Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1965. Пост 9. "Священная корова" советской социалистической экономики

Продолжение главы: Академгородок, 1965.
Начало см. посты   1,  2,   3,   4,   5,   6,   7,   8.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 196119621963 и 1964 гг.



фонд заработной платы – «священная корова» экономики социализма

Эта главка может показаться скучной, но она необходима мне, поскольку я стараюсь описывать события последовательно и обоснованно. Мы в ОКП всегда всё делали в полном соответствии с существующими законами и реалиями своего времени. Эти законы и реалии позволяли нам, находясь в их рамках, улучшать условия жизни и быта, решать трудные вопросы приобщения детей к природе, культуре, искусству,техническому творчеству, поддерживать стремление молодежи Академгородка не только видеть в нем всех современных деятелей науки и культуры, но и выразить себя, постоянно совершенствоваться и духовно расти.

К таким реалиям относится и возможность создания в существующих рамках профсоюзного комитета и его дочерних клубов, станций, школ, культурных учреждений – кружков, секций и клубов – как за счет бюджета (членских профсоюзных взносов), доходов от деятельности (кино), так и за счет привлеченных средств (взносов участников), т.е. на самоокупаемости. Самоокупаемость (не всякая, а только оплата населением, получавшим заработную плату) позволяла получить дополнительный фонд заработной платы.               
               Как видите, я разделяю денежные средства и фонд заработной платы.

Начну издалека.

Изучив в Политехническом институте две политэкономии - капитализма и социализма и сдав экзамены на отлично, я, тем не менее, не заинтересовался экономикой ни той, ни другой системы. Жизнь, однако, распорядилась так, что мне пришлось столкнуться и с той, и с другой, а потом и узнать об их экономике больше, чем мне вообще хотелось.

Получая с самого начала работы в СО АН невысокую зарплату и удивляясь тому, что мы в своей семье едва сводим концы с концами, я на первых порах решил эту проблему, начав работать еще преподавателем-почасовиком в НГУ. Казалось бы рубль в час - крохи, но 12 часов в неделю давали уже почти половину моей зарплаты в институте. А в последние два года я стал получать еще и полставки председателя ОКП, что было больше ставки младшего научного сотрудника, которую я получал по основной работе. Так что, получалось так: 105+50+110=265 руб. По тем временам совсем неплохо. Кроме того, как у молодого научного работника у меня были потрясающие перспективы: защитив кандидатскую диссертацию и став старшим научным сотрудником, я стал бы получать в институте в три раза больше – не 105-135, а примерно 350-400 руб., и это сразу выводило семью на более-менее нормальный уровень жизни. А при защите докторской диссертации уровень жизни становился просто очень высоким: доктор наук, заведующий лабораторией получал 500 руб. в месяц минимум. Кроме того, кандидаты наук и доктора работали в университете уже не почасовиками, а по-совместительству, и за меньшее количество часов они получали полставки доцента или профессора -200-300 руб.

Не следует забывать, что остепененные научные работники получали и дополнительные льготы. В Академгородке существовал, например, докторский стол заказов. Доктора наук и их семьи прикреплялись к диспансерному отделу, где уровень медицинского обслуживания был весьма высок. Это о зарплате и прочих льготах научного персонала.

Я столкнулся и с таким феноменом, как различный уровень зарплаты одинаковой категории работников в разных отраслях индустрии. У рабочих «Сибакадемстроя» рабочий получал выше рабочего такого же разряда в СО АН, только потому, что «Сибакадемстрой» был в Министерстве среднего машиностроения. Кроме того, несмотря на то, что и они, и мы жили и трудились в одном месте, – Западной Сибири, – они за работу в этой местности получали дополнительно к зарплате 15% – так называемый поясной сибирский коэффициент. К нашей зарплате этот коэффициент тогда не добавлялся.

Хотя я понимал, что минсредмаш получил дополнительные льготы от Правительства и ЦК КПСС сознательно, потому что атомную промышленность было необходимо укомплектовать лучшими кадрами, мне все же казалось такое отношение к нам несправедливым. Мне казалось, что СО АН может доказать, что наука в Сибири не менее важна для страны. Я еще расскажу, как я ходил в Москве по высоким инстанциям, пытаясь доказать, что мы тоже «мягкие и пушистые».

