии отдыхали и даже тренировались и другие космонавты. Так мне рассказывали ребята и так считают многие жители . А вот насчет самого Гагарина, есть свидетельства очевидцев, которые говорят несколько иное. Гагарин действительно на Иссык-Куле был, но не после полета, а в другое время.

О встрече с Гагариным, например, рассказывает житель Тамги Муратбек Тогузбаев:

«Отец рассказывал, он водителем был в колхозе. Едут они на машине, смотрят — на обочине кортеж стоит. Генералы, командующий округом и другие начальники. И Гагарин. Не знаю, зачем они остановились, отец тоже затормозил и вышел из машины. Подошел к Гагарину поздороваться, а он простой человек оказался, улыбается, руку тянет. Отец ему говорит — «Слушай, Юрий Алексеевич, я думал ты большой, а ты оказывается маленький». У меня отец и сам низкого роста был. Как раз в этот момент их фотограф снял. А Гагарин смеётся». На фотографии изображен отец рассказчика Кыдыкбека Тогузбаева (1911 г.р.) и стоит дата – 1965 год, а вовсе не 1961.

























                 А вот, что говорит другой местный житель Омуржак Шимбаев:

«Вот этот дед, который с Гагариным на фотографии - Тогузбаев Котутбек, он шофёром был. В то время он водил ГАЗ-51. И вот мы едем с ним вдвоём, а машина с Гагариным и сопровождение на Тосорском повороте остановились, видать, на озеро полюбоваться. Мы остановились, подошли, салам-алейкум, туда-сюда. И наш шофёр Юрию Алексеевичу говорит — «Мы думали, ты большой, а ты маленький, оказывается». Шутник был этот дед. Все на него зашикали, – эй-эй, так нельзя говорить, – а сам Гагарин смеётся. Девчата там были киргизские в нарядах, генералы всякие.
























Это лето 1965 года было, конец июля, может, начало августа. Потом его повезли в Пржевальск (Каракол), и оттуда он уехал. Может, на следующий день, а, может, и в тот же вечер. Здесь, в Тамге он не ночевал. Нам, конечно, радостно было — первый в мире космонавт к нам приехал.

Что ещё рассказать. И Гагарин, и все кто с ним был — люди как люди. Машин тогда много не было, ездили в основном на грузовых. Да и асфальта тогда не было. Гагарина сопровождали всего несколько машин.

Потом несколько лет прошло и сказали, что он умер. Разные слухи до наших окраин доходили, мы в этом ничего не понимаем. Но, конечно, очень жалко его стало».

И ещё один рассказ – говорит Аскар Ашанович Шакеев:

«Я был школьником. Нас тогда построили перед военным санаторием встречать Гагарина. Он приехал на черной «Волге», или «Чайке», уже не помню. Машина остановилась около проходной, Гагарин вышел и пошёл вниз по аллее, а мы побежали ему навстречу. И вот я что хорошо запомнил, это вот эта тюбетейка, в которой был Юрий Алексеевич. Меня покоробило ещё, я подумал — почему он не в киргизском колпаке? Я потом уже прочитал в газете, что он сразу из Ташкента к нам прилетел. Здесь у нас в Тамге военный аэродром был, ЯК-40 летал и кукурузники всякие. Сюда Гагарина и привезли.

Вот многие говорят, что Гагарин любил отдыхать на Иссык-Куле. Врут всё. Он вообще здесь только один раз был, и мы даже не знаем, ночевал или нет. Сначала в Тамгу заехал, в Барскоонское ущелье его возили. Потом в Покровку и Каракол с выступлениями. Всё одним днём. Но места наши ох как ему понравились, говорят. Да оно и не мудрено, мы сами тут живём, и наглядеться не можем».

вверх по ущелью Барскаун

В устье ущелья по его склонам мы увидели довольно бедную растительность: редкие поросли степного кустарника, низкий ковыль. Я узнаю кусты облепихи по облепляющим ветки ягодам характерного оранжевого цвета. Она растет и у нас в Сибири, но только в совхозах, где её специально выращивают. А недалеко от нас, на Алтае, ее очень много. В городе Бийск даже есть завод по производству облепихового масла. Впоследствии мы выращивали облепиху в своих садах. И у меня в саду было два роскошных куста, ежегодно приносивших обильный урожай.

– Здесь много лекарственной эфедры, – говорит мне Владислав.

Нам знакомо лекарство от астмы – эфедрин. Но я знаю это растение от мамы, она училась в Лесотехнической академии в Ленинграде и знала многие лекарственные растения. Она называла эфедру «кузьмичёвой травой».

Едем по ущелью еще километров 5-6 и видим, на первый взгляд, ничем не примечательные холмы, поросшие травой. Мне показывают на них, призывают посмотреть повнимательнее, и я замечаю, что контуры холмов и их расположение относительно друг-друга как будто искусственны.

– Это остатки крепости. Говорят, VIII-XII век. Крепость контролировала вход и выход из ущелья. Мы сейчас на Великом Шёлковом пути. Дальше вверх через перевал – попадешь в Китай.

– Тоже время усуней, – мысленно отмечаю я.

Еще через два-три километра по дороге вверх, и мы в зоне елового леса. Ели густо растут по обоим склонам ущелья. Это знаменитые тяньшаньские ели, которые я уже видел год назад в одном из ущелий на северном берегу.

Местами мы видим разноцветные кустарники. Здесь растут: барбарис, рябина, облепиха, смородина, малина, шиповник, жимолость. Все это многоцветье создает совершенно необыкновенную картину, особенно в сочетании с синим небосводом и снежными вершинами.

Мы вышли из машины, чтобы полюбоваться этой красотой.

– Взгляни назад!

За нашими спинами стояло яркое солнце, а перед нами было озеро, как драгоценный камень лазурит, и был этот камень как бы в оправе изумрудных горных склонов ущелья.

водопады Барскауна

Еще через несколько минут мы у каскада водопадов. Это цель нашего путешествия.

