?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: россия

Продолжение книги "Мой Академгородок" и главы Академгородок, 1966.
Начало главы см.: Посты 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21,   22.
Начало книги см. главы: Академгородок, 1959 (Посты 1 - 20),
1960 (Посты
1 - 12), 1961 (Посты 1 - 29), 1962 (Посты 1 - 19),
1963 (Посты
1 - 29), 1964 (Посты 1 - 42), 1965 (Посты 1 - 62).

Предложение Немировского
 
          Признаться, я поначалу с некоторым недоверием воспринял предложение Владимира Ивановича Немировского провести выставку картин новосибирского художника Николая Грицюка. Оно было высказано в квартире Михаила Яновича Макаренко, где мы сидели втроем темным осенним вечером под монотонный шум дождя.
          Я не знал картин Грицюка. Не знал их и Макаренко. Однако он вызвался поехать посмотреть их.
          Через несколько дней он зазвал меня в мастерскую и сказал, что он с Немировским были у Грицюка дома и что его работы ему очень понравились.
          – Это большой мастер, – сказал он. Он недавно начал рисовать, лет пятнадцать всего рисует, но у него уже есть замечательные работы, особенно его акварели последних лет. Они недавно выставлялись  в новосибирской картинной галерее, так что подготовка нашей выставки займет немного времени.
          Он смотрел на меня, и я видел в его глазах просьбу разрешить убрать поскорее со стен Дома ученых картины Жигалко.
          – А что скажем Александру Семеновичу? – спросил я, имея в виду условие, которым А.С. Жигалко сопроводил свой дар Дому Ученых – коллекцию картин.
         – Я найду, что сказать, – Макаренко до сих пор был официальным представителем Жигалко. – А лучше всего вообще ничего не говорить.
          Мы помолчали, и он добавил:
          – Михаил Самуилович! К выставке Фалька я еще не готов. Она будет, скорее всего, в начале следующего года. А в декабре покажем работы Грицюка.
          Я подумал, что начинать выставки с работ новосибирского художника – это хорошая мысль, и я с легким сердцем сказал Немировскому и Макаренко, что они могут начать подготовку выставки. Надо было также договориться с Союзом художников (новосибирским отделением), Управлением культуры и самим художником. Но эти препятствия оказались легко преодолимыми: Грицюк согласился сразу и с радостью, а официальные органы не возражали, т.к. на декабрь у них выставка картин Грицюка нигде не была запланирована.

 
Николай Демьянович Грицюк
 
          Он прожил всего 54 года: в 1922 году родился и в 1976 году скончался. Прошел войну. Стал художником-модельером одежды. Год проработал редактором журнала мод в Ленинграде, а в конце 1952 году переехал в Новосибирск. Еще через три года он стал членом Союза художников после представления своих графических работ.
          В 1959 года он создал акварель «Закат. Новосибирск», которая в его творчестве стала переломной. После нее появляется тот художник Грицюк, которого сегодня знает весь мир. К выставке в Академгородке он уже создал несколько серий картин, работая в Крыму, Москве, Ленинграде, Кемерово и Новосибирске, которые демонстрировались на различных выставках. К этому времени в его активе было также оформление книги И. Ветлугина «В моем городе» и монументальная работа – витраж конференц-зала на Турбогенераторном заводе «Родной город» (совместно с Э. Гороховским). А первая персональная выставка художника состоялась еще в январе 1961 году в Москве. Из Москвы персональная выставка была перевезена в Новосибирск.
          После этого акварели Грицюка постоянно включали в передвижные выставки, устраиваемые в СССР и за рубежом.

 
Первая выставка Грицюка в Академгородке
 
          Благодаря Александру Григорьевичу Раппопорту, новосибирскому киножурналисту и кинодокументалисту, который хранит бесценные архивные материалы и охотно откликается на просьбы показать их, мы можем лицезреть афишу выставки и ее каталог:
 

          На самом деле, здесь воспроизведена афиша с выставки Н.Д. Грицюка в Новосибирской картинной галерее в апреле 1966 г. Афиша с выставки в Академгородке в декабре того же года не сохранилась, но в принципе обе выставки одинаковые. В Академгородке выставлялись фактически те же работы – акварель 1962-1966 гг. Не исключено, что и афиша была такой же.
          А вот каталог выставки в новосибирской картинной галерее: 
 
  
           Судя по названиям, на выставке тогда экспонировались минимум 4 картины об Академгородке: «Дорога в Академгородок», «У моря Обского», «В Академгородке» и «Институт ядерной физики». В интернете я этих картин не нашел, поэтому показать их здесь не могу.
          На открытии выставки в декабре 1966 года меня не было, – был в командировке. Приехав из Москвы, я немедленно пошел в Дом ученых и долго ходил от одной картины к другой, постигая мир художника. Н.Д. Грицюк оказался замечательным художником.
          Его картины, показанные на выставке, можно было четко разделить на 2 группы. Первая – городские пейзажи, и вторая, – про которую потом художник говорил – мои фантазии и интерпретации.