Но и это еще не всё. Став распорядителем кредитов в ОКП и, волей-неволей, изучив планирование доходов и расходов и бухгалтерский учет, я понял, что заработная плата в любом учреждении, на любом предприятии – совершенно особая категория. Деньги – это одно, а фонд заработной платы – другое. Можно учреждению или предприятию заработать или получить по бюджету много денег, но принять на работу еще одного сотрудника не удастся, если весь фонд заработной платы уже исчерпан.

Меня, как помню, это тогда весьма заинтересовало. Почитав соответствующую экономическую литературу, я понял, что государство озабочено тем, чтобы размер фонда заработной платы был таким же, как размер поступивших в продажу товаров народного потребления – продуктов питания и промышленных товаров, – которое население может купить в магазинах. Если выпуск этих товаров чуть вырос (в денежном выражении), можно в принципе и чуть поднять уровень зарплаты в стране. но нельзя поднимать заработную плату, не нарастив промышленный выпуск товаров народного потребления.

Зарплата (wage fund) – вообще-то общепринятая в мире экономическая категория, но если во всех странах регулятором ее является свободный рынок, то у нас в стране она устанавливалась снизу доверху вплоть до каждого предприятия, каждого отдела и лаборатории. Помимо этого, утверждались штатные расписания, где указывалось, кто (штатные должности) сколько будет получать. Например, в каком-либо Институте могло быть в штатном расписании записано для младших научных сотрудников, что со ставкой 105 руб., утверждено 25 ставок, со ставкой 120 руб. – 40 ставок, а со ставкой 135 руб. – 15 ставок. Но это для инженерно-технического персонала и служащих. Ссё расписывалось очень тщательно. Штатные расписания утверждались вышестоящей организацией.

Для рабочих была утверждена своя система оплаты труда. Там существовала сетка тарифных ставок – почасовая или сдельная. Я вскоре увидел, что размер и почасовых, и сдельных тарифных ставок рабочих на производстве самым тесным образом связывался с производительностью их труда. но в научных учреждениях, продукция выпускалась не на продажу, а для внутренних нужд института, поэтому в наших мастерских рабочие работали не сдельно, а повременно.

Но там, где была "сдельщина", обнаруживались интересные, но и одновременно обескураживающие вещи. Рабочий, оказывается, не стремился работать с максимальной производительностью своего труда. Он процентов на 10-15 перевыполнял норму, но не более, а мог бы иногда перевыполнить вдвое. Но этого он не делал, потому что ему вскоре повысили бы нормативы, и он при прежней оплате вынужден был бы работать интенсивнее. А вот при перевыполнении на 10-15%, нормы ему повышали незначительно, и он мог по-прежнему, не напрягаясь, их выполнять и чуть перевыполнять.

Но все понимали, что если производительность труда практически не росла, то и на изготовление единицы продукции цены не могут снижаться (не снижалась себестоимость). И вот тут был один из ключевых моментов экономической политики советских правительств в разные периоды жизни страны.

При Сталине ежегодно снижались цены, а Хрущев не снижал их ни разу. Наоборот, он был вынужден поднять цены сразу на 20-30% на ключевые продукты в 1961 году, что вызвало недовольство населения в стране, а в Новочеркасске даже привело к восстанию. Ситуация для меня тоже была неожиданной и, в силу моей экономической малограмотностью в те годы, казалась малообоснованной: Да, в 1961-1962 гг. я не настолько был подкован и информирован, чтобы увидеть истинные причины повышения цен. Думаю, что и подавляющая часть населения страны ничего в этом не понимала.

Я обратился за разъяснениями к отцу, - он весь этот механизм не просто понимал, он прочувствовал его, работая после войны главным инженером и директором на небольших заводах Промкооперации в Ленинграде и области. И он популярно мне все объяснил.

Сталин мог снижать цены, потому что росла производительность труда. А тогда и снижалась себестоимость продукции. Но как она росла. Какая-то часть этого роста безусловно обеспечивалась за счет модернизации оборудования, внедрения лучшей технологии. Но другая и, к сожалению, бóльшая часть роста производительности труда, обеспечивалась просто административными мерами: ежегодно спускалось задание по повышению производительности труда, и каждое предприятие, каждый цех и участок были обязаны отрапортавать о выполнении этого задания по производительности и снижению себестоимости продукции. Выполнить же это задание можно было одним-единственным образом – снизить расценки рабочему. Заставить его за то же время (за те же или чуть большие деньги) создать (например, выточить на станке) больше продукции. И на протяжении нескольких лет рабочему за одну и ту же работу платили все меньше и меньше.