Здесь в ущелье четыре водопада: «Слезы барса», «Борода аксакала», «Брызги шампанского» и «Чаша Манаса».

Мне рассказали легенду, как возник самый большой 100-метровый водопад:

Барсиха, уйдя на охоту, оставила в логове трех барсят, а они вылезли наружу и разбились, упав вниз со скал. Увидев мертвых барсят, барсиха заплакала, и ее слезы превратились в водопад с тремя уступами, на которые поочередно падает вода реки.





























                Завораживающее зрелище: с высокой отвесной скалы падают воды реки Барскаун, вытекающей из-под ледников Терскей Алатау. С грохотом падает вода в небольшой котлован, который она же сама и выдолбила за сотни, а, может, и за тысячи лет.

Водопад Барскаун очень красив, и здесь впоследствии был создан Иссык-Кульский заповедник. Так что возможно эти уникальные места будут сохранены для наших потомков.

золото в Кумторе

Тогда я ещё не знал, что где-то здесь высоко в горах будут добывать золото и олово. Между тем, дорога вверх по ущелью ведет и в село Кумтор где были открыты впоследствии крупные месторождения золота, и на Уч-Кошкон к оловянным месторождениям. О добыче олова я ничего и сейчас не знаю, а о золоте расскажу.

Сегодня месторождение Кумтор является одним из уникальных в мире залежей золота, по последним данным оно содержит 731 его тонну.

Оно было открыто советскими геологами в 1989 году, но считалось коммерчески невыгодным, из-за сложности разработки в условиях вечной мерзлоты. Да и дни Советского союза уже были сочтены, и властям не до золота было тогда.

Я сечас вспомнил, что примерно через год после приезда в Нью-Йорк, летом 1993 года я познакомился с Гришей Левитаном, который работал в соседнем многоэтажном доме портером, т.е. в одном из подъездов и за порядком надзирал, и дворником работал.

Гриша оказался геологом, специалистом по золоту Киргизии. Меня эта тема мало интересовала, но вот за  легализацией Гриши в Америке я следил внимательно. Он получил гринкарту, как кандидат наук, специалист по золоту Киргизии очень быстро - в течение месяца после подачи документов. Дольше собирал документы.

На протяжении нескольких следующих месяцев он, бросив работу портера, работал на какую-то компанию именно по золоту Киргизии: разыскивал материалы, писал доклад, летал пару раз с работниками этой компании в Киргизию. Потом, уехав из Нью-Йорка, исчез с моего горизонта. Перед отъездом он сказал мне, что, вроде бы, всё срастается, и его пригласили на постоянную работу в эту компанию.

– Возможно, разработка месторождения золота в Кумторе, гришина работа, – подумал я. Хотя утверждать этого с уверенностью не могу.

Став самостоятельным государством, киргизы отдали права на разработку канадской корпорации Cameco. Она согласилась на 30% участия, отдав хозяевам 70%. И канадцев не смутили ни горы, ни вечная мерзлота.

Естественно, люди, отдыхающие на южном берегу озера, осматривающие водопады в ущелье Барскаун, знают о совместном Кыргызско-Канадском горно-добывающем предприятии "Kumtor Operating Company", которое добывает золото в горах много выше Барскауна, на высоте свыше 4000 метров над уровнем моря, вблизи границы с Китаем. 

























              Знают, как о предприятии, построившем замечательную дорогу от Рыбачьего до Тамги и дальше в горы по Барскаунскому ущелью. Знают, потому что по этой дороге мчатся огромные траки с ядовитым грузом. Знают по экологической катастрофе, которая тут случилась в 1998 г.

Начну с дороги. Все говорят о дороге от Рыбачьего до Тамги и дальше в горы до Кумтора и рудника, все пишут, что золотодобывающее предприятие построило грунтовую дорогу на рудник, которая не просто ухожена, а буквально "вылизана". Качество поверхности проезжей части не сравнимо с асфальтовым покрытием центральной трассы. И уход за этой дорогой такой, какого никто из местного населения никогда не видывал: никаких ямок, валиков, все утрамбовано, как зеркало, через определенные промежутки времени полотно увлажняется специальной техникой, поэтому автомашина никогда не пылит. Дорожная служба этого предприятия постоянно поддерживает полотно дороги в идеальном состоянии.  

Прямо, поэма о дороге. Хоть стихи складывай.

Написал я эти слова, а теперь приходится писать следующие грустные строки: «... летом 1998 года при перевозке ядовитых веществ в результате аварии в реку Барскаун — попало несколько тонн цианида. Теперь каждый год здесь проводится мониторинг, правда, показатели свидетельствуют, что угрозы для жизни пока нет».

Удивительная формулировка – «пока». И что: и раньше угрозы не было? Никто не отравился? Никто не умер?

выдержки из пресс-релизов Министерства охраны окружающей среды республики

http://www.ca-c.org/journal/16-1998/st_14_moldogazi.shtml

Я поискал материалы об этой аварии, и, оказалось, что это была не просто авария, а крупная экологическая катастрофа, которая только чудом не привела к катастрофе огромного масштаба.

Рискуя потерять внимание читателя, приведу обширные выдержки из пресс-релизов Министерства охраны окружающей среды Киргизской республики. Они свидетельствуют во-первых, о масштабах катастрофы. Во-вторых о безответственности предприятия-золотодобытчика. И, в-третьих, о том, что лишь случайные обстоятельства не привели к гибели большого числа людей и огромному ущербу для уникальной природы Иссык-Куля.

Первая выдержка:

"20.05 98 года в 12 часов 15 мин. дня в 8 километрах от села Барскоон при транспортировке цианида натрия на предприятие "Кумтор Оперейтинг Компани" произошла автоавария, в результате которой автомобиль с 20-тонным контейнером упал с моста в реку Барскоон.