 
Городские пейзажи
 
          Уже тогда в творчестве Грицюка городские пейзажи занимали особое место.
 
Новосибирск. Дома и домики. 1974.

 Огоньки. Новосибирск. 1960
 

          Вот еще одна работа, которая была тогда на выставке, – «Строительная композиция»: 
            "В Академгородке" (бумага, масло). Работа была создана в 1963 г. 


Каменские домики
 
          У Грицюка есть картины, названные им «Каменские домики». Две из них написаны в 1960 г. и одна  – в 1962.
          В Новосибирске Каменку знали все. Каменка – это название небольшой речки длиной всего 33 км. Но она текла по очень глубокому оврагу, который к тому же был еще и разветвлён. Когда-то, когда город был небольшим, Каменка протекала на его окраине. 
          Поскольку по склонам оврага были выходы на поверхность скальных гранитных пород, этот серый мелко- и среднезернистый гранит в каменоломнях добывали и дробили. Он применялся для жерновов мельниц, которые в большом количестве стояли тут же по склонам. Тогда вода в речке была достаточно чистая, можно было купаться. Воду использовали и для технических целей.
          Речка всегда была своенравна. Известно, например, что весной 1911 года во время весеннего паводка она затопила практически весь овраг вместе с расположенными по его склонам мельницами.
          Шло время. Мельницы постепенно исчезали и к 1925 году исчезли совсем. Город разрастался. Наступила война. Город начал расти еще быстрее. Он перешагнул Каменку. Склоны оврага оказались беспорядочно застроены лачугами. Один дом лепился к другому. В речку стекали нечистоты. О купании уже не могло быть и речи.  Место стало грязным и криминальным. Многие звали его уже Нахаловкой. Милиция предпочитала сюда не соваться. Особо темной славой пользовался в этом районе Коммунистический тупик (всегда удивлялся, как партийные бонзы не замечали это символичное название!) Теперь весной в период таяния снегов, когда речка становилась полноводной и бурной, вода поднималась и затапливала многие дома. Так что, в половодье там вообще страшное творилось: наводнение, оползни, рушащиеся дома…
          Люди, жившие в аварийном жилье с войны, требовали от властей решить их проблему, но до 60-х годов жилье практически не строилось. И в период, когда Грицюк увидел «Каменские домики», всё казалось безнадежным.

На этой фотографии по берегам «спокойной» речки Каменки и по склонам оврага лепятся домики.
 
          Городские власти долго не знали, что предпринять, чтобы вскрыть этот нарыв, оказавшийся в центре города. Было предложено несколько вариантов облагородить это место. Но бог знает, сколько времени это бы всё тянулось, если бы не новые обстоятельства.
          Со строительством Академгородка Новосибирск стал открытым городом, и его начали посещать иностранцы. Пожалуй, одним из первых высокопоставленных иностранных деятелей в Новосибирск в 1959 году приехал вице-президент США Ричард Никсон. Дорога в Академгородок из города одна – Каменки не миновать. А с дороги Каменка как на ладони. Такое позорище показать Никсону постеснялись, – Каменку закрыли деревянными щитами. Правда, иностранные журналисты, приехавшие с Никсоном, все равно увидели эти трущобы и сфотографировали их.
          Есть и другая история, объясняющая еще более прозаически, почему эти трущобы снесли. А заодно и почему из всех вариантов облагораживания этого места выбрали вариант взятия речки в трубу. Реку загнали в трубу, а коллектор соединили с обкомом партии (нынешним облсоветом), чтобы в случае войны партийные руководители на моторной лодке могли выехать в Обь. Хотя ранее в качестве основного был вариант создания на этом месте красивого парка с каскадом маленьких водопадов. Вообще вмешательство человека в дикую природу никогда к добру не приводило. В Соединенных штатах сейчас оставляют маленькие речки и ручейки нетронутыми, старательно обходя их при строительстве домов, оставляя широкие полосы с деревьями и кустарниками вдоль их берегов. Эти места называют дикой зоной (wild area). Рядом с одним таким ручьем я сейчас живу. Он течет с гор и питается растаявшим снегом. Летом при бурном таянии он иногда вздувается, и его уровень повышается на несколько метров. Но он не опасен, - вблизи него домов нет.
          В Новосибирске же всё вокруг было застроено, и вот эту Каменку и увидел художник, и, естественно, не мог не обратить на нее внимание.
          А.Г. Раппопорт прислал мне фотографию, сделанную самим художником. На ней каменские домики. объектив запечалел то, что потом Грицюк передал нам вместе с "настроением". фотография опубликована в т.24 нового Полного каталога.Там есть и другие снимки художника. об этом Каталоге чуть позже.

         Сплошной хаос. Кажется. что дома-лачуги стоят вплотную друг к другу и даже один на другом.
         А вот каменские домики на картинах Н.Д. Грицюка: 

           На первой картине видно, на какой огромной площади лепятся друг к другу дома. и здесь тот же хаос, что и на фотографии. 
          На второй – вода вплотную подступает к домам и начинает некоторые затапливать.