Ну а в нашем сельскохозяйственном производстве платили настолько мало, что это сделать было уже невозможно. Я, будучи студентом (это уже во времена Хрущева), побывав не раз на уборке картофеля в Ленинградской области и на уборке пшеницы на целинных землях в 1957 году на своём опыте понял, какова стоимость физически чрезвычайно тяжелого «трудодня». Мы работали по 12 часов каждый день, но наш трудодень практически ничего не стоил. Когда проработав в урожайный год на уборке пшеницы полтора месяца без выходных (в выходные была пересменка: 18 часов работы, потом 18 часов отдыха), я захотел, возвращаясь домой, взять свой заработок деньгами, мне насчитали, что я заработал 42 руб.35 копеек. В университете мне платили 1 руб. в час, а здесь, как оказалось, мой час стоил всего 6 копеек. До такого уровня директивно снизили заработную плату колхозникам, чтобы снизить себестоимость сельскохозяйственной продукции. Понятно, почему крестьяне побежали из села в город. А я был не из худших работников: меня постоянно хвалили за перевыполнение дневных норм и наградили Почетным знаком «За освоение целинных земель».

Сельское хозяйство было настолько отсталым, что и такое снижение стоимости трудодня не помогло. Себестоимость мяса, например, оказалась выше цен в магазинах, и государство вынуждено было ввести дотацию на его покупку у колхозов и совхозов. То-есть покупало себе в убыток. Чем больше покупало, чтобы обеспечить население мясом, тем больше денег утекало из бюджета.

Думаю, что и Сталин, будь он жив, не сумел бы больше снижать цены. Когда-то ведь всё возможное кончается, и наступает "момент истины"!  Непродуманная экономическая политика в сельском хозяйстве сначала Сталина, а потом Хрущева довела страну до ручки.

Когда к власти после Сталина пришли правительства сначала Маленкова, а потом Хрущева, они начали лихорадочно искать выход из положения. Сначала несколько нет цены и зарплата практически стояли на месте, но уже в 1961 году Хрущев был вынужден объявить о повышении цен на мясо, масло и некоторые другие продукты питания. Но даже после повышения цен эти продукты остались дотационными. Это значит, чем больше производилось мяса в стране, тем больше государству надо было за него доплачивать. Повышение цен, не решало полностью проблему, но, во-первых, несколько уменьшало спрос населения, а, во-вторых, всё же немного компенсировало размер дотаций.

А вот инфляции в стране не было, но только потому, что были сбалансированы зарплата и стоимость произведенных товаров народного потребления, и обе составляющие этого баланса были под постоянным контролем финансовых органов. Если рос фонд заработной платы, следовало увеличить производство товаров народного потребления, чтобы, получив деньги, народ не смел с прилавков подчистую все, что туда поступало. И все же многие продукты питания и промышленные товары были дефицитны. Причем дефицит стал хроническим.

Я мог бы изложить эти вопросы и более строго, указав на другие факторы, которые использовались экономистами. Ими был выработан ряд критериев, которые повсеместно использовались. Например, фонд заработной платы предприятиям увеличивался, поскольку он не мог не возрастать. Но делалось это централизованно в соотношении 1 к 10: при росте производительности труда на 10%, фонд заработной платы увеличивался на 1%. вот какая была социалистическая экономика!

Если суммировать всё вышесказанное относительно фонда заработной платы, не обойтись без общих слов, выражающих его ключевое значение в так называеиой социалистической экономике. Вот цитата из одного учебника того времени:

«Размер фонда заработной платы тесно связан со всеми показателями народно-хозяйственного плана и, прежде всего, с планами производства товаров народного потребления, платных услуг и товарооборота, кассовым планом Госбанка СССР, планом денежного обращения, балансом денежных доходов и расходов населения.