Цианид натрия был расфасован в специальные пакеты из синтетического материала (полипропиленовая пленка) по 1000 кг каждый, которые были помещены в деревянную тару. При падении произошла разгерметизация контейнера и отдельных упаковок, в результате произошло заражение проточных вод горной реки Барскоон цианидом натрия. В 17.30, т.е. после 5 часов нахождения в воде, контейнер вместе с содержимым был поднят из реки и отправлен в Кумтор. О случившемся были поставлены в известность местное население, администрация и соответствующие органы власти и по распоряжению председателя Барскоонского сельсовета водоток реки был направлен в отводные каналы...".

Таким образом, в течение этих 5 часов (а по некоторым сведениям и около 2 суток), население Барскауна ничего не знало о произошедшей аварии, продолжало пользоваться водой из арыков для полива огородов и садов, а также для бытовых нужд. Неужели и для питья?

Вторая выдержка:

"Министерство охраны окружающей среды о произошедшем было информировано территориальным управлением в 18-45. На следующий день специальной комиссией, в составе которой присутствовали и специалисты Министерства охраны среды, произвели снятие остатков и контрольное взвешивание цианида натрия, находящегося в поднятом контейнере. Согласно составленному акту, потеря составила 1762 кг. цианида натрия в гранулах. Вот тут уже волосы встают дыбом!! Эти 1762 кг цианида натрия остались в реке и были смыты водой.

Ведомственная служба "Кумтор оперейтинг Компани" начала оперативный отбор проб воды реки Барскоон на загрязнение цианидами с 14 часов. После получения извещения, к наблюдениям подключилась контрольно-инспекционная служба Иссык-Куль-Нарынского территориального управления охраны окружающей среды, а менее чем через сутки – служба экологического мониторинга Минохраны среды и лаборатория Минздрава Республики. Пробы отбирались в реке Барскоон, отводном канале Барскоон. Из результатов анализов видно, что 20 мая в 15 часов концентрация цианидов в реке Барскоон составляла 1590 ПДК,(предельно допустимых концентраций), то сразу после поднятия контейнера из реки эта концентрация резко сократилась и достигла 10 ПДК, а 21 мая снизилась до показателей ПДК. Были отобраны пробы почвы и собрана погибшая рыба на анализ содержания в ней цианидов. Рыба-то в реке погибла!!

Согласно утвержденной инструкции по транспортировке сильнодействующих ядовитых веществ, контроль за их транспортировкой осуществляется соответствующими структурами Министерства внутренних дел.

Цианид натрия хорошо растворим в воде. На воздухе под воздействием углекислого газа он разлагается в течение нескольких часов в зависимости от температурного режима. Снижение его концентраций в результате биохимического окисления происходит значительно быстрее в летний период в условиях интенсивного ультрафиолетового облучения. На этом принципе основан метод обезвреживания цианидосодержащих сточных вод, который применяется на многих золоторудных предприятиях.

Первые экологические последствия данного происшествия таковы: нанесен ущерб водным экосистемам, погибла рыба и рыбная молодь в р.Барскоон и прилегающей к устью реки части озерной бухты. Теперь выясняется, что рыба погибла не только в реке, но и в части озера!!

По данным акта взвешивания контейнера, после аварии в реку ушло 1762 кг. цианида натрия. Основываясь на расчетах, проведенных Министерством охраны окружающей среды на основании результатов отбора проб и анализов содержания цианидов в р. Барскоон ниже места аварии, установлено, что в озеро Иссык-Куль попало от 566 до 863 кг. цианида натрия, а на поля и приусадебные участки с. с. Барскоон и Тамга от 189 до 255 кг. цианида натрия на каждое, без учета процессов естественного разложения. Более полутонны цианида попало в озеро, а на поля и приусадебные участки попало 200-250 кг.

С 20 мая производится постоянный круглосуточный мониторинг воды на содержание цианидов в р. Барскоон, отводных каналах, озере Иссык-Куль.

В отборе проб и проведении анализов принимали также участие санитарно-эпидемиологическая служба Министерства здравоохранения, ведомственная служба "Кумтор Оперейтинг Компани", Государственное агентство по геологии и минеральным ресурсам, независимая Чуйская экологическая лаборатория, Центральная научно-исследовательская лаборатория Кара-Балтинского горнорудного комбината

21 мая в р. Барскоон содержание цианидов упало до предела чувствительности аналитических методов (0.001 мг/л) и остается на этом уровне до настоящего времени. Предельно допустимая концентрация цианидов в водоемах рыбохозяйственного пользования составляет 0.05 мг/л, в водоемах хозяйственно-питьевого пользования - 0.035 мг/л.

Анализ содержания синильной кислоты (продукт разложения цианидов) в атмосфере начал проводится с 26 мая. Наблюдения велись на месте аварии, в 20 м ниже, отводных каналах, в устье р. Барскоон. Во всех местах содержание синильной кислоты ниже чувствительности аналитических методов. При оценке возможности переноса паров синильной кислоты следует учитывать, что, по данным научной литературы, ее устойчивость не превышает 10 мин., что подтверждается результатами научных исследований, проведенных Чуйской экологической лабораторией для условий нашей республики. Относительно возможности образования озоновых дыр вследствие аварии можно сказать, что, кроме малой устойчивости синильной кислоты, не следует забывать, что выбросы озоноразрушающих веществ от бытовых источников того же села Барскоон за отопительный сезон по объемам превышают выбросы от аварии.

Предельно допустимая концентрация синильной кислоты в атмосферном воздухе населенных мест равна 0.2 мг/м3, для воздуха рабочей зоны - 0.3 мг/м3 .

С 20 мая производился отбор проб и анализы грунта на загрязнение цианидами. Максимальное содержание цианидов зарегистрировано в месте аварии - 20 мг/кг, в остальных местах оно колебалось в пределах от 1.0 до 4.6 мг/кг. Уже 21 мая максимальное содержание цианидов в грунте упало до 6.4 мг/кг.

Отбор проб почвы на полях и приусадебных участках с. Барскоон, а также с. Тамга был начат с 26 мая. Содержание цианидов последовательно снижалось. Максимальные концентрации цианидов, отмечены 26 мая и они составили 0.204 мг/кг, 2 июня -0.11 мг/кг.