           На третьей – показан своеобразный колорит одного из мест в этом овраге. Видно, как скученно здесь живут люди, без дворов и улиц… . И можно легко домыслить, что и без всяких удобств. И невольно возникает вопрос, а где же люди? Как они здесь могут жить? Прячутся? Ушли? 

          Здесь видно, что люди заботились о свих домиках: красили наличники, стены, крыши... человека нет, но он еще недавно здесь был: жил, украшал... , пусть даже убогую маленькую лачужку или сарайчик...
          Новосибирские трущобы...
          Городские власти еще в 1960 г. решили взять часть речки, в месте её впадения  к Обь, в бетонную трубу и замыть овраг. Эти работы от улицы Большевистской к железнодорожным путям и до Оби начали вести только в 1967 г. Потом работы продолжили до улицы Лежена. В общей сложности было замыто 6 с лишним километров долины реки Каменка. Эта «великая стройка» продолжалась 25 лет и завершилась только в 1992 году. Каменка осталась открытой только в Дзержинском районе города.
          К сожалению, река быстро показала свой нрав. Не знаю, что происходило в 90-х, но жители говорят, что в 2003 году был сильный потоп, когда на лодках приходилось с крыш людей снимать. Из-под бурой глади то там, то сям выглядывали верхушки гаражей, затопленными оказались и два переезда через Каменку.
          Зато доподлинно известны события 2010 года: 23 апреля в 8 часов утра на реке Каменка уровень воды поднялся на 230 см — грязный ручеек превратился едва ли не в горную стремнину, в некоторых местах по ширине не уступающую знаменитой Катуни. Каменка подтопила жилые дома по улицам Трикотажная, Авиационная, Зеленхозовская, 1-я Юргинская.
          Это зафиксировано журналистами. В газетах появились подробные описания наводнения и снимки с места события. Потом появились и интервью с должностными лицами, и воспоминания об истории Каменки, и объяснения причин возникновения этого стихийного бедствия.
          Вот один из появившихся снимков, вряд ли можно опознать на нем тот тихий ручеек, который мы видели на одной из предыдущих фотографий.

          А причины этого стихийного бедствия, как часто бывает, - непродуманность прошлых решений. Во-первых, иногда быстро вскрывается озеро Каменское, расположенное километрах в пяти-семи от трубы, и вода переливается через дамбу. А что раньше этого не знали?
          Во-вторых, труба-коллектор в большой паводок не справляется с объемом воды, да к тому же еще и сильно засорена разным бытовым мусором. Приходится направлять бригады рабочих к решетке коллектора, чтобы вылавливать ржавые холодильники, двери, диваны, матрасы. А что нельзя было правильно рассчитать объем паводковой воды, когда проектировали? А насчет мусора – разве опыта предыдущих сооружений коллекторных труб в стране не было?
          «Сейчас реку расчистили, и из реки невероятно грязной Каменка превратилась в просто очень грязную реку, — говорит архитектор и краевед Игорь Поповский. Он считает, что речку не следовало брать в трубу: — в генплановских решениях были предложения сделать на ее месте живописные и благоустроенные речные каскады».
(По материалам Владимира Иткина, фото Сергея Ляшко. «Каменка за пазухой». http://news.ngs.ru/more/63715/ ).
          Новосибирские диггеры обследовали подземную часть Каменки. Бетонный коллектор оказался в ужасном состоянии, – он разрушается и размывается. Стальная арматура проржавела и крошится в труху, а бетон, местами, рассыпается от прикосновения. «Местами потолок, кажется, вот-вот рухнет - бетонные плиты разваливаются.
          Помимо этого в трубе еще и завалы хлама, как мелкогабаритного, так и весьма крупного, например, неизвестно когда и как попавшего сюда автомобиля. Строительного и автомобильного мусора вообще хватает. Из-за этого в коллекторе запруды, пороги».
          Но, рассказывая так подробно о Каменке, я несколько отвлекся от темы.
          А если по теме, то Н.Д. Грицюк всегда выискивал и, главное, находил сюжеты для своих работ. Известно, что зимой он построил на лыжах домик, чтобы можно было рисовать зимние городские пейзажи. Вот и в случае с «Каменскими домиками» он нащупал одну из самых болевых точек тогдашней жизни города и отразил ее в своих работах. И вряд ли отцы города были ему благодарны за то, что он запечатлел их бесхозяйственность.
          В истории Новосибирска «Каменские домики» Грицюка останутся как память о язвах города 60-х. 
  