Фонд заработной платы существенно влияет на показатели себестоимости продукции, рентабельность, финансовое состояние предприятий и отраслей. Поэтому очень важен контроль за его расходованием, который осуществляется органами управления соответствующих отраслей, финансовыми органами, а также Госбанком СССР. Научно обоснованное определение размера фонда заработной платы, его экономное расходование – важное условие роста общественного производства и повышения благосостояния трудящихся». Я подчеркнул ключевое слово "контроль".

Теперь понятно, что создание профсоюзными организациями кружков, школ и секций на самоокупаемости не приводило к росту фонда заработной платы, потому что заработная плата преподавателей этих кружков, секций и школ оплачивалась родителями деньгами, полученными тоже в качестве зарплаты, ведь других легальных источников дохода у населения не было. Это и привело к появлению в законодательстве о профсоюзах появления разрешения на создание кружков, школ и секций на самоокупаемости. И профсоюзы в своих структурах тоже следили за соблюдением этого правила. И у нас в ОКП и в мыслях не было его нарущить, а только использовать..

Вскоре, глядя на профсоюзы, комсомол решил тоже получить разрешение такого же типа. Комсомол, по примеру КПСС, имевшего постоянный источник дохода (например, от издательской деятельности, поскольку газета «Правда» и другие партийные издания выходили из печати миллионными тиражами), очень хотел иметь много денег и уже начал их зарабатывать, где только можно. Видимо, и ему нехватало фонда заработной платы. ЦК ВЛКСМ вышел с подобным предложением в ЦК КПСС и Правительство, и они дали такое же разрешение и комсомолу.  Но было это несколько позже, в 1966 году.

Именно этим разрешением и воспользовался ставший печально знаменитым академгородковский «Факел» с помощью  Советского райкома комсомола, и разбогател в одночасье Советский райком. "Факел" с райкомом воспользовались, но нарушили главное условие, содержавшееся в этом разрешении, пустив на мясо вышеупомянутую «священную корову». Но об этом чуть позже.

Продолжение следует


Был молод я
  • mikat75

Академгородок, 1964. Пост 19. Под и над интегралом (1)

Продолжение главы Академгородок, 1964.
см. Академгородок, 1964. Пост   1  -  10,   11,   12,   13,   14,   15,   1617,   18.
См. также предыдущие главы: Академгородок 1959, 1960, 19611962 и 1963 гг.




Под и над интегралом

 

          В международный женский день 8 марта 1964 года в здании ППО, где расположился новый кафе-клуб «Под интегралом» были проведены выборы «Мисс Интеграл». Этой мисс стал ... министр странных дел этого клуба Гера Безносов, сотрудник Института автоматики и электрометрии.

Здесь и далее все фотографии,
относящиеся к "Интегралу",
сделаны В. Н. Давыдовым


          Мероприятие было шумным и звучным. Вообще новый клуб сразу заявил о себе. Там все было необычно.

          Но, давайте по-порядку. Начну издалека.



Пункт Первичного Обслуживания – ППО

 

          Еще в конце сентября 1963 года в период определения графика сдачи объектов строительства жилья и соцкультбыта в эксплуатацию меня позвал в свой кабинет в УКСе Анатолий Сергеевич Ладинский.

          – Мы тут строим один бытовой объект в микрорайоне В, – сказал он, несколько смущаясь, – и ткнул пальцем в лежащий на столе план куда-то в самый центр микрорайона В, где был нарисован какой-то прямоугольник небольших размеров.

          Я удивленно посмотрел на него. Никогда я не видел никаких бытовых объектов в микрорайоне В, кроме как по Бульвару отдыха (ул. Ильича) и Академической ул. (Морскому проспекту). Приглядевшись, я увидел надпись «ППО».

          – Что означает ППО, – спросил я.

          – Пункт первичного обслуживания, – ответствовал Ладинский. Это какая-то новая форма бытового обслуживания, придуманная проектным институтом. Признаться, мы про эти объекты просто забыли. А они запроектированы – один в микрорайоне В, другой в микрорайоне Б. Вот в микрорайоне В уже готов, а в Б – будет строиться в следующем году.

          – Да хоть скажите, что в нем должно быть?

          – Я и сам толком не знаю, – сказал главный инженер УКСа, – что-то вроде самообслуживания.

          Говоря это, он раскрыл план этого одноэтажного здания. Там было несколько комнат. Около каждой было написано, для чего комната предназначена. Я уже не помню этих названий, но тогда они мне показались надуманными. Впрочем, одно я помню: это была комната, где можно было самостоятельно погладить выстиранное белье или, скажем, брюки.