Норма содержания цианидов в почве меньше 1.0 мг/кг (по нормативам Голландии; в нашей республике, а также в России, Казахстане, Узбекистане и других странах СНГ, норма не установлена).

По результатам анализов, проведенных 22-23 мая, содержание цианидов в мертвой рыбе составляло от 0.45 до 1.5 мг/кг.

С 27 мая проводился отбор проб в растениях на приусадебных участках с. Барскоон и содержание цианидов в них составило от 0.0 до 0.417 мг/кг.

Медицинских норм на содержание цианидов в продуктах питания нет, условно можно принимать их равными нормам содержания цианидов в воде, при этом необходимо учитывать, что в некоторых культурах, например, косточковых, естественное содержание цианидов повышенное.

29 мая в присутствии глав администраций, местных Кенешей, общественности проведены анализы воды в озере Иссык-Куль, в г.г. Балыкчи и Чолпон-Ата, Каракол цианиды не обнаружены.

В настоящее время можно отметить несколько повышенное содержание цианидов в почве полей и приусадебных участков с. Барскоон (за счет процессов сорбции цианидов на естественных сорбентах и образования в небольших количествах металлоцианидных комплексов)...". А насколько повышено содержание цианидов, не пишут!!
               6 мг/кг это в 6 раз выше норматива в Голландии. Уже от 1.5 мг/кг рыба подохла.   
               И сколько времени наблюдалось повышенное содержание цианидов в почве полей и приусадебных участков?

Здесь стоит упомянуть, что металлоцианиды довольно стойко сохраняются во внешней среде и некоторые из них небезвредны, хотя их токсичность на несколько порядков ниже токсичности цианидов и синильной кислоты.

Прежде, чем я перейду к третьей выдержке из пресс-релизов министерства, сообщу о клинике отравлений:

Сразу после аварии руководство КОК успокоило СМИ и общественность сказав, что человеческих жертв нет, а есть только несколько дохлых рыб и животных, испивших отравленную воду в первые часы после аварии. Однако уже на 3-й день после аварии, 23 мая, в центральную больницу Джеты-Огузского района поступило 2 больных с признаками отравления. 24 мая поступило 15 больных, 25 мая - 19. Заболели также врачи, люди, участвовавшие в дезактивации каналов. 26 мая, после дождя пожухлые листья и желтую кайму можно было увидеть не только в Барскооне, но и в 45 км. от него, в Покровке. Основная масса обратившихся за медицинской помощью людей жаловалась на головную боль, покраснение кожи, кожные сыпи, язвы, коньюнктивиты (красные слезящиеся глаза, резь в глазах), тошноту, рвоту. У тяжелых больных наблюдались судороги, нарушение дыхания. Всего с 20 мая по 16 июня обратилось за медицинской помощью более 8 тысяч человек, но только у 2577 из них найдены признаки отравления. Как Вам нравится это "только"?

Госпитализировано 850 человек. К 16 июня умерло 4 больных из них 2 человека непосредственно от отравления синильной кислотой, остальные - от обострения хронических заболеваний, спровоцированных воздействием цианидов.

Всё-таки без гибели людей не обошлось!! И, как видите массовое отравление было!

Третья выдержка – это уже выводы, которые я привожу далеко не полностью, они значительно обширнее:

"Основной ущерб здоровью населения был нанесен в первые дни. Причины столь существенных отравлений населения следующие:

- неудовлетворительная организация перевозки токсичных реагентов со стороны "Кумтор Оперейтинг Компани";

- применение тары для упаковки цианида натрия, несоответствующей условиям перевозки по горным дорогам;

- исключительно поздняя информация местных властей и компетентных органов об аварии, фактически сообщения о случившемся поступили уже после подъема контейнера из реки, т.е. ликвидации источника загрязнения;

- не были своевременно приняты необходимые меры по предупреждению угрозы здоровью населения. В случае немедленного закрытия отводных каналов в сёлах Барскоон и Тамга количество пострадавших могло быть во много раз меньше или вообще отсутствовать".

Вот, какая беда случилась в 1998 году в этом благословенном крае.

село Тамга

На обратном пути мы заехали в Тамгу.

В Тамге наибольшей популярностью пользуется камень Тамга-Таш. Он находится на правом берегу реки Тамга, но не у берега, а в семи километрах выше ее впадения в озеро Иссык-Куль.




























Первые письменные упоминания о камне относятся к 1890 году, и там говорится, что по берегу реки к камню шла расчищенная от камней древняя дорога.

Каменная глыба кажется расколотой пополам, но, может, так оно и было с самого начала? Контур камня напоминает юрту. Юрта как бы опоясана надписью на тибетском языке: «Ом Мани Падме Хум». Эти слова повторяются трижды.

Слова эти – мантра, или божественная формула буддизма, и последователи Будды повторяют эту мантру постоянно – во время отдыха, работы или путешествия. Это мистическое изречение, каждое слово которого для последователей Будды символично, но для непосвящённых лишено смысла. Вам ведь ничего не скажет один из переводов: «О, драгоценность в лотосе!» или другой равнозначный перевод: «Я в тебе, а ты – во мне!». Многое зависит от того, какой человек это говорит и при каких обстоятельствах.


               Буддисты высекают мантру на камнях и скалах – везде, где могут. Вот и здесь буддисты-ойраты высекли рельефно-объемные буквы высотой до 10 сантиметров в строгом монументальном стиле.

Заметно, что камень состоял из двух частей еще до нанесения надписи. Среди местного населения существует легенда, что камень Тамга-Таш был расколот Манасом, испытавшем на нем прочность своего оружия. Они считают, что этот монолит, разваленный ударом его сабли, свидетельствует о богатырской силе юного героя.

Выше по реке Тамга в одноименном урочище есть еще несколько тибетских надписей.

– Говорят, здесь ойраты хотели организовать филиал священной Шамбалы.