 
Фантазии Грицюка
 

          Но наиболее сильное впечатление на меня произвели не городские пейзажи, а его «фантазии», как он называл свои красочные и сюрреалистические авангардистские работы.
          Без названия
 
          Этот этап его творчества начался сравнительно недавно – в 60-х, но художник за несколько лет создал совершенно удивительные работы, и мне хотелось стоять и никуда от них не уходить. Они завораживали и гипнотизировали.
         К тому времени я уже был довольно хорошо знаком с творчеством русского авангарда. Работы Грицюка не были подражанием никому. Они отличались от того, что я знал и создавали определенное настроение. Потом уже я узнал, что Грицюк так и говорил: «Я пишу настроение». 
          Зимний мотив
 
 Без названия


          Композиция
 Продолжение следует
Продолжение книги "Мой Академгородок" и главы Академгородок, 1966.
Начало главы см.: Посты 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 1819.
Начало книги см. главы: Академгородок, 1959 (Посты 1 - 20),
1960 (Посты
1 - 12), 1961 (Посты 1 - 29), 1962 (Посты 1 - 19),
1963 (Посты
1 - 29), 1964 (Посты 1 - 42), 1965 (Посты 1 - 62).

                                                                  Борьба за наследство

          Вдова София Лисицкая-Кюпперс с двумя сыновьями Куртом и Гансом унаследовала не только все работы и архив Эль Лисицкого, но и картины, собранные ее первым мужем искусствоведом Кюпперсом.

          В начале тридцатых Лисицкий и его жена окончательно поселились в СССР, и больше за границу не выезжали, а 13 принадлежавших им картин (коллекция Кюпперса) остались на временном хранении в ганноверском музее. Они украшали стены так называемого "Кабинета абстракции" - первого в мире музея абстракционизма.

          После Второй мировой войны одна из конфискованных нацистами картин оказалась в коллекции музея Людвига в Кельне – картина польского художника абстракциониста Людвига Маркуса (Луи Маркуси) "Виноградная кисть". Недавно выяснилось, что это произведение первоначально принадлежало жене Эль Лисицкого Софии Лисицкой-Кюпперс. И дирекция музея Людвига решила вернуть картину в собственность её истинному владельцу, сыну художника Йену (Борису) Лисицкому. [По другим сведениям был суд, который обязал музей Людвига вернуть картину наследникам Эль Лисицкого. МК.]. В ответ на это он подарил музею работу своего отца эскиз советского павильона на Кельнской выставке прессы, созданный в конце двадцатых годов.
          Передача картины Луи Маркусси наследникам Эль Лисицкого и эскиза Эль Лисицкого музею Людвига была обставлено весьма торжественно. Йен (Борис) Лисицкий, сын художника не мог присутствовать по болезни, и в церемонии принимала участие его дочь София, внучка Эль Лисицкого и его жены Софии, которая прочла его письмо.

          Вначале, когда Йен объявил о своих притязаниях на утерянные произведения искусства, никто на него вообще не обращал внимания. Поначалу все отказались даже слушать человека, приехавшего из Сибири. Помог сыну художника найти три произведения, принадлежавшие ранее семье Лисицких, немецкий юрист и детектив Клименс Туссен [Юрист Тюссен, разыскивал картины и подавал иски в суд отнюдь не бескорыстно. Он обуславливал, что в случае положительного результата, он получает за свой труд 50% от текущей рыночной стоимости произведения искусства. МК.].. Кроме работы Луи Маркусси, это картина Пауля Клее, находящаяся сейчас в музее Ленбах Хаус в Мюнхене, и картина Василия Кандинского из музея в Базеле. Лисицкий подал в суд на мюнхенский музей, но проиграл первый процесс, поскольку истек срок давности по делу. После этого был принят закон о реституции имущества евреев, к которому Германия присоединилась. Я думаю, это дело еще будет продолжаться.
          Вот история, взятая мною в интернете:
          Недавно власти города Мюнхен отказались отдавать картину Пауля Клее (Paul Klee) наследникам ее довоенной владелицы — супруги русского художника Эль Лисицкого.
Историк искусства Софи Кюпперс (Sophie Lissitzky-Küppers) получила полотно Клее «Легенда болот» в наследство от своего мужа Пауля Эриха Кюпперса (Paul Erich Küppers), умершего в 1922 году. Четыре года спустя она одолжила картину (вместе с 15 другими работами) ганноверскому Provinzialmuseum. Через некоторое время Софи вышла замуж за Лисицкого и переехала в Москву. А принадлежавшая ей «Легенда болот» так и осталась в музее.

Картина Клее «Легенда болот»