          – И кому это здание передается в эксплуатацию, – спросил я.

          – Конечно же Управлению делами СО АН. Они хотят сделать тут домоуправление, поэтому отказались от запланированного оборудования, и мы его не заказывали. А вот все подводки – водопровод, канализацию, электросеть не изменили. Забыли просто. Я решил показать Вам. Все-таки это объект соцкультбыта, и профсоюз должен знать, как он будет использован.

          Ладинский после эпизода, когда я потребовал его увольнения по  требованию профсоюза, был со мной очень вежлив и предупредителен. И все время хотел подчеркнуто показать, что без профсоюза ничего не делается. Что он говорил у меня за спиной, я мог только догадываться.

          – А почему же Вы раньше мне об этом не сказали, – спросил я, – бытовых предприятий у нас нехватает. Можно было бы здесь разместить какие-либо бытовые предприятия. Довольно большое здание и стоит в центре микрорайона. Можно было бы все сделать по уму. А теперь вообще непонятно, что с ним делать. Оборудование не заказано, перегородки поставлены, все сети, все разводки уже выполнены.

          Когда Ладинского «брали за жабры», т.е. когда он понимал, что виноват в чем-то, а здесь он явно чувствовал свою вину, из него начинал извергаться водопад слов, и разобраться в их смысле уже было невозможно. Кроме того, он начинал «вежливо» хамить.

          Среди потока слов были и «что УКС не обязан», и что «УКС сообщил Управлению делами», и что «он уже не помнит, но, может быть, он мне уже говорил о ППО раньше», и что «ничего плохого еще не случилось, и все можно изменить» и еще много другого, что было сказано им в запальчивости.

          А я в это время начал радоваться тому, что вот, наконец, появилось помещение, которое можно будет использовать либо как центр детского творчества, либо как помещения для работы клубов и кружков.  Надо только хорошо над всем этим подумать. А домоуправление подождет. Сидит в квартире – ну и пусть там и остается. Я понимал, что Лев Георгиевич Лавров будет недоволен этим, но я был уверен, что мне удастся найти с ним общий язык. Он аргументы воспринимает.

          Когда я подошел к зданию ППО, оказалось, что оно просто готово. Все отделочные работы были закончены, все было вымыто и блестело.  Оно не сдавалось только потому, что строители требовали оборудование, которое они должны были установить по проекту, а оборудование не было заказано, и УКС для сдачи объекта в эксплуатацию должен был внести изменения в проект. Ладинский попросту перестраховывался, поскольку за перепроектирование объекта бытового обслуживания без ведома профсоюза ему опять могло влететь.

 

кому отдать здание ППО

 

          Действовать надо было быстро и решительно. Я уже понял, что никаким предприятиям бытового обслуживания там не бывать, – чересчур шикарно для них. Да и не захотели бы они дробить помещение между разными предприятиями быта. В это время они были помешаны на укрупнении бытовых предприятий, т.е. базовая мастерская и пункты приема. А в ППО для базового предприятия было маловато места, а для пунктов приема – чересчур много.

          Значит, бытовым предприятиям здесь не бывать. Тогда кому? У нас не было помещений для клубов и кружков, для занятий художественнойсамодеятельности и у нас не было помещений для детской кружковой работы, кроме КЮТа, который мы уже организовали и пристроили в полуподвальном помещении в микрорайоне Б.

          Таким образом, сначала следовало решить главный вопрос – кому там быть детям или молодежи.

          Детские кружки еще надо было организовать, а тогда в ДК еще не было заведующего детским сектором. И я не мог представить себе, кому можно поручить организовать кружки для детей. Мы только-только организовали детские комнаты в каждом из трех микрорайонов в жилых квартирах, подобрали людей, и они начали работать.

          Клубы располагались в квартирах. «Гренада» при книжном магазине, ККК – в квартире, где располагалась лаборатория Института математики на Морском проспекте. Литобъединение сначала больше тяготело к Университету, но потом пристроилось на ул. Жечужной в помещении ОКП. Кружки тоже где-то пристроились, кто – в ДК «Юность», кто – по школам. Самодеятельные коллективы – тоже. В основном по институтам.