– Да, – подумал я, – пожалуй, трудно найти на Земле другое, более прекрасное место! Действительно, полное ощущение, что ты находишься в сказочной стране.

























Надписи на камне дали название реке. Тамга означает «Метка, отпечаток».

Когда мы сели в машину и тронулись в обратный путь Владислав сказал:

– Можно было, конечно, поехать и дальше, – он говорил с иронией.. Там рудник, где добывают уран. Гиблое место. Работают зэки. И радиоактивность высокая.

Там действительно был урановый рудник. Уран был нужен для атомных бомб.

Продолжение следует


Был молод я

Академгородок, 1965. Пост 12. На озере Иссык-Куль (3).

Продолжение. Начало см.
Академгородок, 1965. Посты   1,  2,   3,   4,   5,   6,   7,   8,   9,  10,   11.
См. также предыдущие главы: Академгородок       1959, 1960, 196119621963 и 1964 гг.


      


Вторая поездка по Иссык-Кулю

полёты с ракетой

 

Летом 1964 года мне пришлось поехать в Дом отдыха "Долинка" на Иссык-Куле еще раз. Управление делами послало туда мебель, сантехническое оборудование, и оборудование пищеблока, а также и инвентарь. Весной там работала бригада – ремонтировала одно из двух зданий. Работы были закончены во-время. Но с наступлением сезона отдыха снова стали поступать жалобы. Их было меньше, но они все же были. Отдыхающие жаловались на отсутствие овощей и зелени в питании, на старое рваное постельное белье, на невнимание персонала и грубость и на многое-многое другое. Из писем я заключил, что не всё, видимо, было сделано Никольским, как он обещал, не весь инвентарь дошёл до назначения, не обучили персонал. Так что, обязательства, взятые на себя директором Дома отдыха и управделами АН Киргизской ССР Никольским, полностью выполнены не были.

На этот раз я решил приехать неожиданно и лететь не через Фрунзе, а через Алма-Ату, а там пересесть на маленький самолет и лететь через горный перевал в долину Иссык-Куля. Неожиданно, узнав о моей поездке, Георгий Сергеевич Мигиренко попросил меня захватить с собой какой-то макет и доставить его в экспедицию на берегу озера в районе города Пржевальска. Я слышал, что сотрудники Морской физической секции, которую Мигиренко возглавлял, проводят какие-то испытания на Иссык-Куле, но где и какие я и понятия не имел. Отказать я не мог, но я и не хотел отказывать, наоборот, с удовольствием согласился доставить макет к месту испытаний, хотя Пржевальск был мне не по пути. Я обрадовался, что посмотрю Пржевальск и другую часть озера – Пржевальск находился в восточной его части, на южном берегу озера, а экспедиция примерно в десяти километрах еще дальше по южному берегу. Впрочем, за точность я не ручаюсь. Может быть, и больше. Меня должна была встретить в Пржевальске машина экспедиции и доставить на место.

Накануне поездки меня пригласили в первый отдел Института гидродинамики. Там меня спросили, умею ли я стрелять из пистолета. Я умел, этому меня обучили на военных сборах, когда я еще учился в институте. Тогда мне вручили пистолет ТТ в кобуре и патроны к нему. Потом мне дали сопроводительные документы к макету, письмо с просьбой ко всем официальным лицам оказывать мне всемерное содействие и разрешение на оружие. Наконец, вынесли макет. Я ахнул. Это был цилиндрический пенал высотой метра 3, а, может быть, и побольше и диаметром сантиметров 35-40.

– Там внутри модель ракеты, – сказал мне начальник 1-го отдела Петр Васильевич Коробенко. – Сами не открывайте и не давайте никому открыть пенал. Он запечатан. Вы должны привезти пенал на Базу ВМФ в Койсары с целой печатью и сдать его на месте уполномоченному первого отдела. Больше никому. В багаж и камеру хранения сдавать нельзя. Груз должен быть все время при Вас. При необходимости защитить груз, применяйте оружие.

Я взял пенал за лямку и повесил себе на плечо.

– Килограммов двенадцать, - прикинул я. Ничего страшного, от самолета и до самолета донесу. Надеюсь, никто на него не позарится, так что стрелять не придется.

Не имея опыта перевозки таких грузов, я, как оказалось, был излишне самоуверен.

В те годы аэрофлот еще не ввел многочисленных запретов на перевозку взрывопожароопасных веществ, не ограничивал ручную кладь по размеру. А разрешение на поездку с пистолетом я предъявил. Так что, зарегистрировавшись, я спокойно прошел с портфелем в руках, ракетой на плече и пистолетом в кобуре на поясе к самолету. Девушка, которая регистрировала меня на стойке спокойно взглянула на мой длинный пенал, но ничего не сказала. А вот при входе в самолет стюардесса меланхолично заметила:

– И куда Вы его поставите?

                – Он должен быть со мной, – решительно сказал я.
                – Садитесь на место у прохода и поставьте его между ног. Другого места нет.

Я так и поступил. Даже здесь этот цилиндр еле помещался по высоте, а положить его в проходе было нельзя, потому что стюардессы должны были возить там тележки с напитками и едой. Зато когда сидящий передо мной пассажир захотел откинуть свое кресло, ракета наклонилась и дальше уже лежала на мне. Столик, чтобы поесть, я поставить, конечно, не мог. Рядом сидящие пассажиры смотрели на меня с сочувствием, но советов не давали и забрать ракету к себе тоже, естественно, не предлагали. Кобура мешала сидеть, я ослабил пояс и передвинул ее на живот. Хорошо, что лёту было чуть больше двух часов. Мне захотелось в туалет, но я представил себе, как иду со своей ракетой по проходу, а весь самолет глядит на меня с недоумением и любопытством. Я вспомнил, что в туалете низкий потолок, и ракета там не встанет.

– Можно, конечно, попросить стюардессу покараулить ее в коридоре, – подумал я. – Из самолета ракета никуда не денется. Но все же решил терпеть.

Кое как я вытерпел. 