          В 1937 году нацистский министр пропаганды Йозеф Геббельс (Joseph Goebbels) приказал конфисковать у музеев и частных лиц произведения художников-модернистов, которые потом появились на печально известной выставке «Дегенеративное искусство» (Entartete “Kunst”). Там замечательную картину Клее снабдили ярлыком «творение сумасшедшего». Ее всячески обижали, но, к счастью, не уничтожили; в 1941 году работу купил дилер Вольфганг Гурлитт (Wolfgang Gurlitt). В 1962 году «Легенда болот» появилась на торгах Lempertz, где ее приобрел коллекционер Эрнст Байелер (Ernst Beyeler), будущий глава Фонда супругов Байелер в Базеле. С 1973-го по 1982 год работа была выставлена на продажу в галерее Rosengart в Люцерне. Там ее купили власти Мюнхена совместно с фондом Габриэль Мюнтер и Йоханнеса Айхнера (Gabriele Münter und Johannes Eichner Stiftung). С тех пор картина экспонируется в мюнхенском музее Ленбаххауз.
          В 1993 году сын Лисицкого и Софи Йен (Jen Lissitzky) уже пытался отвоевать картину Клее, но власти Мюнхена отказались ее отдавать «за истечением сроков давности». В этом году они привели другой аргумент: как сказал Штефан Хауф (Stefan Hauf), представитель мэра Мюнхена Христиана Уде (Christian Ude), город не может возвращать наследникам произведения, которые были отобраны нацистами у музеев, а не у частных лиц. Он также сослался на закон, запрещающий властям отдавать чужую собственность.
          Христоф фон Берг (Сhristoph von Berg), адвокат наследников Софи Кюпперс, говорит, что они продолжат бороться, подключив нью-йоркскую Службу рассмотрения претензий жертв Холокоста и гражданский суд США. Они постараются доказать, что реституция полотна Клее не противоречит Вашингтонским положениям о конфискованных нацистами произведениях искусства, которые Германия, наряду с 43 другими государствами и организациями, подписала в 1998 году.
Наследники Софии Кюпперс воюют с музеями за право обладания работами из собрания уже не в первый раз. В 2000 году Йен Лисицкий отсудил у кёльнского музея Людвига кубистическую гуашь Луи Маркусси (Louis Marcoussis), а в 2001-м забрал акварель Клее «Безлюдная площадь в экзотическом городе» у музея Киёмидзу Саннэндзака в Киото. В том же году Лисицкий подал в суд на Фонд супругов Байелер, где экспонировалось еще одно произведение из тех, что были одолжены ганноверскому музею, — «Импровизация № 10» Василия Кандинского. Сторонам удалось договориться полюбовно, и Лисицкий разрешил Эрнсту Байелеру выставлять картину в своем Фонде.
          Согласно книге Мелиссы Мюллер (Melissa Müller) и Моники Татцков (Monica Tatzkow) «Потерянные картины, потерянные жизни», полотно Клее «Легенда болот» застраховано на 4 миллиона евро (5,13 миллиона долларов).