       Был, правда, один коллектив, который с трудом можно было назвать действующим, - это группа молодых людей, которые хотели создать «Молодежное кафе». Они были членами ККК, но хотели самостоятельности. Представлял их Толя (Анатолий Израилевич) Бурштейн, к.х.н., работавший в Институте химической кинетики и горения. Он со своей идеей ходил по кабинетам, но понятно, что в СО АН не было служб, которые могли бы помочь ему в этом. Побывал он и у меня. Рассказал, почему это кафе необходимо создать в Академгородке, рассказал о работе молодежных кафе в Москве, которые недавно были созданы и поддерживаются ЦК ВЛКСМ.

Я и сам читал о них в газете «Комсомольская правда», да и был пару раз в одном молодежном кафе на ул.Горького во время поездок в Москву. То, что там происходило, было необычно и привлекательно. Молодежь там не скучала. А на улице всегда стояла толпа молодых людей, не попавших внутрь кафе. Тогда я впервые увидел стоявших в дверях решительных молодых людей, охранявших кафе от толпы, жаждущей присоединиться к счастливчикам, находившимся в зале. Внутри же только нащупывались формы работы. Танцы, конечно, нащупывать не надо было, но даже и они по организации были непривычны для меня. Полумрак, крутящиеся зеркальные шары, барная стойка, джазовая музыка, прильнувшие друг к другу тела. Были в молодежном кафе  и тематические дискуссии на темы, подбираемые то ли ЦК ВЛКСМ, то ли газетой «Комсомольская правда», правда, я не попал на них ни разу.

В общем меня не надо было уговаривать на идею создания молодежного кафе в Академгородке. Я был готов. Но если б все зависело только от меня. Решительность Бурштейна мне импонировала, и мы договорились.

 

наши договоренности

 


          А.И. Бурштейн говорил:

          – Мы все сделаем сами. Нам нужно только помещение и небольшое, но постоянное финансирование.

          Помещение не очень подходило для молодежного кафе, – невелико и нет кухни. Это понимали мы оба – и Бурштейн, и я.

          Но все же, но все же...

         – Начать они могут и с этого помещения. Небольшую кухню можно соорудить. Им же не столовая нужна. Танцевать есть где. Послушать именитого гостя и подискутировать – тоже. И уж точно лучше, чем в квартире.

          Сейчас мне такое решение кажется неочевидным, но тогда оно представлялось мне наилучшим.

          Единственное, что я спросил, – это об участии комсомола в создании и работе молодежного кафе. Бурштейн сказал, что они разговаривали уже и в райкоме, и в Обкоме,  и в ЦК комсомола, что они инициативу поддерживают, но кроме методических материалов, у них ничего нет. Деньгами помочь не могут.

          Мы договорились о следующем:

          Финансировать в небольших размерах деятельность вашего клуба будет ДК «Академия» (больших денег там не было, но текущие расходы мы могли обеспечить, и были ставки). Мы предоставим вам возможность пользоваться счетом Дома Культуры.

          – Устраивает? – спросил я. Я юридически брал клуб в профсоюзную систему и обеспечивал оплату текущих постоянных расходов.

          – Вполне, – ответил Бурштейн. 

          – Вмешиваться в вашу работу или контролировать ее мы не будем. Работайте по всем вопросам с комсомолом, – сказал я. Это устраивало и Бурштейна, и меня.

          Так получилось, что с самого начала кафе-клуб «Под интегралом» стал и юридически и финансово связан с Объединенным комитетом профсоюза СО АН, правда, в основном через свой Дом культуры. Это никогда не афишировалось, но никогда и не пересматривалось. А поскольку у клуба были тесные связи с райкомом комсомола, нас не считали ответственными за содержание его деятельности. То, что называлось контролем за идеологической направленностью его работы, нам в обязанность не вменялось.

          Гера Безносов написал впоследствии, что у клуба был «...единственный штатный сотрудник – директор клуба (Дина Бурковская, Наталия Смирнова). Денежные средства клуба складывались из небольших членских взносов, дешевых входных билетов, редких отчислений спонсоров (Объединенный комитет профсоюзов (Михаил Качан), Советский РК ВЛКСМ (Всеволод Костюк, Светлана Рожнова), первая хозрасчетная фирма “Факел (Александр Казанцев, Игорь Коршевер). Генеральный спонсор “Под интегралом” - Президиум СО РАН (акад. М.А. Лаврентьев) [Пожалуй, настоящим спонсором был академик В.В.Воеводский. МК ]. Финансы клуба были на расчетном счету Дома культуры “(Москва) Академия”  (Владимир Немировский)».