Следующее неудобство было с туалетом в аэровокзале, куда мне пришлось зайти вместе с ракетой, потому что оставить ее вне кабинки я не мог, сдать в камеру хранения тоже. Представляю себе картинку для посетителей туалета – торчащий цилиндр из кабинки.

Потом я два часа сидел в зале ожидания и ждал, когда объявят посадку на самолет до Пржевальска. Он, как назло, задерживался. Наконец, нас повели к самолету, но это оказался не самолет, а самолетик. Кажется, его марка была АН-2 или ПО-2. Там могло разместиться всего 5-6 пассажиров, а о том, чтобы держать мою ракету вертикально не могло быть и речи. Видя мою нерешительность, когда я забрался в кабинку и притормозил при входе, летчик сказал:

– Да положи эту бандуру на пол, другой возможности нет.

И я ее со спокойной душой положил на пол. Куда смог, поскольку проходов здесь не было, и распоряжающихся стюардесс тоже.

Летели мы совсем недолго. Надо было только подняться до перевала, а потом спуститься и перелететь озеро. Сначала всё под нами замелькало с калейдоскопической быстротой, потому что, поднимаясь вверх вдоль склонов гор, самолет все равно летел близко к поверхности земли. Потом он поднялся повыше, мелькание прекратилось, и взгляд охватил развернувшуюся панораму. Зрелище было захватывающим, и я на время забыл и о ракете, и о пистолете. Любовался пиками и ущельями-провалами и сверкающими на солнце снегами. Величием гор и неподвижностью. Всё как-будто застыло века назад, чтобы остаться таким и на века вперед. Потом мы начали падать, но это было не падение, а быстрый спуск. Открылось озеро, которое было на этот раз цвета индиго. Потом большая долина, изрезанная реками и ручьями. Потом мы недолго летели над озером. И неожиданно приземлились на аэродроме с травяным полем.

Встречающая меня машина подъехала прямо к самолету, и вскоре я уже трясся на газике по разбитой дороге к Базе военно-морского флота, которая располагалась на южном побережье озера в Койсары.

на базе военно-морского флота

Встретили меня ребята из Морской физической секции как родного. Здесь были хорошо знакомые мне выпускники Высшего Военно-морского училища им. Дзержинского Ю.А. Попов, В.В. Соколов, В.Г. Богдевич, Ю.В. Балакирев и В.Н. Исаченков, а также несколько механиков.

Они посочувствовали моим трудностям с длинной ракетой и предложили задержаться у них на несколько дней. Ребята участвовали в разработке межконтинентальной ракеты «Шквал», которая должна была стартовать из подводной лодки, находящейся в воде под поверхностью, что обеспечивало скрытность запуска. Но не как разработчики, - они занимались научными работами по повышению тактико-технических характеристик ракеты. А задач было много. Пока что еще не было межконтинентальных баллистических ракет, стартующих, когда лодка находится на глубине. Были там у ребят в экспедиции и другие интересные задачи, например, работы по снижению сопротивления при движении судов и торпед.

Иссык-Куль был выбран, вероятно, из-за возможности обеспечить скрытность проводимых работ, близости к Новосибирску и, безусловно, возможности проводить испытания круглый год, озеро-то незамерзающее. Поскольку туда зачастили военные моряки, все местные жители знали, что на озере в Койсарах находится база Военно-морского флота. Я тоже знал, что она существует уже несколько лет, но не знал, где точно. Ребята из Института гидродинамики ездили на испытания каждый год, проводя там многие месяцы. Знал я, что в самом Пржевальске находится Машзавод, который что-то изготавливал и для Морской физической секции, но в основном  - по заказу ВМФ.

После распада СССР база по-прежнему существовала, но теперь ВМФ ее арендовал. Разруха, наступившая после распада СССР в 1991 году не миновала и базу, но к моменту, когда в 2005 году она была рассекречена, многое было восстановлено, и там даже проводились пуски торпед, о которых с гррдостью сообщала киргизская пресса. 
              
На снимке: в этом месте на южном берегу Иссык-Куля и сейчас находится 914-я база ВМФ России.



























Пристроился к этой базе и Богдан Войцеховский. Его группа проводила испытания модульного ураганоустойчивого опреснительного ветроагрегата на обратном осмосе. Богдан тогда надолго увлекся энергетикой ветра и разрабатывал «ветряные электростанции» (чуть не написал «мельницы»). Но я не смеюсь над этим. Его работы были весьма серьезными. Он искал возможности для использования этой энергии на месте. На Иссык-Куле было сразу два подходящих условия. Ветер и солоноватые воды озера, непригодные для питья. Поэтому и был здесь смонтирован и проходил испытания опреснительный агрегат на ветровой энергии.

Ребята устроились здесь основательно. В магазины ездили в Пржевальск, который и показали мне на следующий день. В городе жили в основном русские, и он ничем не напоминал киргизские аилы и даже Рыбачье. Впрочем, я киргизских аилов и не видел раньше, а представлял себе по картинкам юрты в степи или сакли из камня в горах, путая с горцами Кавказа.

На самом деле, с киргизами всё было совсем не так. Китайская летопись впервые упоминает киргизов в 201 году до н.э. Они кочевали по восточной монгольской степи до Алтая. Тогда у них было государство и своя письменность. Но под ударами гуннов государство их распалось, часть киргизов вынуждена была уйти восточнее (и сегодня в Манчжурии живут их потомки), часть севернее (в районе Енисея – Тува, Хакассия), а часть западнее, в Семиречье (Туркестан), а письменность со временем была утеряна. История киргизского народа сохранилась в устном эпосе Манас, – и когда все эти древние легенды записали, оказалосьто ли более полумиллиона строк, то ли даже миллион.

В Прииссыккулье одни киргизские племена появились в VIII-Х веках, другие уже в ХVII. Они в перед приходом русских жили, выплачивая ежегодную дань Кокандским правителям – узбекам – и,. оставаясь кочевниками. У них не было ни городов, ни сел. На зимовку собирались большими группами, ставили юрты.