                                                                        Борис (Йен) Лазаревич Лисицкий

          Сын художника Борис (Йен) жил с матерью Софией Лисицкой-Кюпперс в Новосибирске. Он родился в Москве в 1930 году, был сослан с матерью в Новосибирск, стал кинооператором, работал на местной студии кинохроники. В 1966 году вместе с матерью и двумя архитекторами – Сергеем Баландиным и Владимиром Пивкиным – готовили к выставке своего отца материалы, оставшиеся в семье. Видимо, при передаче их в Третьяковскую галерею и в архив ЦГАЛИ в конце 50-х они сняли копии с них.
          Мне о подготовке материалов к выставке в Доме ученых в 1967 году Баландиным и Пивкиным при участии Бориса Лисицкого стало известно после поиска в интернете из статьи В.М.Пивкина о лекции С.Н.Баландина «Архитектурная теория Эль Лисицкого». Я обратился к новосибирскому архитектору Александру Юрьевичу Ложкину Он автор материалов в Живом Журнале о сохранении памяти об Эль Лисицкого (о захоронении его останков) и о сохранении дома «Огонька», построенного по проекту Эль Лисицкого в Москве на Самотеках, которое, видимо, подожгли, чтобы снести его и освободить место под будущее строительство. Оказалось, что он дружил с сыном Бориса Сергеем, который сейчас живет в Москве. А.Ю.Ложкин сообщил мне, что он окажется дома, в Новосибирске не ранее Нового года (2012), но помнит, что у него сохранилась афиша о выставке Эль Лисицкого в 1967 году в новосибирском Доме архитектора. Он знает, что она там не состоялась, но не помнит, почему. Ему все же кажется, что выставка в Доме ученых новосибирского Академгородка прошла вместо этой выставки.
          В.М. Пивкина и С.Н. Баландина, увы, уже нет, так что подробности можно выяснить только у родственников художника.
Я пишу эти строки, еще не связавшись с Сергеем Лисицким, чей скайп у меня есть. Так что, возможно, некоторые подробности, на которые я рассчитываю, мне удастся разузнать.
          Я узнал из интернета, что Борис (Йен) давно мечтал выехать заграницу, поменял новосибирское жилье на Москву, долгое время жил в отказе, о чем пишут его московские друзья в своих воспоминаниях. В самом конце 80-х ему удалось это сделать. Прочитал об его первых бесплодных попытках вернуть картины, принадлежавшие его родителям, и, наконец, об успехе, пусть частичном. Я об этом уже написал.
          Кстати, наследниками являются и потомки его молочного брата Курта (старшего сына Софии от первого брака), оставшегося в Германии (по другой версии – он уехал из Москвы в Германию в 1940 г.) и прошедшего лагерь смерти Заксенхаузен. «А в фашистском Дрездене Курт Кюпперс, получает к своему имени позорную приставку "красный" – как прибывший из Москвы сын немки, променявшей Великую Германию на Россию и пасынок еврея. Его арестовывает гестапо и отправляет в концлагерь Заксенхаузен». Он остался жив. У него есть сын Петер Кюпперс и дочь Анита Темплин (Александра Свиридова. Пустой след. Журнал «Слово/word», New York, 2011, №69. http://magazines.russ.ru/slovo/2011/69/sv38-pr.html). Она же далее утверждает, что «…осенью 1944 года по указу Сталина Софи, как немку, ссылают на Север – в Новосибирск (Новосибирск находится в Западной Сибири и никогда не считался Севером. МК). Чудо состоит в том, что немцев ссылали без конфискации имущества. Так Софи удается вывезти и сохранить архив Лисицкого – картины, фотографии, письма. Вдова поселяется в бараке на окраине города, моет полы, но вскоре ее берут в Дом культуры вести кружок вышивки… В конце пятидесятых – в хрущевскую оттепель – Софи удается даже выехать на Запад и повидаться с братом. В середине 60-тых случается второе чудо в ее жизни – Валентина Ароновна Мильман – литературный секретарь Ильи Эренбурга – находит в Германии выжившего в гитлеровских лагерях сына Софи – Курта Кюпперса. В книжном магазине "Дружба" видит она красивое издание "Истории искусств" Алпатова в переводе на немецкий, где дано имя переводчика: Курт Кюпперс…».
          И у другого молочного брата Бориса – Ганса есть дочь - Ольга. Когда началась война, Ганса зачислили в интернациональную бригаду, которая во время формирования использовалась на оборонных работах, в частности на разгрузке барж. Там и случилось непоправимое. Ганс напоролся на ржавый гвоздь, получил заражение крови и вскоре умер. Об этом написано Евгением Пискуном в книге «Николай Трошин» на с.19. на сайте http://fb2.booksgid.com/content/CE/evgeniy-piskun-nikolay-troshin/19.html). Трошин был помощником Эль Лисицкого в последние годы его жизни, помог организовать его похороны, а потом помог Софии в разборе архива мужа. Свиридова приводит другую версию его гибели – арест и лагерь: «…"как немца" – сына Софи Ганса уводят навсегда неизвестно куда… Открытка, извещающая о его смерти, приходит вскоре с Урала». Она также утверждает, что Ганса были жена Татьяна Колосова и дочь Ольга Кюпперс. Так что, наследником является не только Борис (Йен) и его потомки.
          Еще немного об оставшихся после Эль Лисицкого работах и его архиве. Как я уже дважды написал, вдова Эль Лисицкого Вера Христиановна Лисицкая-Кюпперс передала его архив в РГАЛи. Но есть и другие свидетельства. Большой архивный материал Эль Лисицкого находился в руках широко известного коллекционера Николая Ивановича Харджиева, который использовал его для организации персональной выставки Эль Лисицкого в Москве. Кроме того, он предлагал ряду издательств написать книгу об Эль Лисицком, но, к сожалению, встречал отказы. На каких условиях архив (или его часть) был передан (а может быть, только для временного использования) Харджиеву, неизвестно. Харджиев мог и купить часть архива, чтобы помочь семье Эль Лисицкого, оставшейся без средств к существованию в военное время. Но то, что архив у Харджиева был и немалый, не подлежит сомнению. Об этом свидетельствует, во-первых, сама возможность организации выставки Эль Лисицкого в 1960 году, а, во-вторых, статья Александра Шатских «Архив Харджиева в Москве», помещенная на сайте СТЕНГАЗЕТА (http://www.stengazeta.net/article.html?article=3879), выдержку из которой я здесь привожу:
          Архив Эль Лисицкого был получен Харджиевым, очевидно, от вдовы художника Софии Кюпперс-Лисицкой. Впечатляют материалы, относящиеся к самому раннему периоду творчества Лисицкого, - автобиография, ранние статьи, многочисленные официальные документы. Очень трогателен косноязычный перевод с немецкого на русский писем Лисицкого к жене, сделанный ею самой по просьбе Харджиева. В разлуке Лисицкий писал невесте, а потом жене чуть ли не ежедневно. Ценность этих посланий, относящихся ко второй половине 20-х и 30-м годам, очевидна. (Источник: Итоги, №19, 1998. Опубликовано в СТЕНГАЗЕТЕ 9 октября 2007 г.)