          К этому абзацу следует дать небольшое дополнение и пояснение, иначе современному читателю кое-что будет непонятно.

         Ставку директора (а, возможно, и другие ставки, – сегодня я точно уже не помню, но Анатолий Бурштейн пишет об отнятых ставках) клубу выделял ДК «Академия». Он же осуществлял ежемесячное текущее финансирование в соответствии со сметой расходов, согласованной между ДК и кафе-клубом «Под интегралом». Деньги клуба хранились в банке на счете ДК. По идее директор ДК нес ответственность за все действия клуба, не только юридическую и финансовую, но и идеологическую. У ДК для этой цели был Художественный совет, который, на самом деле,не контролировал содержание работы клуба (ему это делать никогда не поручалось).

          Объединенный комитет профсоюза давал клубу средства дополнительно и лишь под отдельные его мероприятия. Именно об этих деньгах не раз и не два договаривался со мной или Гариком Платоновым председатель совета министров клуба Вася Димитров.

 

отношения «Интеграла» с Советским райкомом ВЛКСМ

 

          Впоследствии появились «шальные» деньги, зарабатываемые «Факелом» и расходуемые Райкомом ВЛКСМ по своему усмотрению. В это время комсомольские районные органы получили право открывать счета  для использования на нужды молодежи денег, заработанных подотчетными им организациями. «Факел», о котором речь впереди, и был приравнен к такой подотчетной Советскому райкому организации.

          Появившиеся очень большие средства потекли на финансирование всевозможных культурных, спортивных, туристских и прочих мероприятий. Работа "Факела" по перекачке безналичных средств в наличные противоречила действующему законодательству, но пока финансовые органы разобрались, много денег утекло... Перепало и кафе-клубу «Под интегралом». А Советский райком комсомола, через счета которого проходили все деньги "Факела" чувствовал себя богатым и всесильным: он ими распоряжался и рапределял по своему усмотрению. Комсомольцы были честными и хотели помочь всем. Кому-то надо было для полного счастья 500 рублей, - давали. Кому-то 10 тысяч, - тоже давали. Послать коллетив в два десятка человек в турне по городам, - езжайте, - вот вам деньги. Считали, что это продлится вечно.

          Но вот были произнесены пророческие слова:


          "А если над тобою нежданно грянет гром,
         Тебя всегда прикроет твой родственник,
         райком".

          Это из приветствия второго секретаря райкома ВЛКСМ Светы Рожновой «Интегралу», аспирантки Института истории, филологии и философии СО АН..

         
          Но в жизни было все по-другому.  Предстоящих испытаний первый секретарь райкома комсомола Сева Костюк не выдержал и действовал отнюдь не по-родственному. Не прикрыл. Напротив, стал противником. Хотя, судя по его воспоминаниям, он и сейчас считает, что был прав.
Продолжение следует
бродяга

ГЛАВЫ ИСТОРИИ СИБАКАДЕМСТРОЯ

( Окончание. Нвчало см. 1,2 ,3,.4,5,6,7,8, 9, 10, 11, 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. 19. 20. 21. 22 23. 24. 25. 26.)

Остановиться, оглянуться ... или Ни дня без стройки

Попытаемся здесь окинуть взглядом ещё совсем недавнее прошлое, ещё живое, дышащее, не успевшее окаменеть и превратиться в древние руины.