Развалины городов в Прииссыккулье, ушедших под воду, остались от их предшественников – народа усуни. Именно они, придя сюда с востока под натиском гуннов, строили города и создали государство.
                Государство их перестало существовать только под натиском монголов, а довершила их упадок катастрофа, связанная с повышением уровня озера Иссык-Куль, заставившая их покинуть уходящие в воду города и села. И теперь под толщей воды находится минимум полтора десятка затонувших городов. Некоторые из них в связи с опусканием уровня озера в XIX веке частично оказались на берегу, частично видны на глубине, благодаря тому, что воды озера прозрачны.

Вот и здесь, в урочище Койсары недалеко от берега были видны какие-то развалины. Киргизы, живущие рядом, разбирали подводные постройки и доставали обожженные кирпичи, чтобы строить свои гробницы (мазары). А на берег волны выбрасывали иногда обломки посуды, кости и черепа животных и даже кости людей.

И сегодня, спустя 50 лет люди находят здесь старинные монеты и черепки. А недавно волны выбросили на берег медные урну и светец для лучины на подставке.

А еще раньше до первых веков до новой эры здесь жили народы, которые в Библии названы ашкузами, персы называли их саками, а греки  - скифами, и истории они известны, правда, без детальных подробностей. А потом во II веке до новой эры сюда переселились усуни. И столицей их обширного государства был город Чугучэн (по киргизски Кызыл Ангар, город Красной долины). Он находился на восточном берегу Иссык-Куля, а потом воды озера, поднявшись на несколько метров, затопили его. Сейчас, когда воды немного отступили разрушенные остатки части города находятся на побережье, там, где сейчас село Кызыл-Суу.

Я повторю, что по описаниям китайцев, усуни были среднего роста, имели белую кожу, голубые глаза и рыжие волосы. Их расовый тип антропологи определяют как европеоидный. А говорили, вроде бы, они на древнетюркском языке, но в достоверности последнего утверждения я не уверен..

Когда сюда с берегов Енисея пришла первая волна киргизов, они то ли стали жить рядом с усунями, постепенно смешавшись с ними, то ли вытеснили их в Казахстан. По крайней мере, один из казахских улусов называется усунь, так что не исключено, что, по крайней мере, какая-то часть усуней покинула озеро.

Потом здесь прошли с востока другие тюркские племена – сначала в XIII веке монголы во главе с Чингисханом, которые и владели Семиречьем. Его сын Чагатай получил эти земли в наследство.

Во второй половине XIV века здесь трижды побывал Тимур, правитель Самарканда, стремясь подчинить себе местное население.

Затем возвышается Джунгарское ханство. Ойраты (калмыки) – народ этого ханства – жили между озером Балхаш, горами Тянь-Шань и верховьями Иртыша. Они исповедовали буддизм, создали в XVII веке последнюю огромную кочевую империю, захватив Уйгурию (Сицзянь) и Семиречье, включая даже Ташкент, все время воюя на востоке с китайцами и на западе с казахами и узбеками, а иногда и с русскими. Иссык-Куль тоже входил в их государство, и впоследствии ойраты переселили в прииссыккулье киргизов с верховьев Енисея, - это была вторая волна киргизов. От того времени на Иссык-Куле сохранились надписи на камнях с буддистскими мантрами.

Когда Джунгарское ханство в середине XVIII века пало под ударами династии Цин Китая, Иссык-Куль подпадает под его протекторат. Кстати, китайцы, разгромив джунгарское ханство, осуществили геноцид населения: из 600 тысяч ойратов в живых осталось тысяч 60-70, бежавших в другие районы. В России западные ойраты и поныне живут в прикаспийских степях, именуя себя калмыками и исповедуя буддизм.

Вскоре на Иссык-Куль и прилегающие земли начало претендовать Кокандское ханство узбеков, которое в конце XVIII – начале XIX вв. подчинило себе киргизов.

Мне рассказали также и об истории появления русской армии в этих местах в середине ХIХ века, разрушившей Кокандское ханство, потому что киргизы захотели перейти в российское подданство.. Теперь уже именно русские военные, казаки и переселенцы из европейской части России начали в Чуйской долине и на Иссык-Куле создавать города и поселки. Киргизы вскоре тоже стали селиться рядом, перестав вести кочевой образ жизни.

Русские ученые начали интенсивно изучать эти земли и дали киргизам кириллический алфавит. Киргизы и сегодня пишут кириллицей. Но не следует думпть, что все всегда в отношениях между Российской империей и киргизами было безоблачно. в 1912 году киргизы восстали и перебили русское население в ряде сел, но восстание вскоре было подавлено.

город Пржевальск

Город был заложен в 1869 году как военно-административный центр на караванной дороге из Чуйской долины в Кашгарию штабс-капитаном бароном Каульбарсом. Кашгария сейчас  - южная часть китайского Сицзяна, населенного уйгурами, а в первой половине ХVIII века это было самостоятельное государство. Штабс-капитану барону Каульбарсу было дано задание выбрать удобное место для нового города. Караколом он был назван по названию реки, на которой расположен. Сначала строились в основном глинобитные дома. Но после сильного землетрясения, случившегося в 1887 году, город начал застраиваться преимущественно деревянными домами. Крылечки и окна украшали богатой затейливой резьбой. Все это оставалось и в 60-х годах ХХ столетия, и это произвело на меня сильное впечатление. Все было как в сказке.

Совершенно неожиданным для меня оказалось то, что город имеет строгую прямоугольную планировку. Впрочем, так было и во Фрунзе. Город буквально утопает в зелени садов. И я смело могу сказать, что такого обилия зелени я нигде не видел.  Было решено строить город-сад, и каждому застройщику вменялось в обязанность посадить сад и аллею перед домом. Так что, Пржевальск оказался очень зеленым городом с огромными тридцатиметровыми тополями, старыми могучими дубами, величавыми тяншаньскими елями, с карагачами, березами, орехом и кленами. Летом в этом районе иссыккульской котловины часто идут дожди, ну а горного солнца тут не занимать, поэтому в садах выращивают различные фрукты. Славятся сорта вкуснейших яблок, включая алма-атинский апорт, который вкуснее, чем в Алма-Ате. Много ягод, - особенно вкусны крупная черная смородина и малина. Много разных овощей.