                                                                    Николай Иванович Харджиев

          Николай Иванович Харджиев – выдающийся коллекционер авангардного искусства. Он родился в 1903 году в Одессе, окончил Одесский университет и был дружен со многими художниками-авангардистами, поэтами и писателями.
          Харджиев всю свою жизнь собирал и берег русский авангард. Десятки лет, терпя голод и лишения, никогда ничего не продавая, он тайно хранил в своей московской квартире сотни рукописей с теоретическими статьями, частной перепиской, дневниковыми записями Малевича, Эль Лисицкого, Ольги Розановой, Крученых, Мандельштама, Хлебникова, Хармса и многих других представителей русского авангарда. В его коллекции также было более полутора тысяч живописных и графических работ, в том числе 172 работы Малевича и 122 работы Михаила Ларионова.
          В начале 90-х годов, когда разгул бандитизма в России достиг апогея, он почувствовал, что его коллекции, которую он с женой Лидией Чагой собирали всю жизнь, грозит опасность. При нелегальном вывозе своей коллекции в Амстердам часть архива была задержана шереметьевской таможней и попала в РГАЛИ. Сейчас этот архив закрыт до 2019 года коллекционером. Основная часть коллекции находится в Государственном музее современного искусства Стейделик в Амстердаме и управляется фондом Харджиева-Чаги, который коллекционер создал незадолго до смерти. Сейчас по инициативе голландской стороны ведутся переговоры с РГАЛИ о возвращении архива в Россию.
Продолжение следует

(Нвчало см. 1,2 ,3,.4,5,6,7,8, 9, 10, 11, 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. 19. 20. 21. 22 23. 24.)

Самый, самая, самое, самые

Эпоха Геннадия Дмитриевича Лыкова оказалась самой успешной и самой длительной в истории «Сибакадемстроя» -он руководил этим огромным коллективом 27 лет. Сам же Геннадий Дмитриевич стал самым титулованным его руководителем: президент ассоциации «Академстрой», Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии СССР, дважды лауреат премии Совета Министров СССР, заслуженный строитель Российской Федерации, кавалер двух орденов Ленина, ордена «Трудового Красного Знамени», ордена «Октябрьской Революции» и ордена «За заслуги перед Отечеством IY степени». Геннадий Дмитриевич Лыков был избран почетным членом Российской Академии архитектурных и строительных наук, почетным профессором НИСИ, почётным жителем города Новосибирска. В коротком интервью, которое Геннадий Дмитриевич дал по поводу присвоения последнего звания, он назвал его самой «доходчивой наградой»:
«У меня достаточно наград и званий, но, может быть, не все знают, за что их вручили. Звание, которое мне присвоил город, - доходчивая награда. Так бы я ее назвал. Скажут: "Почетный житель" и сразу все станет ясно. Значит, этот человек сделал многое для родного города. Кто же будет против такого почетного титула! В канун замечательного праздника хотел бы пожелать Новосибирску, чтобы он всегда был красивым и благоустроенным, чтобы поменьше в нем было серых, неухоженных зданий, старых, больных деревьев, побольше парков, лужаек и детских игровых площадок. Наш город имеет большие перспективы, говорю это как строитель, побывавший во многих странах мира. Наши архитекторы, специалисты ничуть не хуже зарубежных, могут проектировать и строить хорошее, красивое жилье. И мы еще построим такие дома, в которых горожане будут жить с комфортом и которыми они будут гордиться.»
Самым трудным и опасным было, разумеется, сооружение саркофага над аварийным 4-м блоком Чернобыльской АЭС.
Самым далёким от Новосибирска строительством было сооружение комплекса Игналинской атомной электростанции – на территории нынешней Литвы.
Самым высоким из построенных объектов сегодня является 24-этажная гостиница «Новосибирск».
Самым маленьким, лёгким и радостным объектом стал «плескательный бассейн» для малышей, который соорудил со своими друзьями в микрорайоне «Щ» бывший комсомольский работник «Сибакадемстроя», а ныне – заслуженный работник культуры Российской Федерации, член Союза кинематографистов России и бессменный руководитель народной киностудии «Поиск» Пётр Иванович Анофриков. Им же был когда-то создан и первый в микрорайоне «Щ» детский кинотеатр – тут, правда, обошлись безо всякого строительства – просто привезли в Академгородок невиданный для этих мест транспорт – списанный троллейбус и оборудовали в нём кинотеатр для малышей – пусть себе смотрят мультики! Так кинотеатр и назывался- «Старый троллейбус».
Read more...Collapse )
(Нвчало см. 1,2 ,3,.4,5,6,7,8, 9, 10, 11, 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. 19. 20. 21. 22 23.)