Сменяются годы, десятилетия, века. Не раз происходила и смена поколений на «Сибакадемстрое». Из тех безусых юнцов и девчонок, что жили в палатках и дощатых домишках академовского Юнгородка, иных уж нет, а иные – на заслуженном отдыхе. Если в первые годы своего существования «Сибакадемстрой» был практически молодёжной организацией, то сейчас в нём немало и молодых, и зрелых мужчин и женщин, и ветеранов. 2640 ветеранов войны и труда составляли в начале ХХI века – сибакадемстроевцы.
Как я уже писал выше, эстафету руководства СП ОАО «Сибакадемстрой» в июне 2001 г ., после смерти своего легендарного отца Геннадия Дмитриевича Лыкова ,принял его сын Дмитрий Геннадьевич Лыков.
Инженер-строитель. по окончании Новосибирского института инженеров железнодорожного транспорта в 1983 году, он начал трудовую деятельность в «Сибакадемстрое» молодым специалистом в должности мастера строительно-монтажного управления.
Затем после окончания Московской Академии государственной безопасности в течение ряда лет служил в органах ФСБ.
После выхода в отставку трудился директором совместного российско-германского предприятия «Форстрой», занимавшегося поставками строительных материалов и техники для Сибирского региона.
В 1996 году он был назначен заместителем генерального директора по экономике и финансам «Сибакадемстроя», возглавив самый тяжёлый по тем временам участок работы.
С июня 2001 года Д.Г.Лыков – генеральный директор предприятия.
Кое-кто мрачно подшучивал: стать в это время Генеральным - это всё равно, что немецкому подполковнику в 1945 году получить сразу чин генерала – вроде бы и лестно, но перспективы никакой.
Руководить прославленным многотысячным коллективом со сложившимися традициями ДмитриюГеннадьевичу довелось в необычайно трудные для предприятия времена. Не раз, уже в его бытность генеральным директором, наблюдающие за битвой «Сибакадемстроя» на выживание журналисты писали о том,что прославленное предприятие стоит на пороге кризиса, предвещали его скорое банкротство и полный крах.Сколько Дмитрий Геннадьевич Лыков руководит СПОАО «Сибакадемстрой», столько и писали.
Вот разве что называть конкретные сроки "перешагивания" этого порога не решались. Может быть потому, что поняли: «Сибакадемстрой» - несмотря на непростую ситуацию, на «долговую петлю» и увеличивающуюся конкуренцию, не только живёт, но и планомерно развивается.
Collapse )
бродяга

ГЛАВЫ ИСТОРИИ СИБАКАДЕМСТРОЯ

(Нвчало см. 1,2 ,3,.4,5,6,7,8, 9, 10, 11, 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. 19. 20. 21. 22 23. 24. 25.)

Экзамен на выживание
В этой жизни, конечно, происходили разительные перемены не только в строительных технологиях, но и в системном подходе к политике и экономике, причём в масштабах целого государства, а не только отдельно взятой строительной организации.
Грянула эпоха «перестройки». И хотя слово это было от того же корня, что «стройка» и «строительство», ни у кого не оказалось готовых рецептов - как перестроить громадное строительное предприятие, много лет успешно работавшее в системе государственного планирования и финансирования, поставив его на рельсы рыночной экономики. «Сибакадемстрою», этому гигантскому «государству в государстве» грозила участь погибнуть под обломками рухнувшей политической и экономической системы, полностью исчезнуть, раствориться в государстве с новой идеологией и экономической политикой.
В условиях тотального сокращения строительных работ вообще, в условиях резкого упадка и даже гибели многих предприятий строительной индустрии, необходимо было научиться самим искать заказы на строительство и самим зарабатывать себе на жизнь. С учётом многочисленности входящих в «Сибакадемстрой» предприятий, их немалых коллективов. С учётом общей нехватки денежных средств и ,в силу этого, всё более широко распространяющейся системой взаиморасчётов «бартером». С учётом того, что государство, задолжавшее «Сибакадемстрою» к 2000-му году 66 миллионов рублей (!) из госбюджета, вяло вело переговоры о реструктуризации долга и, по всей видимости, отдавать долги не собиралось вообще… И хотя «Сибакадемстрой» до сих пор числился в списках предприятий Минатома, министерство ничего не сделало для того, чтобы хотя бы погасить его долги за счёт межведомственных взаимозачётов. В таких условиях речь могла идти не о развитии предприятия, а о его выживании.
«Сибакадемстрой» выжил, выстоял. Но ощутимые потери при этом оказались, к сожалению, неизбежными.
В 1992 году общее собрание сибакадемстроевцев учреждает Строительно-промышленное открытое акционерное общество «Сибакадемстрой» (СПОАО «САС»). Его акционерами становятся более 18 тысяч человек – в основном это сибакадемстроевцы. Генеральным директором СПОАО «СПС» становится Г.Д.Лыков.
Collapse )