В доме, где скончался Н. М. Пржевальский, располагался краеведческий музей, и я там почерпнул много сведений об этом крае.

Оказывается, город Каракол был назван Пржевальском еще в 1889 году, а после революции (в 1922 году) городу вернули прежнее название Каракол, потому что Пржевальский был царским генералом. Он и на самом деле окончил Академию генерального штаба и был генерал-майором. Но в Советской Росии царских генералов не терпели. А уж в 1922 году не видели разницы между своими противниками - белыми генералами и генералами-путешественниками.

               Только в 1939 г. город снова стал Пржевальском. Но с 1993 года он снова Каракол.
               В нем более 65 тысяч жителей, но русских и украинцев только 22 тысячи. Его статус повысился – он стал областным центром, а область называется Иссык-Кульской.

В городе была создана сейсмическая станция, что понятно, потому что в 1916 году здесь было довольно разрушительное землетрясение.

Земли здесь плодородные, урожаи снимают хорошие, поэтому есть опорный пункт селекционной станции и плодоовощная станция. На полях юго-восточной окраины города была создана зональная опытная станция Института лекарственных растений. Станция культивировала раннеспелый сорт опийного мака, наиболее приспособленный к почвенным и климатическим особенностям Иссык-Кульской области.

Николай Михайлович Пржевальский

Одна из достопримечательностей Пржевальска - дунганская деревянная мечеть, построенная в 1910 г. без единого гвоздя. Ее архитектурный дизайн кардинально отличается от мусульманских мечетей. Он в большей степени напоминает буддийскую пагоду.





























































































 















Другая достопримечательность, которую мне показали ребята, – деревянный кафедральный собор – Храм Святой Троицы (1872 г.). Но о нем чуть позже и более подробно.

На берегу Каракольского залива озера Иссык-Куль в 9 км к северу от города находятся пристань и городской  пляж. рядом, на берегу реки установлены огромные деревянные колеса со множеством прикрепленных к окружности черпаков-ковшей. Река Каракол  вращает эти «чигири», и черпаки вначале наполняются водой, потом поднимаются и, наконец, наклоняясь, выливают воду в лоток, ведущий к арыку. Изобретены эти чигири были еще в глубокой древности. 
               Недалеко от пристани разбит парк. В  парке музей Н.М. Пржевальского и памятник, установленный рядом с его могилой. 





























               Высокие ворота при входе, а по бокам на постаментах - скульптуры козерогов-тэке. Они как бы охраняют вход в парк. 

              Памятник, установленный на поляне, выполнен в виде  монументальной девятиметровой скалы из серого гранодиорита, увенчанной бронзовой фигурой орла (Фото Alex Brezhnev).




























У ног орла висит карта Центральной Азии, на которой отмечены маршруты путешествий Пржевальского.

                Ниже орла крест. Под крестом барельеф Пржевальского в профиль — Это увеличенная копия золотой медали Российской Академией наук, которой в 1866 году был награжден Пржевальский в знак признания его научных открытий. Под барельефом краткая надпись: “Николай Михайлович Пржевальский. Первый исследователь природы Центральной Азии. Род. 31 марта 1839 г., ск. 20 окт. 1888 г.”

Могила накрыта каменной плитой. Вокруг цветник. Памятник воздвигнут по проекту генерала Бильдерлинга, скульптурные работы выполнены академиком И. Н. Шредером. В парке находится домик — мемориальный музей Н. М. Пржевальского. Там экспонируются его личные вещи, карты, документы, научные труды.

Мы постояли у могилы Пржевальского. Он собирался в свое пятое путешествие и фактически уже начал его, добравшись до русско-китайской границы, проходящей в сравнительной близости от Иссык-Куля. Во время охоты в долине реки Кара-Балта Пржевальский, выпив речной воды, заразился брюшным тифом. По дороге в Каракол он почувствовал себя плохо, и через несколько дней уже в Караколе скончался. Это случилось в 1888 году. Перед смертью Пржевальский попросил, чтобы похоронили его между устьями рек Каракол и Карасуу на восточном обрывистом берегу озера. Так и сделали, выбрав ровное место в 12 км от города Каракол. Грунт оказался в этом месте твердым, и могилу солдаты и казаки копали в течение двух дней. Тело Пржевальского положили в два гроба: внутренний – деревянный, и внешний – железный.
           Сейчас к могиле Пржевальского настоящее паломничество. Ее посещает огромное число людей.                                                                                                                                    

               В Санкт-Петербурге Н.М. Пржевальскому тоже поставлен памятник. Он стоит в Александровском саду  у Адмиралтейства. Этот памятник сооружён в 1892 году. Авторы - скульпторы И.Н. Шредер и Р.И. Рунеберг,по эскизам А.А. Бильдерлинга. Николай Михайлович Пржевальский был почетным членом Петербургской Академии Наук и почетным гражданином Санкт-Петербурга. У постамента верблюд, а на постаменте надпись:  «Пржевальскому первому исследователю природы Центральной Азии». Верблюд стоит, потому что без него не могли бы состояться экспедиции по Центральной Азии. Пржевальский впервые описал и дикого верблюда, и дикую лошадь (лошадь Пржевальского), и тибетского медведя.

          Люди, впервые увидевшие этот памятник и лицо Пржевальского, обычно пугаются: им кажется, что это памятник Сталину,  портретное сходство бросается в глаза. Существовала, а, пожалуй, и остается, легенда, согласно которой знаменитый путешественник в начале 1879 года гостил у горийского князя, служанкой которого была молодая мама будущего вождя. 
               Однако большинство историков считает, что Сталин - не сын Пржевальского. (Фото Вадима Веденина http://piter.onfoot.ru/photos/spb/239.html)

Продолжение следует