Чужого горя не бывает

7 декабря 1988 года ровно в 11 часов 41 минуту в Армении произошло разрушительное землетрясение, унесшее жизни 25 тысяч человек. . Подземные толчки силой до семи баллов по шкале Рихтера за 30 секунд практически уничтожили город Спитак, разрушили города Ленинакан (ныне Гюмри), Степанаван, Кировакан (ныне Ванадзор).
Стихия нанесла удар по северу республики, охватив около 40 процентов ее территории. Всего от землетрясения пострадали 21 город и район, а также 350 сел, 58 из них были полностью разрушены. Погибли 25 тысяч человек, почти столько же получили ранения. 514 тысяч человек лишились крова.
Трагедия армянского народа потрясла весь мир, болью, сочувствием, желанием хоть чем-нибудь помочь наполнила миллионы сердец. Из Сибири, как и отовсюду, в Армению нескончаемым потоком шла гуманитарная помощь – продукты и медикаменты, одежда и обувь, палатки и тёплые одеяла.
45 тысяч строителей со всего мира приехали восстанавливать разрушенную стихией Армению. Среди них был и крупный отряд сибакадемстроевцев.
По сути им пришлось заново отстраивать полностью разрушенные города и посёлки. Нередко при строительстве жилых домов и социальных объектов, учитывая местные особенности, сибиряки впервые для себя осваивали кладку стен из розового туфа. Работали самоотверженно, не считаясь со временем , строя быстро и демонстрируя при этом «сибакадемовскую марку» качества. Особенно много было сделано сибакадемстроевцами при восстановлении города Кировакана.
До 1992 года в Армении было построено более 500 тысяч квадратных метров жилья и объектов социального назначения. Ощутимый вклад в эту внушительную цифру внёс и «Сибакадемстрой». Безмерная благодарность сибирским строителям вновь обретших дом и кров жителей Армении была для них самой высокой наградой.

Read more...Collapse )

Jul. 7th, 2010

С разрешения основателей и модераторов этого коммьюнити, начинаю публиковать здесь свой большой очерк о Сибакадемстрое, написанный когда-то по заказу Издательского Дома "Историческое наследие Сибири".Очерк был в своё время принят, одобрен, мне выплатили гонорар, но планировавшийся том очерков с ним так и не вышел, выходили впоследствии отдельные книги и тома, написанные и с моим участием, но уже позднее, а с этим томом всё тянули, пока издательство не приказало долго жить. Свет очерк так и не увидел. Теперь буду публиковать его здесь - с некоторыми, думается, сокращениями.

ГЛАВЫ ИСТОРИИ СИБАКАДЕМСТРОЯ

От автора

"В том городе, где я живу,
Нет прошлого. Совсем."
(с)Илья Фоняков.

Вспоминается один малоприятный для меня разговор. Состоялся он 28 мая 1976 года (почему запомнилась дата из дальнейшего станет ясным) в Москве, в мастерской, известного московского архитектора- теоретика и дизайнера Евгения Розенблюма, куда привела нас, тогда студентов
ВГИКа, наш педагог по изобразительному искусству Паола Дмитриевна Волкова.
Демонстрируя нам действительно уникальные дизайн-проекты пушкинских мест Москвы и нового Театра на Таганке, Евгений Абрамович горячо и увлечённо излагал нам свою концепцию будущего облика городов, в котором будут неразрывно слиты их прошлое, настоящее и будущее. С таким же жаром он обрушился на архитектурную безликость, избрав в качестве примера мой любимый Новосибирск. «Это не город, а посёлок городского типа!» - бушевал выдающийся архитектор-дизайнер, получивший, кстати, впоследствии, в 1999 году за свои уникальные проекты президентскую премию из рук В.В.Путина.
Я открыл было рот, чтобы с обидой возразить, приведя множество известных мне примеров, но тут раздался телефонный звонок и Розенблюм, извинившись, снял трубку. Выслушав, он долго молчал, потом спросил – есть ли среди присутствующих кто-нибудь из Новосибирска? Я подал голос и услышал: из Новосибирска передали печальную весть - сегодня трагически ушёл из жизни прекрасный художник Николай Демьянович Грицюк, хорошо мне знакомый. чьи картины, подаренные им, по сей день украшают стены моей квартиры.Мне стало не до споров...….

Read more...Collapse )

Продолжение. Начало см. 1.


первый день в Новосибирске

 

Я приехал в Новосибирск утром. Ярко светило солнце. Душа моя пела. Я приехал работать и горы сверну. Вот только скорее бы начать.  Новосибирский вокзал меня впечатлил. Большой и необычный.

Железнодорожный вокзал очень красив. Не правда ли?

А ведь он построен еще до войны.

 

До Советской 20, где размещались службы СО АН, я дошел быстро, от вокзала было недалеко. Поднявшись на 4-й этаж я нашел комнату с табличкой «Отдел кадров». Меня встретил кадровик Лушников, уже знакомый мне по Москве. Он удивленно воззрился на меня: «Зачем Вы приехали? Я же Вам сказал, что мы отказались от Вас».

– Мне академик Лаврентьев разрешил приехать. Он сказал, что принимает меня в Институт гидродинамики, – парировал я.

– Ничего не знаю. У меня нет никаких указаний на Ваш счет.

– Спросите у Михаила Алексеевича...

– Его нет, и он будет только через неделю.

– Но ему можно позвонить в Москву?

– Не указывайте мне.

Read more...Collapse )

            Пока я жил в гостинице до переезда в городок я дважды побывал на спектаклях театра, и профессионализм артистов этого театра, его высокое исскуство произвели на меня самое сильное впечатление.

            – Прямо столичный театр, – подумал я.             


Театр «Красный факел»

Продолжение следует

Profile

Дом ученых, панно Сокола
academgorodock
Новосибирский Академгородок

Latest Month

May 2014
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com